Магия - сила

Он никогда не понимал, что она в нем нашла. Да и, если честно, сам долгое время не видел в ней женщину. Для него она была всего-навсего племянницей его лучшего друга и он не смог бы с точностью сказать, в какой момент все изменилось. Просто в одно из совместных дежурств Тонкс вдруг оказалась в его объятиях. Горячее дыхание на коже, стук ее сердца и страстный шепот затуманили сознание и Люпин уступил инстинктам, терзавшим его плоть. Он взял ее грубо, совершенно не задумываясь о последствиях, и только потом узнал, что стал первым мужчиной в ее жизни. И Люпин возненавидел себя. Он начал избегать ее, но Тонкс была раздражающе упряма. Она неизменно находила способ остаться с ним наедине, а в ее присутствии он терял голову и все повторялось. Снова и снова. Казалось, ее совершенно не пугает другая его сущность, та, что обнажала себя лишь в минуты, когда разум уступал чувствам. Наоборот, Тонкс находила это очень <i>возбуждающим. Она смотрела на него с таким обожанием, с таким доверием, не понимая, что рвет его сердце на части и Люпин тонул, тонул в ее глазах, все глубже увязая в этой запретной связи. В надежде, что Сириус образумит их обоих - все-таки Тонкс была его племянницей – Люпин во всем ему сознался. Но тот с присущим ему легкомыслием лишь расхохотался и заявил, что будет только рад такому зятю. - Я всегда говорил, что ты слишком строг к себе. - сказал тогда Сириус, - Ничего страшного не произойдет, если ты позволишь себе слегка расслабиться... Но Сириус ошибался. Однажды страшное все же произошло. Римус слишком увлекся и его зубы сомкнулись на белой девичьей шее, укусив Тонкс до крови. Он тогда сильно испугался. Думал, что обратил ее... В тот день Тонкс впервые сказала, что любит его, а он...он понял, что нужно с этим кончать. На этот раз все обошлось, но кто знает, что произойдет в следующий? Он не может и дальше подвергать Тонкс опасности. Не имеет права. Как бы ни была сладка эта связь...</i> БАБАХ. Совсем рядом громыхнуло заклятье и, уворачиваясь, Люпин увидел, как Беллатриса Лестрейндж вальяжной походкой подошла к бесчувственному телу Мари, лежащему на полу, и направила свою палочку. Она явно намеревалась закончить начатое. - Нет! – крикнула Тонкс и, извернувшись каким-то невероятным образом, метнула в Беллатрису оглушающее заклятье. Та в последнюю секунду увернулась и, смерив Тонкс оценивающим взглядом, решила, видимо, не тратить время на еще одну назойливую противницу. Мелькнули полы черной мантии и Беллатриса скрылась в проходе на Астрономическую Башню. - Ах ты ж, черт... – выругалась Тонкс. - Оставь ее! - бросил Люпин, посылая заклятье в Амикуса. – Барьер все равно тебя не пропустит. По правую руку от них, в галерее, отделенной колонами, сошлись в смертельной схватке Билл Уизли и Сивый, но Кэрроу атаковали, не переставая, и Люпин ни на секунду не мог отвлечься, чтобы узнать, как там Билл. Без конца мелькали вспышки заклятий. Коридор восьмого этажа, где шло сражение, заволокло дымом. Дым щипал глаза, затрудняя видимость, и это добавляло неудобств и без того изматывающей схватке. Спина к спине, прикрывая друг друга, Люпин и Тонкс неустанно отражали бесчисленные атаки Пожирателей смерти. Они словно стали одним целым. Каждый остро чувствовал другого, знал, каким будет следующий шаг, и двигался соответственно. Азарт сражения полностью захватил их. Чувства обострились до предела. Все несущественное отошло на второй план. Только летящие в них со всех сторон заклятья и плечо Тонкс, касающееся его, имели значение. - Римус! Он обернулся. Билл лежал на полу, закрывая лицо. Палочка выпала у него из рук и теперь валялась в стороне так, что он не мог до нее дотянуться. Высокий и седовласый, с искаженным жестокостью лицом Сивый низко склонился над своей жертвой. - Ты уж прости, что я малость подправил тебе личико, красавчик... – издевательским тоном протянул он. – Но вряд ли тебя это когда-либо побеспокоит, так как я все равно не намерен оставлять тебя в живых... Сивый замахнулся и с силой ударил Билла по лицу. Голова того запрокинулась и