Магия - сила

Оставшись в прихожей одна, Мари уже надела пальто, но решила сперва заскочить в уборную. Та находилась в конце длинного темного коридора, рядом с комнатой матери. Дверь была приоткрыта и, когда Мари уже возвращалась обратно, она заглянула к матери, чтобы попрощаться. Мать еще не спала. В длинной ночной рубашке, она медленно ковыляла по комнате, заканчивая последние приготовления ко сну. Мать сильно исхудала и низко сутулилась. Длинные, некогда роскошные, волосы поседели и истончились и, глядя на них, Мари вспомнила, как в детстве мать распускала свои толстые косы и позволяла ей расчёсывать их деревянным гребнем. Волосы были мягкие и красиво блестели в свете лампы. Но видимо теперь, мать не распускала их перед сном - седые и тонкие нити волос были стянуты в неизменный узел на затылке. Тяжело опираясь на трость, мать едва переставляла больные ноги. Она наконец доковыляла до кровати и, грузно опустившись на матрац, отставила трость в сторону. Кряхтя от усилий, мать схватилась сперва за одну ногу и уложила ее на кровать. То же она проделала и с другой. Это отняло много сил и мать откинулась на подушки, тяжело дыша. Мари тихо прикрыла дверь. Она так и не смогла вымолвить ни слова. Увиденное потрясло ее. Впервые Мари видела мать такой немощной и беззащитной и осознание неизбежного словно пригвоздило ее к полу. Такими темпами мать не проживет и года... "Что если она умрет, а меня не будет рядом...?" - подумала Мари. Она и сама не смогла бы толком объяснить, куда именно она денется, но такую возможность исключать нельзя. Если Толстоватый протащит какой-нибудь антимагловский закон или, не приведи бог, Воландеморт придет к власти, ей, как маглорожденной волшебнице, придется несладко. Мари задумалась и взгляд ее упал на деревянную тумбочку в прихожей. Рядом с телефоном лежали толстый блокнот и карандаш, на случай, если во время разговора, придется срочно что-нибудь записать. Это было то, что нужно. Мари быстро подошла, вырвала из блокнота две чистые страницы и принялась водить над ними волшебной палочкой. Это было довольно сложное заклинание и прошло немало времени прежде, чем страницы засияли мягким голубоватым светом. Мари убрала палочку и, взяв в руки карандаш, написала на одном листке несколько слов: "олух, пузырь, остаток, уловка". В ту же секунду точно такие же слова появились на втором листке. Мари облегченно выдохнула. ⁃ Отлично! Она взяла оба листка и постучала в комнату Луи. Спустя минуту непрерывного стучания тот, наконец, открыл дверь и сонно уставился на нее. ⁃ Ты же вроде ушла? Мари протянула брату страницу из блокнота. - Это волшебный листок... - сказала она. - Класс - зевнул Луи, - но может ты расскажешь мне об этом в другой раз? Я вообще-то уже сплю... - Послушай меня! - строго сказала Мари. - Я заколдовала эти листки. Если ты напишешь что-то на одном, тот же текст появится и на втором. Возьми себе один и, если у вас что-нибудь случится, дай мне знать, хорошо? - Но у меня же есть твой номер... - непонимающе сказал Луи, однако листок послушно взял. - Этот способ надежнее. Вдруг я куда-нибудь уеду... - Уедешь? Куда? - Пока не знаю... - честно призналась Мари и Луи встревоженно посмотрел на нее. - Мари, если у тебя какие-то проблемы, ты можешь мне все рассказать... - О нет, все в порядке, не переживай. Но мало ли...сам знаешь как бывает, сегодня все хорошо, а потом раз... Сказав это, Мари быстро чмокнула брата в щеку и ушла. Когда она наконец добралась домой, было уже за полночь. Бросив пальто на кровать Мари устало опустилась перед зеркалом и спрятала лицо в ладонях. Вечер в кругу семьи отнял у нее много душевных сил. Встреча с братом и здоровье матери добавили ей тревог и волнений и, Мари, измученная неделями тревожного ожидания, в конец расклеилась. - Не могу больше...не хочу... - простонала она, крепко обхватив себя руками. Чего конкретно она не хочет и не может, Мари и сама не знала. Она лишь чувствовала, что случись еще хоть что-нибудь, ее сердце этого не выдержит. Мари думала о матери, пытаясь представить себя без нее, и в ее душе просыпались детские, еще не зажитые, обиды. Давние, но по-прежнему болезненные, они скрывались глубоко в подсознании, лишь изредка напоминая о себе. Их отношения с матерью были сложными. Лет до шести мать относилась к Мари также, как к остальным своим детям, разве что держалась чуточку строже. Хотя, наверное, любой ребенок, у которого есть братья и сестры, считает так же. Мать позволяла дочке расчесывать свои красивые волосы, хвалила, если та была послушна и читала ей библию перед сном. Однако, когда у Мари впервые проявились волшебные способности, все изменилось. Будучи очень религиозной женщиной, мать так и не смогла смириться с тем, что ее дочь - ведьма. Она считала, что подобным образом Господь за что-то наказывает их семью и со свойственным ей фанатизмом бросилась замаливать грехи. Она водила дочь к пастору, возила по аббатствам и церквям, молилась сама и заставляла