Магия - сила

Кингсли открыл глаза. В комнате было темно и он не сразу понял, где находится. Последнее, что он помнил - как трансгрессировал к Мари и его расщепило. Дальше все как в тумане. Калейдоскоп, сменяющих друг друга разрозненных образов, от которых кругом шла голова, и боль, боль, боль. Похоже, он пострадал сильнее, чем думал. «Значит, я все еще у Мари» - решил Кингсли и это его слегка заинтриговало, так как он был практически голый - из одежды на нем оставалось только белье. Кингсли потянулся и крепкие мускулы послушно пришли в движение. Не было ни боли ни какого-либо дискомфорта. Он пошевелил пальцами на руках и на ногах, размял шею и коснулся раненного плеча – кожа на нем затянулась и не осталось даже шрама. В целом, он находил свое состояние удовлетворительным, только ужасно хотелось есть. Кингсли сбросил с себя простынь и поднялся. По светлеющему прямоугольнику неба за окном он понял, что сейчас раннее утро. Выходит, он проспал чуть больше семи часов. В комнате было чисто и свежо, как в больничной палате. Единственное исключение составлял заваленный всякой всячиной туалетный столик. В чугунном котелке, посреди пустых склянок, баночек и гор из пергаментных свитков, булькало зелье. По приятному травяному оттенку и сильному запаху чемерицы Кингсли узнал восстанавливающий отвар. Мари спала, уронив голову на толстый справочник. Темные кудри собраны в небрежный пучок и несколько прядей, выбившись из прически, падали ей на лицо. Похоже, прошедшая ночь выдалась для Мари такой же непростой, как для него. Кингсли протянул руку и нежно коснулся ее лица. Мари вздрогнула и открыла глаза. Мгновение она смотрела на него так, словно не узнавала, а затем всхлипнула и порывисто обняла, спрятав лицо у него на груди. - В чем дело? - спросил Кингсли. Такая бурная реакция показалась ему странной. Его руки легли ей талию и он нежно погладил Мари по спине. Однако та вдруг отстранилась. - Зачем ты встал?! - накинулась она на него. - Тебе нельзя! - Что значит «нельзя»? Я прекрасно себя чувствую – отмахнулся Кингсли и снова притянул Мари к себе, но она была непреклонна. Усадив его обратно на кровать, Мари принялась водить над ним волшебной палочкой. Кингсли смотрел, как она сосредоточенно вглядывается в видимые ей одной показатели его здоровья. Лицо бледное, под глазами залегли тени. Она явно с трудом держалась на ногах. -Ты не заболела? - спросил Кингсли. - - Выглядишь усталой... Мари ничего не ответила, она продолжала бормотать себе под нос заклинания и водить над ним палочкой. Положив холодные руки ему на шею, Мари прощупала лимфоузлы и даже заставила его высунуть язык. - Кажется, все в порядке - наконец сказала она с явным облегчением в голосе. - Я же говорил - сказал Кингсли, глядя на нее снизу вверх. Мари слабо улыбнулась. - Я так рада...- тихо сказала она. По щекам ее текли слезы и Кингсли окончательно перестал понимать, что происходит. - Иди сюда - взяв Мари за руку, он привлек ее к себе. Кингсли рисковал. Он не был до конца уверен, что понимал ее правильно. Хотя у Мари все всегда на лице было написано, она довольно часто ставила его в тупик своим непостоянством. Проблема была в том, что ее "хочу" и "должна" часто взаимоисключали друг друга и то, как Мари поступит в следующую секунду во многом определялось тем, в достаточно ли она хорошем настроении, чтобы разрешить себе "хочу". Однажды, он уже поторопил события и Кингсли не хотел спугнуть ее снова. И действительно, сперва Мари нерешительно замерла в его объятьях и Кингсли напрягся, но затем она обхватила его шею руками и теснее прижалась, уткнувшись носом ему в плечо. - Извини - сказала она, - В последнее время нервы ни к черту. - Ничего...Кстати, - вспомнил вдруг Кингсли, - где моя одежда? - Я сняла ее. - Об этом я, как ни странно, сам догадался. - он усмехнулся, - Но зачем? Надеюсь, мы с тобой не... - Надеешься? - с ноткой веселья в голосе спросила Мари. - Да. - Кингсли серьезно кивнул - Мне бы хотелось принять в этом участие, ну или хотя бы запомнить... Мари улыбнулась. - Ничего не было. - Хорошо, - Кингсли облегченно выдохнул, - Было бы ужасно обидно. Потерял сознание всего на несколько часов и... Брови Мари удивленно поползли вверх и она с тревогой посмотрела на него. - Что? - спросил Кингсли. - Не на несколько часов... - В каком смысле? Кингсли непонимающе смотрел на Мари и она помрачнела. - Ты потерял сознание не на несколько часов. - повторила она - Ты не приходил в себя шесть дней... Кингсли потрясенно молчал. Шесть дней. - Да - печально подтвердила Мари, - Тебе было очень плохо и мы боялись, что ты не выживешь. Теперь все встало на свои места - и болезненно-усталый вид Мари, ее неверие и радость, когда он вдруг очнулся, и бардак на туалетном столике. Должно быть, она не отходила от него все это время... Кинсгли со злостью сжал зубы: "Чертов оборотень!" Вынимая кольцо из гранаты, Кингсли намеревался воспользоваться замешательством противника и метнуться за волшебной палочкой. Он заранее отметил место, где она лежала и, когда через несколько секунд граната с оглушительным грохотом рванула, Кингсли задержал дыхание и пополз к своей палочке. Газ разъедал глаза и он зажмурился. Сердце колотилось о ребра, грудь сдавило от нехватки воздуха, но он продолжал ползти, на ощупь разбирая дорогу. И когда пальцы, наконец, сомкнулись на рукоятке, что-то тяжелое опустилось сверху на его кисть. От боли Кингсли судорожно вздохнул и газ проник внутрь, обжигая горло. Кингсли закашлялся и с трудом открыл глаза. На его руке, вдавливая пальцы в землю, стоял массивный армейский ботинок. - Мне нужно к Дамблдору - сказал Кингсли, отпуская Мари. Она понимающе кивнула и протянула его одежду, чисто выстиранную и аккуратно сложенную. - Спасибо. "Если я оказался при смерти, сделав всего вдох, то это оружие куда опаснее, чем я предполагал..." - думал Кингсли. Он быстро оделся и обулся. Накинув на плечи плащ, Кингсли обернулся к Мари. Она не пыталась его остановить, не устраивала истерик и Кингсли был благодарен ей за это. Мари сидела на кровати, поджав под себя ноги, и молча смотрела на него своими черными, как ночь глазами. На бледном, исхудалом лице они казались еще темнее, еще больше. Кингсли наклонился и легко коснулся ее губ своими. - Я скоро вернусь - сказал он, - А ты давай-ка ложись спать. А то еще чуть-чуть и тебе самой понадобится целитель... Кингсли вышел на лестничную клетку и плотно прикрыл за собой дверь. Он улыбался. После тяжелой болезни, ему особенно приятно было чувствовать свое крепкое, могучее тело, ощущать, как слаженно работают мускулы. Каждая клеточка его тела дышала жизнью, и сейчас он был необычайно этому рад. Но было еще кое-что. То что заставляло его сердце биться чаще. Мари наконец была его.