длинные, огненно-рыжие волосы откинулись назад. Красивое лицо Билла было сплошь залито кровью и глубокая рваная рана протянулась по нему от губы до уха. Сивый плотоядно усмехнулся и вновь занес руку с острыми, как бритва когтями, намереваясь еще больше исполосовать лицо Билла, но Люпин уже направил свою волшебную палочку. - Петрификус Тоталус! Фиолетовый луч ударил Сивого прямо в спину, однако тот лишь слегка покачнулся. Расправив могучие плечи, вожак оборотней выпрямился в полный рост. - Ты удивляешь меня, Римус. – с насмешкой в голосе сказал, он – Казалось бы, кому, как не тебе знать, что волки намного устойчивее к заклятьям, нежели люди...Впрочем, ты всегда был слишком глуп и труслив в том, что касается твоей истинной природы. Хотя Сивый стоял к нему спиной, Люпин принялся метать в него заклятья, нисколько не заботясь моральной стороной вопроса. Он посылал заклятья одно за другим, но без толку - искры чар отскакивали от старого оборотня, как горох. - Что, все? – лениво поинтересовался Сивый, когда Люпин на мгновение прервался, чтобы перевести дыхание. Но не успел он ничего сказать, как Сивый сделал молниеносный рывок и наотмашь ударил его по лицу. В глазах потемнело, а рот наполнился чем-то теплым и вязким с ярко-выраженным металлическим привкусом. Где-то вдалеке закричала Тонкс и Римус с трудом повернул тяжелую, словно налитую свинцом, голову на звук ее голоса, но удар, значительно сильнее предыдущего, выбил почву у него из под ног. Люпин упал. - Посмотри на себя. – презрительно произнес Сивый, - Лезешь из кожи вон, лишь бы сойти за одного из них. Только вот, сколько палочкой не маши, это не изменит того, кто ты есть. Люпин сплюнул кровь на мраморные плиты пола и трясущейся рукой направил палочку на Сивого, но тот, ударом ноги выбил ее у него из рук. - Э нет...- прорычал Сивый, - если хочешь со мной драться – дерись по-настоящему, как мужчина. И, схватив Люпина за шиворот, он грубо поставил его на ноги. Сивый швырял его, как щенка, и на миг Люпину почудилось, что последние месяцы, которые он провел на свободе, были всего-навсего счастливым сном, что на самом деле он все еще находится в плену и Сивый нещадно терзает его снова и снова. Все силы его уходили на то, чтобы оставаться в сознании, сдерживая таким образом зверя внутри себя. Люпин боялся, что, если хоть на мгновение поддастся пробуждающейся в нем животной ярости, Сивый вновь подчинит его своей воле. Он старательно избегал смотреть в желтые глаза вожака, сосредотачивая все свое внимание на окружении, на любой мелочи, лишь бы оставаться в сознании. Но все его попытки были тщетны. Получеловек-полуволк, Люпин изо всех сил цеплялся за свое человеческое «я», совершенно позабыв о том, что человек – то же животное, и, что в минуты смертельной опасности то сознательное, что отличает нас от животных отсупает, уступая место дикому, первобытному инстинкту – страху. Этот страх, древний, как сама жизнь, представлял собой записанный глубоко на подкорке опыт сотен поколений, которые жили и умирали тысячи раз до тебя. Этот страх заставлял биться насмерть, из последних сил цепляться за жизнь. Бей или беги – вот закон, которому в минуты опасности подчиняется все живое, и, Люпин с ужасом ощущал, как волк внутри него грозно скалит зубы, готовый в любую минуту сорваться с цепи. - Похвальная стойкость, Римус, весьма похвальная. – усмехнулся сквозь зубы Сивый, - Впрочем, меньшего я от тебя не ждал. Еще когда ты был моим пленником, я понял, что ты удивительно равнодушен к своей собственной шкуре. Твои смирение и покорность судьбе делают тебя чуть ли не святым и ужасно бесят. Да, ты неплохо обуздал инстинкт самосохранения, но есть то, что неподвластно даже тебе... – Сивый сгреб его в охапку и, приблизив зловонную пасть к его лицу, в самое ухо прошептал, - Инстинкт еще более древний и могучий, который сводит с ума мужчин, заставляя их рвать друг другу глотки. Интересно, будешь ли ты также смирен, если я немного развлекусь с твоей подружкой? Затуманенный взгляд Люпина метнулся туда, где окруженная, но не сломленная, Тонкс отчаянно отбивалась от Кэрроу и грозный рык вырвался из его груди. - Хорошо... – довольно протянул Сивый, - ...