Проклятие человечности

Чем она занималась до встречи с тобой? Что предшествовало вашей встрече?

      Мойра О’Доран всегда была, мягко скажем, противоречивой женщиной. Некоторые звали её сумасшедшей, некоторые считали её гением. К великому раздражению ирландской учёной, первых было гораздо больше, чем вторых.       Что поделать, не всем дано понять тяжесть прогресса.       Так или иначе, история Мойры временами напоминала неплохой детектив, а временами перетекала в хороший такой фильм ужасов, что иронично, поскольку сама О’Доран к кинематографу особого интереса не испытывала. Её гораздо больше привлекали книги, но и на те почти не было времени — всё отнимала работа в таинственной организации «Коготь».       Таинственной та была, впрочем, только на словах, ибо в сущности своей не представляла из себя ничего особенного. Не нуждайся Мойра в средствах на продолжение своих экспериментов, ни за что бы присоединилась к этому подпольному синдикату. Но в том-то и была проблема, что средства были ей нужны, а Коготь был единственным, кто вызвался их предоставить. Оно и неудивительно — Мойру и без того считали неадекватной за те идеи, что она выдвинула в своей научной работе, а уж после раскрытия Blackwatch и распада Overwatch её и вовсе стали избегать.       Единственным хорошим моментом в работе на таинственную организацию было то, что никто больше не лез к О’Доран со своими моральными ценностями и устоями. Всё, чего жаждал Коготь — это нового оружия. Ядов, огнестрела, химических смесей — чего угодно. И Мойра производила достаточно таких вещей в качестве побочного продукта своих экспериментов, чем вполне оправдывала своё финансирование и иногда даже зарабатывала всяческие бонусы.       И всё же… Работать на Коготь было до одурения скучно.       Конечно, пару раз попадались интересные задачки. Например, с бывшим командиром Blackwatch Габриэлем Рейесом, пускай это и было скорее личной инициативой Мойры. Но это было давно, а ныне Мойра большую часть времени занималась своими исследованиями. По-настоящему важных прорывов уже давно не случалось, а остальные задачи продвигались невероятно медленно и при этом ускорить ничего было нельзя. Мойра не понаслышке знала о том, сколь тяжелы могут быть последствия спешки. По сей день она разгребала последствия подобной ошибки.       И всё же, ситуация требовала разрядки. Ей нужно было проветриться. Прочистить голову. Посмотреть на людей — обычных, слабых, ничем не примечательных людей, ради которых, как ни странно, это всё и делалось. Мойра знала, что у неё не было много времени в запасе — её жизненные силы медленно, но верно утекали в связи с «проклятием» — генетической мутацией, которую она сама же на себя и навлекла. И неровен был час, когда их не станет совсем.       Стараясь избавить голову от дурных мыслей, в один из дней Мойра впервые за долгое время решила выбраться на свет божий. Оазис, сияющий бриллиант аравийской пустыни, был одним из самых технологически развитых городов на планете, где интеллектуальный гений и инновации ценились куда выше простой выгоды. Этим местом заседали Министерства — организация, состоящая из самых блистательных умов этой планеты, среди которых нашлось место и Мойре, возглавившей Министерство Генетики.       Что, однако, не мешало местным жителям самозабвенно проходить мимо О’Доран, не моргнув и глазом, поскольку, вот уж совпадение, в лицо её никто особо-то и не знал. Впрочем, Мойре это было только на руку. Она не очень любила толпы, а потому избегала больших скоплений людей всеми возможными способами. Хотя, разумеется, дело было не только в этом.       Не в первый раз Мойра поймала себя за проверкой рукава рубашки. Это было что-то вроде нервного тика, развившегося у неё после одного из прошлых экспериментов. Тот случай укоротил продолжительность жизни О’Доран, поставив её существование на таймер, а также привёл к развитию уродливой мутации. Из-за генетической ошибки по правой руке Мойры ползла вверх своего рода «гниль» — обладая ярко-фиолетовым оттенком, эта зараза заставляли ткани её тела набухать и постепенно терять чувствительность.       Мойра всё ещё могла шевелить правой рукой и даже более-менее эффективно ей пользоваться, но, скажем, мелкий ожог не вызывал у женщины почти никакой реакции, а кровь от пореза была густой и тёмной, как мазут. Поэтому она всегда старалась прятать свою руку. Не потому, что стыдилась, но потому, что не хотела в очередной раз сталкиваться с осуждением и страхом, который неизбежно проявлялся в глазах других людей, стоило им только увидеть то, что Мойра из себя представляла.       