Магия - сила

Люпин сидел в кабинете Дамблдора. На нем все еще была дорожная мантия Сивого. Мантия была слишком велика для его исхудалого тела и Люпину пришлось затянуть ее вокруг себя, на манер тоги. Перед ним, за старинным столом с резными ножками восседал сам директор Хогвартса. Соединив кончики длинных пальцев, Дамблдор задумчиво смотрел своими пронизывающими голубыми глазами куда-то вдаль. Римус только что поведал ему о том, что произошло с ним в плену у оборотней и теперь они молчали. Лишь мерное тиканье часов и стук причудливых волшебных приборов нарушали тишину кабинета. - Значит, мальчик погиб... – произнес Дамблдор, – Очень горько, когда уходят юные и отважные сердца... Люпин уронил голову на руки и спрятал лицо в ладонях. - Ну зачем...Зачем он вмешался?... Глупый мальчишка! - Ты считаешь, мальчик поступил глупо? – спросил Дамблдор, но Люпин промолчал. - Я все думаю, - вместо ответа сказал он, - как Тео смог ослушаться приказа Сивого? Ведь тот велел не двигаться и даже я не смел шелохнуться... Римус вспомнил, как его тело застыло, не в силах противиться власти Сивого, и страх, который на мгновение отступил в безопасных стенах замка, вновь захлестнул его. Страх оказаться в чужой власти, страх не принадлежать самому себе, не контролировать себя. - Разве это не очевидно? – мягко спросил Дамблдор. Он сидел, откинувшись на спинку золоченого кресла, и во взгляде его голубых глаз явно читалось снисхождение. – Ты был добр к мальчику и Тео любил тебя сильнее, чем боялся Сивого. - Напрасно! -горько сказал Люпин, - Ему следовало бояться Сивого сильнее! Хотя бы жив остался! Дамблдор посмотрел на него с мягкой укоризной. - В тебе говорит скорбь, Римус... – сказал он, - Но взгляни на это с другой стороны. Пожелал бы такой участи самому себе? Что предпочел бы ты: жить, но при этом оставаться покорной собачонкой на побегушках у Сивого или же проявить свою, собственную волю и рискнуть жизнью ради друга? Я думаю, что второе... Люпин молчал. Он не хотел ничего слышать. Тео погиб, защищая его, а ведь ему было всего шестнадцать лет. Разве это справедливо? Это он, Римус, должен был погибнуть, но спасти мальчика, а вместо этого он сидит здесь и Дамблдор пытается убедить его, что мальчик умер благородной и счастливой смертью. Какая восхитительная чушь! Люпин вскинул голову и гневно посмотрел на Дамблдора. - Тео был всего лишь подростком! Он вообще ни о чем всерьез не задумывался, тем более о смерти! Он ввязался в эту авантюру из детского любопытства, радуясь необычному приключению, выпавшему на его долю, и он уж точно не собирался рисковать жизнью ради меня. Его речь, казалось, не произвела на Дамблдора никакого впечатления. Он продолжал все так же внимательно смотреть на Люпина. - Почему ты обесцениваешь поступок мальчика? - спросил Дамблдор. - Я ничего не обесцениваю! – прорычал Люпин. - Нет, обесцениваешь. – спокойно сказал Дамблдор. – Ты несколько раз повторил, что мальчик поступил необдуманно и глупо. Ты боишься признать, что Тео «пожертвовал» своей жизнью ради тебя, потому что в противном случае чувство вины внутри тебя станет невыносим. Слова Дамблдора причиняли боль, но в глубине души Люпин знал, что тот, как всегда, прав. - Не говорите так, будто все понимаете. – тихо сказал он. - А разве я не понимаю? – улыбнулся Дамблдор. - Римус, дорогой мой, всю свою жизнь ты отталкиваешь от себя людей, считая себя недостойным их любви и поддержки. Тебе сложно поверить, что кто-то способен проявлять сочувствие к такому, как ты, и в этом, твоя главная проблема. - Неправда... Дамблдор покачал головой. - Мисс Нимфадора Тонкс чуть с ума не сошла от беспокойства за тебя. Ты знаешь, она очень сильно страдает с тех пор, как ты оттолкнул ее... При упоминании Тонкс сердце Люпина болезненно сжалось. Меньше всего на свете он хотел причинить ей боль. - Она заслуживает лучшего – сказал он, - Я недостоин ее. - О чем я и говорю. – Дамблдор развел руками. – Но позволь напомнить тебе кое о чем. Когда-то очень давно я принял в Хогвартс одного мальчика, у которого были проблемы по «пушистой части»... Люпин удивленно поднял на директора глаза и тот хитро улыбнулся. - Так вот, этот мальчик был очень одинок. Он избегал других детей и не верил, что кто-то захочет с ним дружить. Ты знаешь, что с ним потом произошло? Люпин кивнул. Он не понимал, к чему клонит Дамблдор, однако тот продолжал вопросительно смотреть на него, и Римус сказал: - Он обрел друзей. - Он обрел друзей – довольно повторил Дамблдор, - Скажи пожалуйста, за прошедшие годы жалел ли ты хоть раз о своей дружбе с Джеймсом, Сириусом и Питером? - Никогда. Это была чистая правда. В его жизни не было дней счастливее, чем те, что он провел в Хогвартсе вместе с Джеймсом и Сириусом. Из-за болезни люди сторонились его. Одни смотрели со страхом, другие с жалостью и только Джеймс с Сириусом с самого начала относились к нему, как к обычному мальчишке. Без них он бы никогда не узнал какого это, когда можно быть откровенным, когда есть на кого положиться. Да и о своей дружбе с Хвостом он не сожалел. Конечно, тот оказался