Искры Хрома

Дождь стучал в деревянные окна в доме на Площади Гриммо двенадцать с таким упорством, будто хотел смыть дочиста поместье Блэк. До блестящих, сырых плит фундамента, на которых теперь стояло нечто новое и хрупкое. Гарри Поттер сидел за столом, осушив не один стакан дорогого Огненного виски из оставшихся запасов Сириуса. Вокруг него витал запах старого дерева и пыли, а в воздухе ощущалась тяжесть воспоминаний. Он смотрел в пустой стакан, вспоминая те не долгие моменты, когда он был счастлив, когда «война» была только на словах. Они обещали вернуться завтра в Хогвартс на последний 8-й курс. Выйти из своего «шкафа» и продолжить жить, как-будто это так просто? Поттер старательно не встречался ни с чьим взглядом. Воздух вокруг него вибрировал легким, едва уловимым искажением, как над раскалённым асфальтом. Он видел это своим новым, проклятым зрением: Ореолы вокруг людей были ярче и нестабильнее, чем следовало бы. Магия Гермионы, сидевшей рядом, была нестабильно пульсирующей, словно рваные валуны. То ли от спиртного, то ли от этого проклятого зрения. «Все не как у людей, Поттер», — подумал он, глядя на ее искрящиеся глаза. Рон, который тоже не оставался в стороне, излучал свою собственную магию — она была более хаотичной, но при этом наполненной энергией. Каждый раз, когда он пытался пошутить, его магия вспыхивала яркими искрами, как фейерверк. Гарри заметил, что даже в таком состоянии Рон сохранил самого себя: его магия была такой же непредсказуемой, как и он сам. — Эй, не забывайте, что я тоже волшебник! — неожиданно воскликнул Рон, смеясь пуская искры в наши стаканы, делая огневиски ядернее. Его магия в этот момент закружилась вокруг него в вихре ярких огней. — У меня есть свои трюки. Гарри улыбнулся, глядя на своих друзей. Несмотря на нестабильность его магии и жуткого опьянение, они были вместе, и это было главное. В этот момент он понял: даже если кажется, что ты на дне, то с такими друзьями вы либо вместе потоните или же со всеми «временными» трудностями справитесь… Левитировав своих друзей в комнату Регулуса, Гарри пошатнулся и направился к комнате Сириуса. Он остановился у зеркала в коридоре, и его сердце сжалось от увиденного. Перед ним стоял не тот мальчишка, который жил в чулане. За три месяца бичевания в поместье Блэк, он заметно прибавил в росте, но это не приносило радости. Его тело стало подобно скелету, обтянутому кожей — кости выступали, придавая ему угрожающий вид. Гарри взглянул в свои глаза за долгое время, и его охватило чувство ужаса. Они стали цвета авады — ядерно яркие, пугающие, словно отражение его внутренней борьбы. В них читалась не только боль, но и усталость от постоянной борьбы за выживание, но это лишь внешняя оболочка. Внутри он видел сбивчивую, рвущуюся на части магию, которая в районе шрама на лбу и вовсе сходилась в ослепительную, болезненную белую точку. Он чувствовал себя чужим в собственном теле, как будто потерял часть себя в этом бесконечном кошмаре. В груди поднималось ощущение безысходности, но вместе с ним возникло и желание изменить все. Гарри сжал кулаки, стараясь подавить растущее отчаяние — Может все-таки правильно мы сделали, что согласились вернуться на дополнительный год — Не узнавая себя, сказал Гарри Поттер.

***

«Посттравматический синдром, Гарри, — говорила мадам Помфри и Гиппократ Сметвик из больницы Св. Мунго в очередное обследование. В их голосе звучала так ему ненавистная жалость. — Магическое истощение. Время всё залечит». Но время не лечило. Оно лишь делало цвета ярче. — Ты уверен, что хочешь пойти на этот… предмет? — Гермиона положила своё новое расписание рядом с его потрёпанным. Её палец указал на строчку: «Оккультная алхимия». Кабинет 3-А, подземный уровень. Проф. Снейп. Только по приглашению.» — Это звучит… мрачно. И он… — Жив, на привидение не похож — буркнул Гарри, отодвигая тарелку с овсянкой. — Я знаю. Ты же и Рон были со мной в тот момент, когда прощаясь с жизнью передавал Макгонагалл воспоминания и место его нахождения — горько выплеснул Поттер. — Успокойся, я на твоей стороне. Профессор Снейп многое сделал для победы. Для тебя. Я рада, что он жив и оправдан. Но Гарри, твоя магия не стабильна и тебе опасно нервничать, а с профессором… И без твоего зрения видны пороховые отношения между вами — обнимая своего друга, говорила Гермиона. — У меня нет выбора, Герми