Как она и говорила — не всем дано понять тяжесть прогресса.       Мойра умела впечатлять, когда ей это было выгодно. Но сегодня в этом не было нужды. Да и настроение было не подходящее для праздника. Так что её выбор остановился на обыкновенной чёрной рубашке из дорогого шёлка с весьма длинными рукавами, в которые были продеты золотые запонки — незамысловато, но стильно. В дополнение к ней шли простые чёрные слаксы и того же цвета туфли, по которым совершенно невозможно было сказать, мужские они или женские. Собственно, как и по самой Мойре, которую не раз в связи с недостатком женственности принимали за мужчину.       Особенно часто этим во время активной деятельности Blackwatch грешил Джесси Маккри, за что ему не раз была обещана жестокая и мучительная смерть. Когда-нибудь Мойра воплотит это обещание в жизнь.       Но не сегодня.       Сегодня ей действительно нужно было отдохнуть.       В Оазисе было множество достойных мест, но при этом влияние малого бизнеса было сравнительно низким, составляя около 15%. Куда более внушительную строку дохода составляют продажа технологий, сотрудничество с мировыми корпорациями, туризм и, как ни странно, налоги, особенно на воду. Как ни крути, город ведь находился в пустыне. Так что позволить себе здесь жить могли лишь очень богатые, либо очень образованные люди, для которых здесь всегда была работа.       В этом городе не было места дешёвым забегаловкам, претенциозным открытым галереям и, упаси господи, кофейням одна на другую похожим. Нет, конечно, все это было — где-то там, не попадаясь Мойре на глаза —, но гораздо меньше, чем в других странах. Оно и неудивительно — большую часть населения составляли весьма обеспеченные и неглупые люди, а разного рода шваль сюда и вовсе не пускали. В мировой сети на эту тему даже существовала пара анекдотов, мол, проще с Ниагарского водопада в бочке скатиться и выжить или переписать Библию по памяти, чем легально получить гражданство Оазиса.       Насколько этому всему поспособствовала Мойра? Официально — не сильно. В конце концов, она глава министерства генетики, а не, скажем, миграционной политики. Но поскольку мнения относительно развития города члены министерства принимали все вместе, Мойра бы соврала, если бы сказала, что не приложила своей руки к положению дел в Оазисе.       Так или иначе, О’Доран, хоть и выглядела несгибаемой, человеческими потребностями всё-таки обладала. Конкретнее — ей хотелось утолить жажду где-нибудь. И пускай она знала, что в «elBuffi» для неё, как для главы одного из министерств, всегда найдётся свободный столик, роскошь и пафос «лучшего ресторана в мире» отчего-то отталкивали, а не притягивали. Мойре хотелось чего-то поскромнее. Чего-то совсем простого.       Потому О’Доран направилась в кофейню — в место, в которое она бы ни при каких других обстоятельствах и не подумала бы направиться, как минимум, потому, что уважала исключительно ирландский кофе и уже давно приняла как факт, что сделать его так, как ей нравится, не способен никто чисто физически. За исключением, разве что, неё самой.       Причина подобного решения была проста — это место просто первым попалось женщине на глаза. Возможно, дело было в почти полном отсутствии людей поблизости, что всегда было приятным плюсом для Мойры. А может дело было в названии «Place à l'amour», больно резанувшем по её чувству прекрасного.       «Как предсказуемо», — с презрением подумала Мойра. Кофейни и французский язык — это сочетание настолько клишированное, что тривиальнее этого может быть только пивнушка с немецким названием и средневековым почерком. — «Как хорошо, что хотя бы этого здесь нет», — пришла следом ещё одна мысль.       Так или иначе, отступать было уже поздно. Или, по крайней мере, так убеждала себя Мойра, пытаясь хоть раз в жизни не быть снобом, коим являлась чуть ли не всю жизнь. Она понятия не имела, откуда взялось это желание, но ей отчего-то вдруг захотелось посмотреть на мир глазами обычного человека.       И вот, распахнув дверь и втянув носом витающий в воздухе тягучий аромат, О’Доран устремила свой взгляд вперёд.       Ваши глаза встретились.       И Мойра тут же поняла, что ей придётся задержаться здесь.

