Дарк

Почему она оказалась ночью в поезде, собирая потерянную пассажирами мелочь?.. Она... не помнит. Почему она решила дать это интервью этой "Рите Скитер" магловского мира?.. и... магловского ли.. Она... не помнит. "Рита Скитер"? Кто это? Она... не помнит. Помнит только, как легко открыла двери поезда, проникнув внутрь, и подсвечивая себе мобильником, искала отблескивающие в его свете монетки. Но, в это раз, не уследила за временем... а может... жадностью... и поезд двинулся к своей первой остановке, чтобы впустить в себя первых пассажиров. Помнит, как стала рассказывать, как легко открыть двери поезда стоящего на... конечной?... наверное... как пыталась определить на вопрос журналистки, сколько можно собрать денег за ночь... Помнит ярость от понимания того, что журналистка её обманула, не отдав обещанного, смеясь ей в лицо, усевшись на её сумочку-рюкзачок — единственную вещь, которую она помнит своей. И из-за этого она не успевает выйти на первой же остановке (тогда бы она смогла вернуться к тому месту, откуда поезд двинулся), и вагон заполняется людьми... Помнит, как держит эту гадину, легко... за горло... одной рукой... почти задушив, и... практически шипит... она шипит, но журналистка её понимает, о том, как легко удушить человека... особенно, если этого желаешь всей душой! Помнит панический взгляд этой твари глядящей ей в глаза, которая понимает, что жить ей осталось... минута-две, пока она окончательно не сжала руку, ломая ей и трахею и пищевод... Помнит, как отпускает её, говоря — "Не важно, что ты сделала или не сделала... Важно — что ты ХОТЕЛА!" (почему-то... именно ЖЕЛАНИЕ — важно!), и тут кто-то из-за её спины кричит, командуя — "Есть. Снято! В редакцию, ребята."... и она понимает, что пусть даже она не помнит, кто она, но её инкогнито будет раскрыто — ведь об этом она договаривалась с этой гадиной, а не с тем, кто тайно снимал их обеих... Она... не помнит... почему она беременна... Она... не помнит... кто отец... Она... помнит... Гарри. Который ей приносит и кормит её магдетским питанием... оказывается, для магмадамочек, и не только аристократочек, не желающих кормить грудью своих отпрысков, тоже есть магдетская смесь, заменяющая молоко... Зачем ей такая смесь? Она не знает... Но, Гарри, которого она помнит, что он — Гарри, но не помнит — откуда помнит, говорит, что ей обязательно надо есть магически насыщенную пищу, чтобы нормально выносить и родить магичёнка... Слова "маг", "магически насыщенная", "магичёнок" — странно отзываются у неё в голове болью, тем большей, чем больше она их слышит от Гарри... без него она их... не помнит... как не помнит и самого Гарри, пока он не обратит её внимание на себя... Гарри говорит — она вспомнит. Обязательно вспомнит. Он водит её в два странных места, которые обычные люди... обычные?.. а что, есть и — не — обычные?... она не помнит... не замечают, но она... и Гарри... видят... но, Гарри, подводит её к ним не слишком близко, но так, чтобы она чётко видела то эту достаточно обшарпанную дверь с такой же обшарпанной вывеской (название, почему-то, прочитать сложно, да и не помнит она его, как только отворачивает взгляд), то сломанную, но, при этом, с недавно обновлённой ярко красной покраской телефонную будку: говорит, чтобы её не заметили — нельзя... почему — нельзя... она не помнит, но Гарри уверен — она... вспомнит, и тогда... что тогда она — не знает... но знает, что в этих двух местах, она... ЧУВСТВУЕТ! И... ребёнок, девочка (она точно знает — девочка... уверена... хотя не помнит — откуда...) — ЧУВСТВУЕТ, и, как будто, глубже начинает дышать... и, вместо того, чтобы беспорядочно толкаться, начинает внутри неё, как в бассейне, размеренно плавать от бортика к бортику... Рожать... БОЛЬНО! Но... когда она приходит в себя... Она... себя... ПОМНИТ!