очень хорошо. Приятно видеть, что даже такой святоша, как ты, не в силах противостоять зову плоти. И он с силой ударил Люпина коленом в пах, а затем снова и снова. Сивый бил его, в подробностях описывая те мерзости, которые он сделает с Тонкс, и сдерживающие Люпина цепи были разрушены. Дикая, необузданная ярость затопила сознание, вконец затмевая рассудок. Волк вырвался на свободу. Полный бешеной злобы взгляд зверя встретился с желтыми глазами вожака и в голове раздался сиплый, с хрипотцой, голос Сивого. - Ты мой. Все было кончено. Его тело больше не принадлежало ему. Безмолвным свидетелем, Люпин наблюдал из глубин собственного сознания, как ноги его подкосились и он послушно склонился перед Сивым, словно послушный пес. - Хороший мальчик... Казалось, еще чуть чуть и Сивый потреплет его за ухом. Отвращение к себе, ненависть к Сивому терзали сердце Люпина, но более всего он раскаивался и корил себя за то, что позволил обвести себя вокруг пальца. Словно мальчишка, он пошел на поводу у своих чувств и вот результат. "Сопротивляйся. Сопротивляйся" - отчаянно стучало в висках, но все попытки вернуть власть над телом были тщетны. Люпин сохранил лишь крохотную частичку своего человеческого «я» на задворках сознания, большую же часть контролировал волк, а его, в свою очередь, контролировал Сивый. - Очень хорошо - расплылся в мерзкой улыбке вожак оборотней. - А теперь, угомони свою девчонку. *** Отбиваясь от Кэрроу, Тонкс видела, как Сивый c силой ударил Люпина ногой и тот упал. - Остолбеней! – крикнула она, целясь в могучую спину оборотня, но промахнулась, и красный луч угодил в одну из колонн галереи. Черт! Отсюда ей ни за что не попасть. Тонкс видела, как Римус покорно сносит удар за ударом, но ей и в голову не приходило хоть на миг усомниться в его силе и храбрости. Она очень хорошо знала, почему Римус не сопротивляется, почему позволяет Сивому истязать себя, знала, какую тяжелую борьбу ведет он прямо сейчас внутри себя и сердце ее разрывалось от жалости. «Борись, Римус» - мысленно молила она. Алекто и Амикус без устали наседали на нее, но Тонкс было уже все равно. Нужно было во что бы то ни стало пробиться через неугомонных Кэрроу и помочь Римусу. - Депульсо! Резкий, словно удар хлыста, выпад и Алекто мощным ударом отбросило в стену. Воспользовавшись заминкой противника, Тонкс кинулась к галерее, но брат Алекты, Амикус, преградил ей дорогу. - Вот уж, дудки – прогундосил он, пыхтя от натуги, и направил на нее волшебную палочку – Авада... Тонкс не стала дожидаться, пока он закончит. Резко рванув вперед, она точным ударом ноги выбила палочку из рук пожирателя смерти. Амикус взвыл от боли, прижимая к себе поврежденную руку. - Что ты наделала, гадкая девчонка?! Но Тонкс уже со всех ног неслась к галерее. В спину ей летели искры заклятий и она постоянно пригибалась и уворачивалась. Преодолев половину пути, Тонкс увидела, как Люпин послушно опускается перед Сивым на колени. Тело его безвольно обмякло. Русые пряди волос падали на глаза, закрывая лицо. - Нет! - с ужасом прошептала Тонкс. С торжествующей ухмылкой Сивый наклонился к своей жертве и что – то сказал. О, как ей хотелось стереть эту мерзкую ухмылку с его лица! Взять бы, да запустить в этого гада бомбардой, но нельзя - взрывная волна может задеть Римуса. Сжав палочку в руке, Тонкс приготовилась к схватке с вожаком оборотней, но тут, Римус, до сих пор покорно сидящий у ног Сивого, резко поднялся. Едва она приблизилась, он грубо схватил ее за ворот плаща и швырнул в стройный ряд колонн с такой легкостью, словно она была тряпичной куклой. Тонкс поспешно сгруппировалась и зажмурилась, ожидая столкновения, но в ту же секунду низкий мужской голос произнес: - Арресто моментум. Падение замедлилось. Тонкс на мгновение зависла в воздухе, а затем мягко опустилась на землю. Оборачиваться не было нужды. Она слишком хорошо знала этот голос, с низкими, успокаивающими нотками, и при других обстоятельствах испытала бы огромное