трусливым предателем, но все же был важной частью их компании. - Ты впустил их в свою жизнь и учеба в Хогвартсе стала тебе в радость. – продолжал Дамблдор - Благодаря друзьям у тебя появились ценные счастливые воспоминания, которые ты пронесешь через всю жизнь и это прекрасно. Но сейчас ты ведешь себя так, словно ни Сириуса, ни Джеймса никогда в твоей жизни не было. Неужели дружба с ними тебя так ничему и не научила? Не показала, как радостно жить, зная, что есть те, кто любят тебя и принимают таким, какой ты есть?... - Вы не понимаете... – с болью проговорил Люпин, - с Тонкс другое... Джеймс с Сириусом сами по себе были довольно сильными, так еще и превращались в крупных животных и, при необходимости, они могли сдержать его. Тонкс же была хрупкой женщиной. Да, она мракоборец, но все же женщина. Рядом с ней ему было сложно себя сдерживать и он уже несколько раз переходил черту, причиняя ей боль. Люпин ненавидел себя за это, однако Тонкс лишь ласково улыбалась и смотрела на него влюблёнными глазами. Да и что он может ей предложить? Он – безработный, оборотень, изгой. У него нет ни крыши над головой, ни кната в кармане... А теперь он и самому себе не принадлежит. Сивый сломал его волю и подчинил своей власти. Что если тот прикажет ему навредить Тонкс? Даже думать об этом было страшно...Нет, лучше держаться от нее подальше. Дамблдор с сочувствием смотрел на него. - Другое, так другое... – грустно вздохнул он. – Тогда скажи мне еще вот что, эти люди, которые привозили оборотням еду и волчье противоядие, были Пожирателями смерти? - Не уверен, - сказал Люпин, радуясь что Дамблдор, наконец, переменил тему. – Они всегда закрывали лица и мне не удалось никого узнать... Дамблдор понимающе кивнул. - Будем надеяться, что Кингсли удалось выяснить больше. - Как он? – спросил Люпин. - Неважно – вздохнул Дамблдор. – Я попросил Мисс Мартен держать меня в курсе и последнее письмо от нее пришло пару часов назад. Кингсли в тяжелом состоянии и она уже несколько суток не отходит от него. К счастью, нам, наконец, удалось найти противоядие и вскоре Кингсли должен поправиться. Дамблдор задумчиво посмотрел куда-то вдаль. - Великая сила любовь... - произнес он. – Особенно она преображает женщин и они становятся способны на поистине героические поступки... Люпин ничего ему не ответил. Он понимал, к чему клонит Дамблдор. Вот только в отличии от него, Кингсли чудовищем не был и, если они с Мари будут вместе, то за них можно только порадоваться. Люпин молча поднялся и сильнее закутался в плащ. - Я пойду, Альбус – сказал он, - Я устал и хочу спать. Дамблдор печально вздохнул. - Конечно, Римус. Заскочи в Больничное Крыло. Мадам Помфри тебя осмотрит. Люпин коротко кивнул и вышел. Сейчас ему хотелось лишь одного – тщательно вымыться. Смыть с себя все следы пребывания в плену у Сивого, и спать, спать, спать. Может, у Мадам Помфри найдется для него кусочек шоколада? Помнится, когда он здесь учился, у нее всегда был для него шоколад. - Римус... Одинокая тень вдруг отделилась от стены и нерешительно приблизилась к нему. Это была Тонкс. В лунном свете, лицо ее казалось бледным. За то время, что они не виделись она сильно похудела и словно стала более прозрачной, ломкой. Казалось, прикоснись он к ней и она тут же рассыплется на тысячу осколков. Тонкс робко вглядывалась в него, а затем вдруг бросилась к нему на шею. - Римус, я так рада! – всхлипнула она, – Я боялась, что уже не увижу тебя... Люпин словно окаменел. - Зачем ты пришла? – холодно спросил он. - Дамблдор сказал мне... - Уходи – с болью сказал Римус, - Пожалуйста, Тонкс... Но та лишь теснее прижалась к нему. - Я знаю, что ты скажешь. Знаю. – горячо прошептала она, - что ты сильно старше, что беден, что опасен, но мне все равно! - Мне не все равно – сказал Люпин и с силой отстранил ее от себя, - Прошу, Тонкс, уходи. Тонкс неуверенно отступила на шаг назад. - Но... Я люблю тебя... – сказала она и сердце Люпина болезненно сжалось. Он ненавидел себя за то, что сейчас скажет ей. Но он должен положить этому конец. - Прости, если какие-то мои слова и поступки заставили тебя заблуждаться относительно моих намерений... - сказал он. – Но мои чувства к тебе были лишь мимолётным увлечением...Я никогда тебя не любил. Он чувствовал себя так, словно только что влепил ей пощечину. - Я тебе не верю – сказала Тонкс, с обидой глядя на него... – Ты говоришь так специально... - Как хочешь – холодно сказал Люпин и повернулся к ней спиной. – Меня утомил этот разговор...Можешь сколько угодно стоять здесь, если тебе... БАХ! Мимо его уха просвистело заклятье и он инстинктивно пригнулся. Заклятье угодило в стену, оставив на стене темный ожог. Люпин обернулся. Тонкс с яростью смотрела на него, а палочка в ее руках чуть дымилась. - Какой же ты дурак, Римус! Ненавижу тебя! – с болью в голосе воскликнула она и бросилась прочь. Люпин смотрел ей в след и сердце его разрывалось на части. Брошенное Тонкс «Ненавижу» все еще звенело в ушах. Это хорошо. Пусть ненавидит его, пусть злится, презирает – это поможет ей забыть о нем и жить дальше. Это к лучшему...