***

Северус Снейп, появившийся в Хогвартсе за несколько часов до начала семестра, был ходячим напоминанием о том, что смерть — понятие растяжимое. Он не был призраком, но и живым его назвать было сложно. И Гарри, к своему глубочайшему раздражению, получил персональное, скреплённое печатью директора приглашение на его курс. Приказ, замаскированный под выбор. Кабинет 3-А оказался не кабинетом, а порталом в иное измерение. Он располагался глубоко под замком, где воздух пахло не пылью и плесенью, а железом и чем-то острым, электрическим. Дверь была из черного дуба, без таблички. Гарри постучал, и она бесшумно отворилась. Лаборатория Снейпа походила на логово алхимического дракона. Полки, гнущиеся под тяжестью странных механизмов и органов неизвестных существ. Столы из матового металла, который не отражал свет, а словно поглощал его. В центре комнаты, под самым сводчатым потолком, висел похожий по форме кристалл из хрусталя и бронзы. Но главное — свет. Он был не от факелов или ламп, а исходил от самих стен, от растущего по швам камней, окрашивая всё в подводные тона. И сам Снейп. Он стоял спиной к двери, рассматривая что-то в огромной не понятной для него хреновине, где переливалась густая, ртутеподобная жидкость. Он был в своих обычных чёрных одеждах, но даже сквозь ткань Гарри видел. Видел странное свечение, исходящее от него. Оно не было похоже на магические ореолы других людей. Это было что-то плотное, притягательно темное. Как жидкий металл, масляные разводы и стеклянистый блеск. Оно двигалось под кожей профессора, медленными, ленивыми волнами, сосредотачиваясь на шее, запястьях и скулах. — Поттер, — голос Снейпа прозвучал так остро, моментально доставая со дна его мыслей. Он не обернулся. — Вы опоздали на сорок семь секунд. В будущем это будет стоить вам десяти очков с Гриффиндора за каждую. Закройте дверь. Подойдите. Не трогайте ничего. Гарри подчинился, чувствуя, как знакомый комок раздражения подкатывает к горлу. Ты наивно полагал, что после войны будет все по другому? Смешно. Он подошёл к столу. Теперь он видел больше: из-под манжет на тонких запястьях Снейпа выползали те самые узоры. Не татуировки. Не шрамы. Нечто среднее. Они переливались тусклым серебром, свинцом, тёмной лазурью, реагируя на свет или, как показалось Гарри, на его присутствие. Одна из «прожилок» на левой руке Снейпа дернулась и побежала к большому пальцу, когда Гарри сделал шаг ближе. — Профессор МакГонагалл сообщила мне о ваших… послевоенных осложнениях, — начал Снейп, наконец поворачиваясь. Его лицо было бледнее обычного, черты заострены, будто выточены из слоновой кости. Но глаза — те же, чёрные, пронзительные, бездонные. В них не было ни капли тепла. Было что-то иное. Напряжённая, почти болезненная концентрация. — Ваш шрам. Ваши сбои в магии. Ваши «видения». Банальные диагнозы не работают. Потому что ваша проблема не в психике, Поттер. Хотя и она в вашем случае играет не последнюю роль. Проблема в фундаменте. Он сделал резкий взмах палочкой. В воздухе между ними возникло сложное геометрическое построение из тусклого света. — Вы — живой разрыв ткани реальности. Волдеморт, создавая вас своим крестражем , а затем пытаясь убить, совершил с вашей магической природой нечто, не предусмотренное законами. Вы теперь не просто носитель шрама. Вы — ходячий шов между светом и тьмой, который вот-вот разойдётся. И то, что вы принимаете за галлюцинации, является примитивным, неконтролируемым проявлением дара — Хроматического зрения. Способности видеть магию в её чистой, внезаклинательной форме. Гарри замер. Это… имело смысл. Ужасный, пугающий смысл. — А вы? — вырвалось у него, прежде чем он успел обдумать. Его взгляд снова упал на «хром» на руках Снейпа. — Что это? Это… тот же дар? Глаза Снейпа сузились. В его ореоле, в этих маслянистых разводах, прошла быстрая, хаотичная вспышка — что-то вроде черного серебра. Искра, но обратная, темная. Он мгновенно засучил рукава, скрывая узоры, движение