Почему она выбрала тебя? Что её в тебе привлекло?

      — Это… сносно, — пригубив напиток, сдержанно отозвалась Мойра.       Услышал бы это шеф-повар итальянского ресторана, который О’Доран довелось посетить в прошлом году, то наверняка позеленел бы от зависти и скорее всего впал бы в истерику. Но ты даже ничего не понял.       И это была ещё одна вещь, которая почему-то заинтересовала Мойру.       О’Доран привыкла, что простые люди все скачут перед ней, словно цирковые мартышки. От ужаса ли или от восхищения, не важно — никто не оставался равнодушным. Но ты был совершенно непробиваемым. Одно из двух — либо тебе было настолько плевать, либо ты также, как и многие, понятия не имел, кто перед тобой стоял. Соблазн проверить был велик. И всё же, Мойра решила повременить. У вас ещё будет время.       Пока лучше выяснить, что ты из себя представляешь.       — Мойра О’Доран, — подав руку, произнесла Мойра. Когда ты аккуратно взял её ладонь и легко пожал, её глаза чуть прищурились. Контакт кожи с кожей заставил что-то странное колыхнуться в её груди. Но женщина быстро отмахнулась от этих чувств и немного поспешно одёрнула руку. — Генетик, но одной лишь этой областью мои знания не ограничиваются. Может, расскажете мне о себе?       В ходе небольшой светской беседы О’Доран смогла выудить из тебя не так много деталей, но этого было более чем достаточно, чтобы составить основную картину.       Родители — кандидаты наук в области психологии и лингвистики — были приглашены в Оазис на работу много лет назад и в то же время и познакомились, что привело в последствие к твоему рождению. Это было весьма удобно, так как при таком раскладе гражданство присуждалось автоматически, так сказать, за выслугу перед городом.       Кофейню ты открыл «сам» — этой части Мойра совершенно не поверила и не без причины, так как при более подробных расспросах выяснилось, что проспонсировали это всё родители, убедив главу Министерства Туризма привязать это к какой-то там программе культурного расширения. Якобы, потому и название на французском.       «Менее безвкусным оно от этого не становится», — чуть не сказала Мойра вслух, но удержалась. Обычно ей было плевать на мнение окружающих, но отпугивать тебя своей прямотой с самой первой встречи ей показалось нецелесообразным. Потому приходилось держать себя в руках.       Ты был молод, более-менее привлекателен и столь беспросветно, по-детски наивен, что Мойра аж диву давалась. Причём дело было именно в наивности, а не в тупости. Ты не путал столицы стран, не смущался и не хмурился, услышав незнакомые термины, да и в целом обладал вполне себе неплохим уровнем общих знаний. По сравнению с целыми архивами, хранящимися в памяти Мойры, это, конечно, была лишь капля в море, но идиотом тебя нельзя было назвать даже с большой натяжкой.       Смешно сказать, но Мойра действительно оказалась поражена тем, насколько… «Сырым» ты вышел в мир. Это не было заметно сразу, но если приглядеться к деталям, то становилось понятно, что, в отличие от неё, ты был выращен в поистине тепличных условиях. И при этом она всё равно наслаждалась — действительно наслаждалась простой беседой с тобой, причём настолько, что даже и думать забыла про кофе, которое за время вашего диалога стало совершенно холодным.       Хорошо это или плохо О’Доран пока не решила, но одно было ясно наверняка — её интерес к тебе и не думал проходить. А это в свою очередь значит, что у женщины появился новый объект для исследований.       Осталось только решить, с чего начать этот эксперимент.

О чём она думает? Какие действия будет принимать на первых порах?

      Мойра не из тех, кто станет оправдываться или лгать — если она чего-то хочет, она сделает всё возможное, чтобы это получить. Но это отнюдь не значит, что она предпочитает самый простой и прямолинейный подход. Это слишком тривиально для неё.       Каждая задача для Мойры — это испытание. Вызов, призванный довести её до грани, за которой лежит блаженство всезнания и вседозволенности. И покорение новой вершины в твоём лице виделось ей очередным маленьким экспериментов. Самым занимательным за последнее время, это так, но всё равно ничего выдающегося.       По крайней мере, так планировалось изначально.       На следующий день О’Доран навестила тебя вновь. Впрочем, она даже не стала притворяться, что дело в кофе, нет. Мойра прыгнула сразу с места в карьер. Хотя, вернее будет сказать, что она пнула тебя туда и заставила плыть к берегу.       — Т/И, я бы хотела пригласить тебя на ужин. — прозвучало, как что-то среднее между приказом и просьбой — пространства для манёвра во всяком случае слова Мойры не оставляли никакого.       Больше всего тебя поразило то, как быстро — буквально, по щелчку — О’Доран перешла в разговоре на «ты». Ещё и по имени тебя назвала. Ничего удивительного, конечно — оно ведь на бейджике написано. Но всё равно тебя не отпускало странное чувство, как будто всё уже решено. Словно бы ты вступал в игру, о правилах которой не имел ни малейшего понятия.       И всё-таки, ты согласился.       Почему?       Возможно, ты и сам понимал то, о чём с лёгкой снисходительностью, тщательно сглаживая углы, упоминала Мойра — ты был не готов к жизни. Не так, как того требуют по-настоящему стрессовые ситуации. Ты был уверен, что не поддашься панике и не расклеишься, если что вдруг. Но если с неба без какого-нибудь предупреждения упал метеорит или в кофейню ворвались террористы, ты бы просто не знал, что делать.       А вот Мойра бы знала. В этом ты, почему-то, не сомневался. Было в ней что-то такое — надменное, горделивое и при этом полностью оправданное. Она выглядела как женщина, у которой есть ответы на все вопросы, а даже если нет, она бы смогла разузнать всё, что нужно в невероятно сжатые сроки. И получив от неё столь неожиданное предложение, ты подумал в первую очередь о том, чему это может тебе научить.       «В крайнем случае… Это будет неплохой опыт», — именно с этой мыслью ты согласился и договорился с Мойрой о встрече, даже не подозревая, что грядущий ужин станет началом чего-то куда более сложного и запутанного, чем простое свидание.