облегчение, услышав его рядом посреди жестокой схватки. При других – да, но не сейчас. Потому, что так же хорошо, как она знала этот голос, Тонкс также знала, что его обладатель, не станет церемониться с Римусом, если ситуация хоть на миг выйдет из под контроля. - Привет, босс – хмыкнула Тонкс, когда Кингсли подошел к ней и помог подняться. - Что у вас здесь происходит? Амикус уже давно подобрал свою палочку и привел в чувство сестру. Теперь оба они, прячась за колоннами галереи, посылали в них заклятья. Тонкс привычно доложила обстановку, не забывая при этом уворачиваться и контратаковать противника. Когда она закончила, Кингсли коротко кивнул. - Что с ней? – спросил он, бросив напряженный взгляд туда, где под обломками, припорошенная каменной крошкой лежала хрупкая женская фигурка. Мари. - Не знаю – откликнулась Тонкс и, запустив оглушающим заклятьем в высунывшийся из-за колоны нос Амикуса, добавила – Беллатриса постаралась. У меня не было возможности узнать, как она. - Ясно. – сказал Кингсли, – Ты как, справишься с Кэрроу? Люпина и Сивого я возьму на себя... - Нет, - твердо сказала Тонкс, - С Римусом я сама разберусь. - Уверена? - Да, я уже знаю, что нужно делать. На самом деле она понятия об этом не имела, знала только, что нужно увести его подальше от Сивого, ну и, на всякий случай, от Кингсли, а там, видно будет. Кингсли с сомнением посмотрел на нее. - Хорошо. – наконец, сказал он, - Будь осторожна. Тонкс благодарно улыбнулась и, улучив момент, проскочила мимо Кэрроу. Алекто бросилась было за ней, но Тонкс даже не обратила на нее внимания. Она знала, что Кингсли прикроет ее. Тонкс взмахнула палочкой и мощным толчком Люпина отбросило на несколько футов. Пока он, сбитый с толку, не успел прийти в себя, она снова взмахнула палочкой и его опять отбросило, только на этот раз почти в самый конец галереи. Здесь на стене висел старинный гобелен - женщина и ребенок прогуливаются ночью при полной луне по берегу озера. Внизу, там где свет луны отражается от водной глади был вышит большой прямоугольный герб. На первый взгляд это был обыкновенный гобелен, каких в Хогвартсе сотни, однако Тонкс знала, что за ним скрыт проход в одну из потайных комнат замка. Она третий раз взмахнула палочкой и Римуса ударило о стену. Оглушенный ударом, Люпин, пошатываясь, поднялся, но Тонкс уже была тут как тут. Схватив его за грудки она изо всех сил толкнулась и вдвоем они повалились назад, опутываемые складками грубой ткани. Мгновение и они выпали на твердый, каменный пол с противоположной стороны гобелена. Вскочив на ноги, Тонкс быстрым движением запечатала вход. Теперь их не потревожат. - Отлично - пробормотала она и огляделась. Это была просторная комната с мансардными окнами. Вдоль стен рядами висели гобелены, они же, скрученные в рулоны, лежали на длинных деревянных стеллажах. Из-за обилия пыли в воздухе першило горло. Приняв боевую стойку, Тонкс подняла палочку. Теперь, когда они оказались здесь совсем одни, она не знала, что делать дальше. Люпин стоял и внимательно следил за каждым ее движением. Тело напряжено и готово в любую секунду броситься вперед. Голубые глаза пусты. В них больше не было привычной ей теплоты и ласки, только холодная, спокойная ярость. В таком состоянии Римус не сможет использовать магию, однако он достаточно силен и быстр, чтобы прикончить ее и без волшебной палочки. Конечно, были тысячи способов обезвредить его, не навредив при этом. Можно было, например, усыпить его или связать. Или же, для надежности, сделать и то и другое. Но Тонкс знала, прямо сейчас Римус продолжает сражаться с самим собой и, помешай она ему, все будет напрасно. Тонкс сердцем чувствовала, что он должен пройти этот путь до конца, что только в этом случае, Римус, наконец, примириться с собой и навсегда освободиться от власти Сивого, и она сделает все, чтобы помочь ему. - Римус, послушай меня... – мягко начала Тонкс, но ее голос словно послужил для него призывом к действию. Люпин резко поддался вперед, однако она в последнюю секунду успела отпрыгнуть. - Это же я – Дора... Так ее