было резким, почти паническим. — Это не ваше дело, Поттер, — прошипел он. — Это последствия моих собственных ошибок. Побочный эффект попытки… очистить неочищаемое. Мы здесь не для обсуждения моей персоны. Мы здесь для того, чтобы вы не взорвали себя и, по неосторожности, половину замка. Первый урок: концентрация. Снейп указал на пустую матовую Чашу в центре стола. — Ваш шрам — эпицентр аномалии. Сфокусируйтесь на нём. Попытайтесь не чувствовать магию, а увидеть её направление. И направьте этот поток сюда. Не заклинанием. Просто волей. Гарри сглотнул. Он закрыл глаза, затем снова открыл, уставившись на Чашу… Он попытался сделать то, что делал бессознательно все эти месяцы — смотреть сквозь мир. Шрам на лбу заныл, знакомой, тупой болью. Внезапно, из точки прямо над его бровью, вырвалась тонкая, дрожащая искра. Не золотая, не серебряная. Бесцветная и ослепительная, как солнечный зайчик на лезвии ножа. Она метнулась к потолку, отскочила от аппарата, зависла в воздухе. Снейп ахнул. Не от удивления — от чего-то иного. Его рука непроизвольно дернулась к груди. Гарри мельком увидел, как нечто на его шее, у самого края воротника, забился частыми, неровными всплесками, словно испуганная стая рыб. — Контролируйте! — его голос сорвался, в нём послышалась хрипота. — Не отпускайте! Гарри изо всех сил вцепился взглядом в убегающую искру, мысленно тянул её к тиглю. Искра затрепетала, изменила траекторию и, описав дугу, упала в чёрную чашу. Чаша не издала звука. Она просто… зажглась. Изнутри нее наполнился свет. Но не однородный. Он был похож на тот самый «хром» — переливающийся, текстурный, живой. Только светлее, нежнее. Искра Гарри плавала в нём, как капля ртути. В лаборатории воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим гулом аппарата. Гарри тяжело дышал, пот стекал по вискам. Он чувствовал странную пустоту и облегчение, будто выпустил пар из перегретого котла. Когда он поднял взгляд, он застал взгляд Снейпа, прикованный к Чаше. В тех чёрных глазах было нечто невыносимое. Не ненависть. Не презрение. Голод. Голод алхимика, увидевшего феникса. И что-то ещё, более глубокое и тёмное, от чего по спине Гарри пробежал холодок. А узоры на лице Снейпа, обычно почти невидимые, сейчас светились тусклым, сдержанным сиянием, повторяя узор света в Чаше. — Приемлемо, — наконец выдавил Снейп, отводя взгляд. Его лицо снова стало каменной маской. Но его рука, лежавшая на краю стола, слегка дрожала. «Магия» под кожей пульсировала в такт его сердцебиению. — Для первого раза. На сегодня достаточно. Уходите. Гарри кивнул, но в глубине души желал остаться и сказать, то что должен был сказать еще в тот день когда узнал, что он жив. — Сэр… — на долю секунду замявшись — Я рад, что вы выжили и спасибо — Кивнув, Гарри повернулся и пошёл к выходу, чувствуя на спине жгучий, неотрывный взгляд. Многое что хотелось сказать и спросить, но больше он был не в силах вымолвить ни слова. Дверь закрылась за ним с тихим щелчком. Он прислонился к холодной каменной стене коридора, пытаясь перевести дух. Перед глазами всё ещё стояло изображение: его искра, пойманная в Чаше, и отражённая, тёмная версия того же света, танцующая под кожей Северуса Снейпа, как две половинки одной аномалии — Какого черта Мерлина тут происходит? — От усталости, не удерживая свои ноги, медленно спускается по стене на холодную, каменную плитку. Внутри лаборатории Снейп остался один. Он медленно подошёл к Чаше и смотрел на свет внутри, пока его собственное, перламутровое свечение не начало медленно угасать, возвращаясь в привычное, скрытое состояние. Он сжал кулаки так, что кости побелели. «Три года, — прошептал он в тишину, полную гула магии и призраков. — три года борьбы. И всё, что потребовалось, — одна его искра, чтобы всё началось снова». Он погасил свет в чаше одним резким жестом. Но погасить что-то другое, что разгорелось с новой, мучительной силой, было уже давно не в его власти. И это только первый урок.