Как Мойра подготовится к вашему рандеву?

      В качестве места встречи был назначен ресторан «elBuffi».       Уже на этом моменте ты понял, что что-то было не так. Нельзя было просто взять и пригласить кого-то в по мнению многих лучший ресторан мира — особенно без предварительной записи, минимум, за семь месяцев.       Но Мойре удалось это организовать. Ты не знал как, но это дало тебе понять две вещи. Во-первых, эта женщина явно обладает некой властью и влиянием, иначе бы ей не удалось всего за сутки забронировать себе здесь столик. Во-вторых, кажется, она была действительно заинтересована в грядущей встрече.       Или в тебе.       Твоя семья обладала весьма крепким достатком, но даже так ты и подумать не мог, что когда-нибудь окажешься в том самом «elBuffi». Мойра явно пыталась впечатлить тебя. И чем дальше заходил этот вечер, тем больше доказательств ты находил этой мысли.       Время клонилось к ночи. Ты не был уверен в том, почему Мойра выбрала столь поздний час для вашего свидания, но предпочёл не спрашивать — раз так надо, значит надо. Очевидно, тебя уже ждали, причём сообщил тебе об этом омник-хостес, заставив тебя смутиться ещё сильнее.       — Вы ведь Т/И, верно? — спросил он. Понять, откуда он знал твоё имя, было несложно — вероятно, Мойра указала его в записи. Но как он узнал тебя, если до этого вы ни разу не виделись? — Мисс О’Доран сказала, что вы придёте, — продолжил омник. И хотя ни глаз, ни рта, по которым можно было бы прочесть эмоции, у него не было, тебе от чего-то показалось, что в его голосе мелькнуло лукавство. — Вас проводить?       Вежливо отказавшись, ты прошёл дальше — к столику, располагавшемуся у крайней правой стены. Мойра ждала тебя. Её костюм не сильно изменился — разве что запонки в рукавах с золотых сменились на кроваво-красные, увенчанные крохотными рубинами, а на спинке кресла висел белый деловой пиджак, идеально сочетающийся с полностью чёрным одеянием О’Доран.       «Почему она выглядит как мафиози?» — пронеслось вдруг у тебя в голове. Но прежде, чем ты смог как следует обдумать эту мысль, голос Мойры вывел тебя из транса.       — Здравствуй, Т/И, — поприветствовала она. Тонкие губы растянулись в довольной улыбке, чуть приоткрыв вид на идеально белые зубы. Оглядев стол, ты заметил, что О’Доран уже заказала шампанское и наполнила бокалы, но ни единого глотка так и не сделала. Тебя ни на секунду не отпускало ощущение, будто она что-то задумала. — Как тебе ресторан? Ты, должно быть, уже заметил, что я не так проста, как выглядела на первой взгляд.       — Ты и на первый взгляд простой не выглядела, — просто парировал ты, так что по тону было невозможно понять, комплимент ли это был или подозрение.       — Ах, значит, всё-таки не вышло у меня сойти за человека? — ни капли не смутившись, спросила женщина. — Что ж, в каком-то смысле, это упрощает дело, — загадочно заявила Мойра. На секунду в разговоре повисла пауза. Затем она мягко указала на стул напротив себя. — Присядь. Нам нужно поговорить.       Ты послушался. Как по щелчку, на стол подали горячее. Аромат был поистине божественным. Ты не сомневался, что на вкус блюдо будет великолепным. И всё же, ты не мог отрывать взгляда от Мойры. Словно бы какой-то инстинкт не давал тебе до конца расслабиться. О’Доран видела это. Возможно, она даже на это рассчитывала, поскольку почти сразу же перестала ломать комедию и перешла к делу.       — Признаюсь, я была не до конца честна с тобой во время наших прошлых бесед. — произнесла она, словно бы извиняясь. Но её голос остался настолько идеально ровным, что это звучало неестественно. — Как я уже упоминала, моё имя Мойра О’Доран. И я действительно работаю в сфере генетики. Но помимо этого я также являюсь главой одного из министерств Оазиса. Я весьма богата, но стараюсь держаться в тени. Впрочем, те, кому это так или иначе выгодно, предпочитают знать меня в лицо и время от времени оказывают мне всякие услуги. Именно поэтому я и смогла забронировать здесь столик.       Тебе потребовалось какое-то время, чтобы переварить услышанное. Руководители министерств Оазиса не так часто показывались на публике, в связи с чем их фигуры были по большей части окутаны аурой тайны и мистификаций. Ещё сложнее ситуацию делало то, что ты, честно говоря, как-то и не интересовался тем, что за личности стоят за этими постами.       И тем не менее, ты всё равно умудрился попасть на ужин с одной из самых влиятельных женщин этого города.       Был ли ты счастлив? Сложно сказать. Взбудоражен? Весьма. Взволнован? Просто до ужаса.       Тем не менее, несмотря на немного странное начало, ваш ужин прошёл… нормально? Честно, ты не знал, чего ожидать от женщины, вроде Мойры, особенно после всех тех откровений, которые она вывалила на тебя по прибытии, но вы действительно хорошо провели время. Настолько, насколько это возможно, когда за одним столом встречаются живая энциклопедия и далёкий от мира науки владелец кофейни. Она много спрашивала о твоей работе и увлечениях, проявляя искренний интерес к твоей персоне, но о себе рассказывала неохотно. Тебе удалось выяснить лишь то, что она работает над каким-то очень важным проектом и решила взять небольшой перерыв, чтобы привести голову в порядок.       По итогу этого вечера ты остался более чем доволен и с готовностью согласился на второе свидание через неделю.       Что же до Мойры… То тут всё сложнее.

