Такуми и братья Такахаши: Каникулы в России

Самолет тряхнуло на посадке, и за иллюминатором поплыли серые бетонные плиты взлетно-посадочной полосы аэропорта Челябинска. Братья Такахаши с любопытством, которое они едва скрывали, смотрели на невзрачные пейзажи и суровые лица встречающих. Как только они вышли в зону прилета, похудевшую и загорелую за лето фигуру Такуми заметил высокий, широкоплечий мужчина в форме. Его лицо, испещренное морщинами, озарилось улыбкой. — Паша! — разнесся по залу его громовой, раскатистый голос, в котором угадывалась привычка командовать. — Здорово, племянник! Он обнял Такуми так, что у того хрустнули кости, и звучно чмокнул его в щеку. Братья замерли, услышав незнакомое имя. Рёсукэ поднял бровь, а Кейске с недоумением посмотрел на Такуми. Мужчина отпустил племянника и оценивающим, пронзительным взглядом окинул двух японцев, стоявших за спиной Такуми. Его взгляд, привыкший подчинять, заставил даже уверенного Рёсукэ выпрямить спину. — А это кто такие? — спросил он, кивнув в их сторону. — Ты что, японскую мафию с собой привез, Павел? Такуми обернулся к братьям. В его глазах вспыхнула редкая, почти озорная искорка. Он посмотрел на своего дядю, потом на изумленные лица Рёсукэ и Кейске, и его губы растянулись в самой невинной и милой улыбке, какой только они у него видели. — Нет, дядя Миша, — чистым русским языком, без тени акцента, сказал Такуми. — Это мои рабы. Привез их на каникулы, чтобы помогали по хозяйству. Повисла секундная пауза. Лицо Кейске выражало полнейшее непонимание и шок. Рёсукэ, который хоть и не понял слова, но уловил интонацию и увидел улыбку Такуми, сузил глаза с видом человека, который готовится к мести. А потом дядя Миша разразился громоподобным смехом, который заставил пару проходящих мимо бабушек вздрогнуть. — Ах ты ж хитрый малый! — он снова потрепал Такуми по голове. — Рабы! Ха-ха-ха! Ну ладно, «рабы», с меня баночка хорошей икры каждому! Пошли, машина на улице. Бабушка наварила борща, ждет не дождется. Он повернулся и зашагал к выходу, все еще посмеиваясь. Такуми бросил взгляд на братьев. На лице Кейске застыла маска полнейшего недоумения. — На-ни? (Что?) — выдохнул он. — Оре но доре? (Мои что?) — Он ткнул пальцем в свою грудь. Рёсукэ склонился к самому уху Такуми. Его голос прозвучал тихо, но со смертельным спокойствием. — Фудзивара, карэ-ни нани о итта но? Досите карэ-га кими о «Паша» тто ёнда но? (Фудживара, что ты ему сказал? И почему он назвал тебя «Пашей»?) Такуми лишь улыбнулся еще шире, по-кошачьи щурясь. — Корэ ва орэ но росиа-но намаэ да. Павэру. Сорэ-ни, аната-тати ва росиа-но бунка ни кёуми га ару, то тэмо ёи томодачи да тто итта. (Это мое русское имя. Павел. А сказал я, что вы мои очень хорошие друзья, которые хотят познакомиться с русской культурой, )— солгал он, блестя глазами. — Икимасё, борущи га маттэимасу. (Пойдемте, нас ждет борщ.) И он пошел за дядей, оставив братьев Такахаши в полном смятении, предвкушая, что эти каникулы окажутся куда интереснее, чем он мог предположить. А Рёсукэ уже строил планы, как будет «выбивать» правду из своего хитрого «раба» при первом же удобном случае.