называли только родители и он. Тонкс надеялась, что тем самым она пробудит в нем трогательные воспоминания, которые помогут Римусу справиться, но взгляд его оставался холоден и безучастен. Маленькая и легкая, в ловкости Тонкс ему не уступала. Она уклонялась и отпрыгивала, использовала окружение, чтобы защититься, но Римус неизменно настигал ее, и утомленная этой, как ей казалось, бесконечной игрой в кошки-мышки, Тонкс начала сдавать. Она часто и тяжело дышала. Внимание ее ослабевало и раз или два она пропустила удар. Теплая струйка крови стекала по лицу, но Тонкс не оставляла попыток достучаться до него. - Римус, пожалуйста, сопротивляйся! Я знаю, ты сможешь. Сильный удар коленом в живот и ее отбросило к стеллажам. В глазах потемнело, и, кажется, на мгновение она потеряла сознание. Тонкс сползла на пол. Еще секунда и Люпин набросится на нее. Она резко взмахнула палочкой и один из рулонов вылетел с полки, словно торпеда. Раскрывшись в воздухе, гобелен преградил Римусу дорогу. - Дуро! – крикнула Тонкс и ткань обратилась в камень. Не сбавляя скорости, Люпин врезался во внезапно выросшую перед ним стену. Послышался удар, треск и, оглушенный столкновением, Люпин упал. Ни теряя ни секунды, Тонкс принялась размахивать палочкой и, повинуясь движениям ее рук, гобеленовые полотнища, висевшие вдоль стен, обвили Люпина, накрепко связав его по рукам и ногам. Глухо рыча, Римус силился разорвать сковавшие его путы. Ткань угрожающе затрещала, но Тонкс направила палочку и средневековые полотна окаменели. Римус продолжал рваться из каменных тисков, но тщетно. Тонкс упала рядом с ним на колени и обхватила его шею руками. - Римус, миленький, не сдавайся - шептала она, покрывая поцелуями его лицо. - чтобы не случилось, не сдавайся! С первого дня, как я встретила тебя, я не уставала восхищаться твоей силой воли. Несмотря на все трудности, ты продолжаешь бороться, а ведь тебе сложнее, чем кому либо сохранять человечность... Люпин давно замер в ее объятиях, а она все обнимала и целовала его. - Меня всегда восхищала твоя принципиальность, - продолжала Тонкс и слезы текли у нее по щекам, - но в то же время ужасно хотелось, чтобы ты изменил ей ради меня. Ты прости, я была такой эгоисткой. Обещаю, я больше не стану докучать тебе. Ну же, посмотри на меня... Глаза Люпина оставались такими же холодными и бездушными, но в самой их глубине, Тонкс увидела сожаление и боль. Возможно, это была только игра света, возможно - воображения, но Тонкс так сильно хотелось верить, что увиденное - правда... - Вот и хорошо... - улыбнулась она Тонкс взмахнула палочкой и каменные оковы, вновь обернувшись старинными гобеленами, вернулись на прежнее место. Несмотря на то, что сдерживающие его оковы исчезли, Римус продолжал неподвижно стоять, настороженно всматриваясь в ее лицо. Тонкс улыбнулась и медленно убрала палочку в ножны. Она старалась, чтобы руки ее все время оставалась на виду. Этим она показывала, что не боится его, что доверяет. Люпин внимательно наблюдал за каждым ее движением. Шаг за шагом он неуверенно приблизился к ней. И хотя внутри все у нее похолодело от страха, Тонкс продолжала ласково и открыто смотреть на него. Когда Римус подошел практически вплотную, она улыбнулась. - Х-хорошо... Голос ее предательски дрогнул и...сильные пальцы сомкнулись на тонкой девичьей шее. До палочки было не дотянуться, все силы Тонкс уходили на то, чтобы ослабить стальную хватку, но тщетно. - Римус - прохрипела она, - Римус, отпусти меня... Она задыхалась, в глазах потемнело и Тонкс поняла, что это конец. - Я люблю тебя, Римус... - прошептала она и закрыла глаза, готовая окунуться в спасительное небытие, которое не заставило себя ждать. Больше не чувствовала она смертельной хватки на своей шее. Куда-то улетучились боль и усталость. Сквозь пелену тумана ей чудилось будто, кто-то бесконечно любимый целует ее губы. - Римус...- улыбнулась она, радуясь такому приятному сну. - Тонкс...Тонкс! Тонкс! Это был никакой не сон. Настоящий Римус взаправду обнимал ее, покрывая поцелуями ее лицо. - Тонкс, дорогая моя, любимая...