Каково её мнение по поводу прошедшего свидания? Что она планирует делать дальше?

      Мойра… Не привыкла наслаждаться чужим обществом. Для неё люди делились всего на три категории: те, на кого ей было плевать, те, кого забавно было дразнить, и те, кто отличался достаточным умом и молчаливостью, чтобы их можно было терпеть.       К первой категории относилась большая часть встречаемых ей людей. Даже к своим нанимателям Мойра относилась по большому счету индифферентно.       К второй категории относились такие субъекты, как доктор Циглер, Амели Лакруа, Джесси Маккри, Габриэль Рейес и прочие участники этой бесконечной войны, которых до невозможного весело было провоцировать на эмоции.       К третьей группе относились те немногие, с которыми Мойра без труда могла находиться в одной комнате и даже получать от этого какое-никакое удовольствие. Например, Сигма или же доктор Де Койпер. Пускай девяносто процентов времени он нёс абсолютную чушь, наблюдать за его безумием было весьма интересно, а уж оставшиеся десять процентов его высказываний и вовсе имели весьма сносную научную ценность.       Возвращаясь к тебе, после вашего ужина Мойра неожиданно осознала, что ты не попадаешь ни в одну из привычных ей категорий. Ты был для неё неизвестной единицей, нераскрытой формулой, будоражащей ум загадкой. При том в тебе самом ничего загадочного не было и в помине. Проблема крылась в самой О’Доран, которая никак не могла понять, почему твои слова, улыбка, само твоё присутствие так влияет на неё. Рассудок Мойры блуждал в потёмках, не находя ответа, и до рассвета она так и не сомкнула глаз.       В конце концов, женщина пришла к выводу, что, видимо, это то, что простые люди — безмозглые романтики, лишённые всякого здравого смысла — называют любовью. Такова была её гипотеза. Не самая впечатляющая и звучащая до боли оскорбительно и неловко, стоило только произнести её вслух, но ничего другого у Мойры не было. И как и любая теория, она нуждалась в доказательствах.       Ваше следующее свидание было совершенно не похоже на предыдущее. Вместо роскошного ресторана Мойра предложила провести вечер в её апартаментах. Обосновано это всё было необходимостью отметить «очередной пройденный рубеж в её исследовании» за бутылкой винтажного вина.       Знал ли ты, куда это всё шло? Ну, тебе казалось, что знал.       Был ли ты к этому готов? Как показала практика, нет — не был. Даже не близко.       Итак, пропустив прелюдия, которых всё равно считай, что не было — потому что мы, чёрт возьми, говорим о Мойре О’Доран — перейдём сразу к сути.       На что поход секс с женщиной, вроде Мойры?       Ассоциация может показаться странной, но, пожалуй, больше всего это напоминало сражение с огромной многоножкой. Несмотря на то, что у Мойры было всего четыре конечности, ты не мог отделаться от ощущения, будто её руки повсюду. Сколько бы ты не вырывался, она всё равно находила способ обхватить тебя и вонзить свои зубы в мягкую шею. Одну за другой она оставляла на тебе метки, словно бы пытаясь заклеймить тебя. И порой она настолько увлекалась этим, что места её укусов начинали кровоточить.       В каком-то смысле, тебе повезло — в связи с внезапностью сего действа Мойре не хватило времени приготовиться. Решение позвать тебя на свидание в её апартаменты посетило женщину спонтанно и приняла она его в спешке, желая как можно быстрее перейти от слов к делу. Потому большая часть её извращённой натуры останется скрыта от тебя.       На какое-то время.       Впрочем, и того, что было показано, хватит, чтобы заставить тебя как можно аккуратнее ложиться на спину в ближайшие пару дней и тщательно проверять тело на наличие отметин.       Едва лишь за окном появилось солнце, как Мойра исчезла, подобно ночному кошмару. Тебе бы стоило забыть об этой встрече и жить дальше. Ощущение, будто эта женщина погубит тебя, не оставляло твой разум ни на секунду. И всё же, ты продолжал думать о ней. И подсознательно ждать следующей встречи, не догадываясь и не ведая о том, что Мойра уже давным-давно всё решила за тебя.       У тебя никогда не было шанса определить что-либо в этих «отношениях».

