Только живи

Серкан стоял в палате, руки сжаты в кулаки, взгляд не отрывался от врачей. Врач пытался говорить спокойно, профессионально, но Серкан слышал только слова, которые разрывали его на куски. — Мы должны быть реалистами, Господин Серкан, — сказал доктор. — Госпожа Эда слишком долго в коме. Нет признаков улучшения. Поддержка аппаратов больше не спасает, мы лишь продлеваем страдание. — Нет! — крикнул он, шагнув вперёд, так что сердце у него колотилось, а ладони вспотели. — Вы не понимаете! Она очнеться! Я знаю, что она справится! Дайте еще время, умоляю! — Мы делаем всё возможное, — мягко ответил доктор. — Но тело и мозг не реагируют… — Нет! — Серкан с силой ударил кулаком по столу, так что стакан с водой дрогнул и едва не перевернулся. — Нет, вы не сделаете этого! Его дыхание сбилось, словно ему самому не хватало воздуха. — Вы говорите об отключении так, будто речь идёт не о человеке вовсе! — голос сорвался на хрип. — Но она жива… у неё бьётся сердце, понимаете вы это или нет?! Серкан шагнул ближе, почти умоляя: — Я чувствую — она борется. Она не ушла! — глаза наполнились слезами, но он не позволил им упасть. — Если вы выключите аппарат… вы убьёте её. А вместе с ней и меня. Он опустился на стул, словно в один миг лишился сил. — Я не могу жить без неё… — почти шёпотом произнёс он. — Прошу вас… умоляю… дайте ей ещё немного времени.  В палате повисла тишина. Мониторы тихо урчали, поддерживая ритм её дыхания, и именно этот звук Серкан ловил как единственную связь с жизнью, с Эдой, которая сейчас лежала без сознания. — Господин Серкан, — начал доктор осторожно, — мы понимаем ваши чувства, но мы обязаны оценивать ситуацию… — Я не хочу слушать оценки! — перебил он, голос дрожал от напряжения и сдерживаемой паники. — она всё, что у меня есть! Вы не имеете права забирать её! Даже если она не говорит, даже если я не вижу её глаз, я знаю — она хочет бороться. Я прошу ещё время!  Доктор Гюлер опустил взгляд, видя, как Серкана разрывает боль и страх. Никто не мог противостоять такому отчаянию, такому сильному чувству. — Хорошо, — сказал врач наконец, тихо, почти шепотом. — Мы дадим еще время. Но вы должны понимать, что нет никаких гарантий. Серкан выдохнул, не сразу, будто только сейчас смог осознать, что пока ещё есть шанс. Он присел рядом с кроватью, прижимая руку Эды к своей груди, слушая ровное дыхание аппарата. — Я с тобой, — шептал он, и хоть она не могла ответить, он чувствовал, что она слышит. — Пока ты дышишь, пока я слышу тебя — мы будем бороться вместе. Внутри него дрожала ярость, страх и надежда. Каждый её вдох через машины был маленькой победой, а каждый миг — шансом, что она всё ещё вернётся.