Мари делать тоже самое. Каждый раз, когда Мари неосознанно творила магию, мать наказывала ее за то, что та недостаточно сопротивляется дьявольской силе внутри себя. Мать верила, что поступает правильно, и била дочь без ярости, холодно и смиренно. Но хуже всего было то, что ей всегда удавалось убедить маленькую Мари в том, что она виновна, что должна покаяться, и чистосердечный наивный ребенок искренне сожалел, что огорчил маму и Бога. Пару дней после Мари очень старалась быть послушной и не творить чудеса, но затем она снова увлекалась и магия, как естественная часть ее, вновь проявляла себя. Мари росла, терзаемая противоречиями. Она очень любила маму, но никак не могла избавиться от силы внутри себя, и, если бы не Луи, Мари бы, вероятно, обратилась в обскура Любознательный от природы, Луи искренне заинтересовался ее способностями. Он поставил себе цель любой ценой выяснить, как это у сестры получается за долю секунды взобраться на высокую крышу. Луи высказывал предположения и проводил опыты, таскал ей из библиотеки сказки про ведьм и колдунов, и вместе они познавали границы ее способностей. Мари безумно нравилось играть с братом, но все же ее мучала совесть из-за того, что она нарушает запрет матери. Когда Мари пошла в школу, она, к своему огромному удивлению, узнала, что не все люди убежденные католики. Многие позволяют себе богохульные шутки, а некоторые учителя - о, ужас! - говорят о том, что наша планета образовалась сама по себе миллиарды лет назад и никакой Бог ее не создавал, а люди вообще произошли от обезьян. Авторитет матери пошатнулся. Мари начала дерзить и огрызаться, и однажды они очень сильно поругались. Мать нашла спрятанные под кроватью сказки про волшебников и прошла в ярость. Мари же, взбешенная тем, что мать без спроса рылась в ее вещах, потеряла контроль над собой и поток выпущенной на волю магии вдребезги разнес посудный шкаф. Кажется, после того случая мать начала ее бояться. По крайней мере с тех пор они не разговаривали, пока в один погожий, летний день на пороге их дома не появилась высокая женщина в странной шляпе и строгих очках. Женщина рассказала Мари, что волшебники и волшебницы существуют и что она - одна из них. В доказательство своих слов женщина превратилась в кошку прямо у них на глазах, чем подвергла мать в ужас, заставив вцепиться в деревянные четки. Мари же была на седьмом небе от счастья - она волшебница, она поедет в Хогвартс и научится контролировать свои силы. "Если ты сейчас уйдешь, - сказала ей тогда мать, - то можешь не возвращаться. У меня больше не будет дочери" И Мари ушла. Ушла следом за профессором Макгонагалл, туда, где, ей было самое место. Мари горько вздохнула и резко выпрямилась. От долгого сидения, тело ее занемело. Сняв с себя тяжелые серьги, Мари небрежно бросила их в шкатулку для украшений, надела ночную сорочку и с головой забралась под одеяло. Все, чего ей сейчас хотелось - это оказаться в спасительных объятиях сна. Однако на этот раз сон не принес ей желаемого утешения. Ей снилось, как она потерялась. Когда Мари было пять лет они с матерью пошли на рынок. Все там было таким интересным, что Мари крутила головой по сторонам, от удивления раскрыв рот. В какой-то момент она обернулась и поняла, что мамы нигде нет. Мари бегала по рынку и кричала: "Мама! Мама!", но никак не могла ее найти. Наконец, не зная как, она забежала в холодный крытый павильон, где продавали мясо и птицу. На прилавках лежали большие свиные головы и куриные тушки, а на больших крюках с потолка свисали освежеванные окорочка. Не помня себя от ужаса, Мари забилась под прилавок и стала громко плакать. Она ужасно злилась на маму, ведь та бросила ее в таком страшном месте. "Мама, Мама! - звала она, а тем временем мясник рубил огромным топором куриные туши. "БАХ, БАХ, БАХ" - стучал топор по деревянной доске и маленькая Мари все сильнее забивалась под прилавок. Где-то вдалеке хлопнула дверь и раздались вопли Миссис Хиггс. "В чем дело?" - сквозь сон подумала Мари и тут же подскочила на кровати. Глаза ее были мокрыми от слез, а сердце бешено стучало в груди. Кто-то со всей силы бил во входную дверь и, схватив с тумбочки волшебную палочку, Мари выбежала в коридор. Миссис Хиггс, грозная, как танк, на ходу завязывала халат и бормотала себе под нос угрозы малолетним хулиганам. - Уж я им покажу - говорила она, - Ишь взяли моду барагозить по ночам! - Не открывайте! - шикнула на нее Мари, - Миссис Хиггс, отойдите от двери! Мало ли кого принесло посреди ночи. - Что значит не открывайте? - возмутилась Миссис Хиггс, но вид решительной и встревоженной Мари обескуражил ее и она остановилась на полпути. Осторожно, на цыпочках, Мари подошла к двери, посмотрела в глазок и... радостно вскрикнув, распахнула дверь. На пороге стоял Кингсли. Он был бледен и тяжело дышал. Лицо в поту и пыли, а все правое плечо залито кровью. Мари бросилась к нему, но Кингсли вдруг покачнулся и медленно сполз на пол. Он был без сознания.