Каковы будут её дальнейшие действия? Есть ли у неё план?

      Твоя реакция её волнует мало. Мойра никогда не была полноценно вовлечена в систему стандартных социальных связей. Друзья, семья, любовники — у неё не было ни времени всем этим заниматься, ни желания тратить на это силы. Если ты не будешь сопротивляться её напору или, ещё лучше, будешь всячески поддерживать её в этих начинаниях, она будет более игривой и распущенной. Если же ты будешь бороться и каждым своим действием показывать, как тебе всё это противно, что ж, она всё равно добьется своего — так или иначе.       В отличие от той же Вдовы, для которой собственное тело — это такой же инструмент, как, например, винтовка, Мойре гораздо тяжелее даётся соблазнение. Большую часть своей жизни она всячески отторгала атрибуты женственности, предпочитая юбке карандаш офисные брюки, сарафану — рубашку, а изящному маникюру небезопасно длинные ногти, более чем способные нанести увечья.       Не то чтобы она была в этом плоха — она просто предпочитает обходиться без этого. Ей попросту не приходилось оказываться в таких ситуациях, где ей бы потребовалось соблазнять кого-то. Потому готовься к тому, что в ваших с ней встречах будет много прямоты и грубости и почти не будет нежности. В конце концов, к чему ей все эти прелюдия, разговоры ни о чём и флирт, если она может просто сказать, чего она хочет и предоставить тебе выбор: сдаться сразу или немного посопротивляться? Её устроит любой из ответов, кстати.       Просто поразительно, как резко поменялось отношение Мойры к тебе, стоило вам лишь оказаться в одной постели. Теперь, когда между вами уже завязалась интрижка, она не видит смысла продолжать притворяться, как будто ты интересен ей как личность. В ней совершенно нет ни нежности, ни романтики. Она одна из самых богатых женщин мира и помимо всего прочего ярый трудоголик. Так что, да, говоря начистоту, ей от тебя нужен только секс. И рано или поздно она его от тебя получит.       В конце концов, не важно как — по обоюдному согласию или быть может под влиянием алкоголя —, но ты обязательно окажешься с ней в одной постели ещё раз. А затем ещё один. И ещё.       И что хуже всего, несмотря на бесцеремонность и жёсткий нрав О’Доран, ты вынужден признать, что секс с ней слишком хорош, чтобы от него отказываться. Даже если у тебя уже был опыт до Мойры, он не идёт ни в какое сравнение с тем, что показала тебе эта женщина. То, с каким неистовством её руки скользили по твоей коже, с каким пылом её губы пробовали тебя на вкус — всё это сводило тебя с ума.       Раз за разом вы продолжали оказываться друг у друга в постели. Иногда Мойра вызывала тебя к себе. Иногда сама оказывалась на твоём пороге. А иногда вы, якобы, случайно встречались посреди улицы или в каком-нибудь магазине, после чего Мойра направлялась с тобой к ближайшему отелю, не желая тратить ни единой минуты в пустую.       Когда у неё было хорошее настроение, она позволяла тебе сопротивляться. Это забавляло женщину. Вы распивали вино и шампанское, пробовали разные яства, до последнего оттягивая момент, когда животные позывы вновь подомнут под себя разум и логику, заставив вас накинуться друг на друга в бесконечной борьбе за доминирование. Борьбе, в которой тебе ни разу не удавалось удержать превосходство надолго.       Если же Мойра была уже раздражена чем-то до тебя или ей просто хотелось как можно быстрее ощутить твоё тело под её руками, все проходило куда быстрее. Мойра нечасто теряет контроль, но, видит бог, не раз и не два она была опасно близка к тому, чтобы затащить тебя в какую-нибудь аллею и взять тебя прямо там. Лишь необходимость поддерживать свою репутацию и скрываться от слишком любопытных глаз вынуждали её всегда искать для вас двоих приватное место, вроде гостиницы или на худой конец любовного отеля.       Когда это случилось в первый раз, ты немало удивился.       — Откуда в Оазисе любовные отели? — с недоумением спросил ты.       — У богатых свои причуды, — небрежно бросила Мойра и тут же заткнула твои губы поцелуем.       Где-то после восьмой такой встречи тебе впервые приходит в голову мысль — что если она подсыпает тебе что-то в еду или напитки? Она ведь помимо всего прочего ещё и прекрасный химик. Что если она пичкает тебя какими-нибудь афродизиаками?       Если ты решишься спросить О’Доран об этом, она лишь отмахнётся от тебя. И всё же, есть в её ухмылке что-то сардоническое — некое тёмное довольство, будто её забавят твои попытки оправдать всё происходящее между вами простой химией.       — Ох, Т/И, твоё недоверие ранит меня в самое сердце. Неужели ты правда считаешь, что я бы опустилась до такой низости? Признаться честно, я надеялась, ты был обо мне лучшего мнения. Но что поделать — видимо, мне придётся доказать тебе обратное на деле. Впрочем, ты уверен, что сможешь справиться со мной на пустой желудок?

Как будут меняться ваши отношения? Настолько ли всё просто, как Мойра говорит тебе?

      Первое время Мойра убеждала себя, что это просто секс без обязательств. Лёгкий способ снять стресс — не более того. В конце концов, даже гениям иногда нужен отдых. В связи с этим между вами всегда была некая грань, не пропускающая никакие чувства. Самым ярким примером этой метафорической стены было одно из правил Мойры, которое она не нарушала даже в максимально возбуждённом состоянии. Дело в том, что Мойра никогда не оголялась полностью. Всё, что было ниже пояса, слетало с неё, стоило лишь щёлкнуть дверному замку, но одежда выше пояса всегда оставалась на своём месте.       Ещё одной странностью было то, что ваши встречи всегда происходили ночью или, на худой конец, на закате. Как будто лишь в такое время Мойра могла позволить себе предаться похоти и отбросить наконец личину учёной, став всего на несколько часов обычной женщиной, которую всё ещё кто-то желает.       Причина обеих этих привычек вскрылась спустя три месяца с момента вашего знакомства в одну из спонтанных ваших встреч.       Оазис, хоть и оправдывал своё название всеми возможными способами, был довольно засушливым городом, так как находился посреди пустыни. Дожди здесь шли редко, а орошение происходило за счёт использования подземных источников.       И тем не менее, именно в тот день, когда ты возвращался домой поздно ночью, на жемчужину аравийской пустыне ни с того ни с сего обрушился ливень.       Все жители, ожидаемо, разошлись по своим домам, предпочитая наслаждаться редким природным явлением сквозь стекло своих окон. Ты хотел позвонить в службу такси, чтобы вызвать машину, но по своей глупости, ещё находясь на работе, забыл зарядить телефон. Потому тебе не оставалось иного выбора, кроме как отправиться домой на своих двоих. На улице не должно было быть никого, кроме тебя, особенно в столь поздний час.       И всё же, Мойра была там.       Она попалась на твоём пути не сразу — ты решил срезать дорогу через городской парк, как и всегда делал, пока вдруг не столкнулся лицом к лицу с той, чьё присутствие незримо, но ощутимо висело над тобой последние три месяца. То, как легко она предугадала твои действия и рассчитала твой маршрут, раздражало тебя. И даже обыкновенный чёрный зонт в её руках казался тебе чем-то другим — ещё одним способом показать, что Мойра всегда была на несколько шагов впереди.       Возможно, ты просто додумывал.       А, возможно, ты наконец-то начал понимать, что тут к чему.       — Привет, — просто произнесла она. Это заставило тебя смутиться. Привычная напуская фамильярность пропала из её голоса, а на смену её пришло что-то на удивление тихое и… искреннее? — Может, пройдёмся?       Несмотря на подозрения, ты согласился. Мойра вела себя не так, как обычно, и это не могло не интриговать. Чем дальше вы шли, тем более странностей становилось. Обычно О’Доран стремилась заполнить тишину хоть чем-то. Ей нравилось провоцировать и поддразнивать тебя. Играться с твоими чувствами было ей в радость. Но сегодня Мойра была на удивление молчалива.       Вы продолжали идти через дождь под одним зонтом, который Мойра держала высоко над головой. Ваши плечи почти что соприкасались. Из-за упавшей температуры и промокшей одежды тебя морозило.       И тем не менее, О’Доран ни разу не нарушила тишину. В абсолютном молчании она проводила тебя вплоть до здания, где располагались твои апартаменты. И лишь когда настал момент отпустить тебя восвояси, Мойра вновь заговорила. И эта странная нотка искренности и неприкрытой ничем слабости вновь чувствовалась в её голосе.       — Т/И… Ты не будешь против, если я поднимусь к тебе?       Ты колебался. Если ты и понял что-то за прошедшие три месяца, так это то, что впустить Мойру значит дать ей остаться до утра. Или, по крайней мере, до того момента, когда она решит уйти сама. Каждый раз в каждую из ваших прошлых встреч, когда ты просыпался в одиночестве, явственно ощущая остатки чужого тепла там, где больше никого не было, ты клялся себе, что это был последний раз. Что ты больше не дашь Мойре того, чего она хочет. Потому что каждое такое утро заставляло тебя чувствовать себя ограбленным и оставленным позади, будто у тебя забрали что-то важное и оставили ни с чем.       Если всё это продолжится, если ты пустишь эту женщину в свою жизнь ещё хотя бы один раз, конец твой будет незавидным. Ты чётко осознавал это.       И всё равно, не сумел отказать Мойре. Потому что глубоко внутри что-то подсказывало тебе, что эта ночь отличается от остальных. Что-то изменилось между вами. И хотя ты не до конца понимал, что именно, ты нутром чувствовал, что это что-то важное.       В ту ночь Мойра впервые показала тебе то, что так отчаянно пыталась скрыть. Она предстала перед тобой во всей своей красе… И во всём своём уродстве. Впервые за всё то время, что вы знали друг друга, ты видел её всю целиком без единого клочка одежды. То же касалось и её руки, обезображенной чудовищной мутацией. О’Доран внимательно следила за твоим выражением, ловя взглядом каждое микроскопическое изменение. Она всё ждала, когда ты скривишься в отвращении или отвернёшься в ужасе.       Но этого так и не произошло. И когда Мойра поняла, что ты не собираешься отталкивать её, годами возводимые ей стены тут же рухнули, а идеальный самоконтроль рассыпался в прах. В ту ночь она была ещё более необузданной, чем обычно. Но вместе с тем ты впервые столкнулся с её нежностью и узнал, насколько мягкой может быть извечно флегматичная и беспристрастная О’Доран.       И когда наступило утро?       Ты увидел, что Мойра всё ещё лежит рядом. Она так никуда и не ушла.

Бонусная сцена

      Существовало множестве вещей, которые Мойра никогда не пробовала и к которым никогда не тянулась. Например, прикосновения. У Мойры всегда — с самого её детства — были холодные руки. И её это более чем устраивало. Она не испытывала потребности в чужом тепле и не искала его так, как могут это делать другие — более эмоционально открытые и уязвимые личности, которых О’Доран за свою жизнь встречала несчётное множество.       И всё же, ей нравилось ощущать твоё присутствие поблизости.       Также, как вскоре выяснилось, гораздо больше сексуальной разрядки ей нравится чувство спокойствия, накатывающее потом, когда всё уже закончилось, и вы просто лежите молча в одной кровати. Раз за разом Мойра начала ловить себя на том, что остаётся в постели всё дольше именно ради этого ощущения. Иногда она притворялась спящей, слушая ровный ритм твоего дыхания. Иногда просыпалась раньше, чтобы в тишине и спокойствии понаблюдать за спокойным выражением твоего лица.       И всё же, она никогда не оставалась вплоть до рассвета.       Пока в одну из ночей она не рассыпалась у тебя в руках и не воскресла в них же, словно птица феникс.       В тот день Мойра поняла, что всё зашло слишком далеко. Она больше не могла повернуть назад. И что хуже всего — она не хотела этого делать. Впервые за долгое время учёная с дурной репутацией и кучей скелетов в шкафу выбрала остаться с кем-то после проведённой ночи. Разделить утреннюю чашку кофе, поболтать ни о чём, обсудить планы на день.       Говоря начистоту, Мойра сдалась ещё раньше, когда, сидя в своём кабинете, услышала из включённого телевизора прогноз погоды, предвещающий сильный ливень.       «Кажется, у меня где-то здесь был зонт» — подумала О’Доран и тут же смутилась. Она ведь не собиралась никуда выходить сегодня.       Да, это правда, светлые умы редко находят себя в большой компании товарищей. Путь гения — это путь одиночества. И Мойра была бы более чем рада пройти его до конца. Такова была её натура. Этого ей было достаточно.       И всё же, мысль о том, что тебе придётся идти через этот дождь в одиночестве, заставила что-то зашевелиться в груди Мойры. Может, это была её душа, которую она думала, что задушила. Может совесть, которую давно похоронила. Так или иначе, О’Доран больше не могла просто сидеть на месте и ждать.       И потому она встала с кресла, переоделась, взяла с собой зонт и слегка поспешным шагом отправилась за тобой. Подобная забота была ей несвойственна. И всё равно, Мойра изменила себе и своим принципам, впервые ощутив явственное желание побыть с тобой рядом и убедиться, что с тобой всё будет хорошо по дороге домой.       Для Мойры — этой холодной, жестокой, садистской женщины — подобные перемены были сродни безумию. Безумию, которым она непривычно, невыносимо, до дрожи в пальцах наслаждалась.       Мойра стала слишком зависима от твоего тепла. И в ту ночь она поняла, что больше ни дня не сможет прожить без этого ощущения. Ты стал важной частью её жизни. И теперь О’Доран сделает всё возможное, чтобы ты остался в ней навсегда.       Чего бы ей это не стоило.