Так хочу тебе нравиться

      Это был тяжёлый и унылый день, тянущийся бесконечно медленно. Ещё ни разу Ивану не доводилось испытывать такой скуки на уроке истории. Он терпеливо слушал преподавателя, покусывая колпачок от ручки, и периодически негромко вздыхал. К его великому счастью, лекция уже дошла до той стадии, когда учитель забыл о теме урока и окунулся в поучительную историю из жизни.              Как обычно это бывало, кто-то из учеников продолжал задавать наводящие вопросы учителю, чтобы тот до окончания урока был отвлечён рассказом о неудачной рассаде и прочей ерунде. В такие моменты Иван испытывал спокойствие и внутреннее удовлетворение от осознания, что у него появилось свободное время для безделья.       Однако сегодняшний день совсем не впечатлял: он вязнул утром в тёплом одеяле и лениво толкал стрелки часов, которые, будто назло, не желали ускоряться. По крайней мере, так думал Иван, ведь урок истории стоял первым в расписании, а значит, учебный день только начался и обещал ещё долгое время томить его ожиданием.       Иван равнодушно наблюдал сквозь окно за ливнем. Капли тарабанили по стёклам и неспешно стекали тонкими струйками. Частенько Иван засматривался, как они скатываются, будто соревнуясь друг с другом, но сегодня даже это не увлекало его.       Возможно, это было связано с тем, что он провёл ночь за игрой в видеоигры, или же всё дело было в отсутствии Тилла, одноклассника и по совместительству друга Ивана. Как ранее сообщил Тилл, сегодня ему светил приём у стоматолога, из-за чего он должен был явиться только к третьему уроку. Это значило, что где-то два часа (возможно, и больше), если Тилл внезапно опоздает, Иван должен будет провести в одиночестве, слоняясь во время перемен по коридору. Ему лишь оставалось надеяться, что Тилл действительно придёт, а не решит вовсе отпроситься из-за больного зуба.       До окончания урока все мысли Ивана то и дело были забиты одним лишь ожиданием Тилла. Что правда, случалось это довольно часто: в школе, в библиотеке, на репетициях выступлений для внеклассных мероприятий, в душе, за едой. Всегда. В голове мелькала знакомая фигура Тилла, вертясь среди нейронов головного мозга. С каких пор это началось, Иван и сам не знал. Собственно, и не знал, как от этого избавиться.              Ещё несколько лет назад Тилл появился в его классе в качестве новенького. Он привлёк внимание большинства весьма яркой и оттого запоминающейся внешностью, и Иван не стал исключением. Ведь Тилл был красив, всецело великолепен: от пепельных волос до светло-зелёных глаз и даже мочек ушей. Иван смотрел на него, не сводя глаз и затаив дыхание. Казалось, если он посмеет хотя бы моргнуть, то новенький тут же исчезнет из его поля зрения, бесследно растворившись в воздухе. К счастью для Ивана, Тилла посадили именно рядом с ним.       При всём том, их дружба не отметилась позитивным стартом. Отнюдь, оно даже имело более негативный окрас. В тот момент, когда Иван протянул руку в сторону нового соседа, чтобы поздороваться, Тилл грубо оттолкнул её и хмуро глянул в глаза напротив; на все вопросы Ивана Тилл отвечал молчанием и продолжал раскладывать на парте принадлежности.              Даже спустя несколько лет столь яркая агрессия со стороны Тилла оставалась для Ивана загадкой. Единственное, что Иван понял: Тилл весьма не тактильный. Хотя нет, по сути ему противны прикосновения кого-либо в классе, вне зависимости от степени близости в общении, за исключением лишь одного человека — Мизи.       Иван мог бы назвать Мизи ангелом. У них всегда были тёплые отношения. Постепенно взрослея и переходя из класса в класс, они стали близкими друзьями. Тилл же был сыном старых приятелей родителей Мизи, поэтому они также были знакомы и водили дружбу.       С появлением Тилла дружить они стали втроём. Тилл не питал особой радости к присутствию Ивана на совместных прогулках с Мизи, однако никогда не показывал этого — только не позволял тому лишний раз дотронуться до себя, реагируя на каждое прикосновение совсем не доброжелательно.       Однако неприязнь Тилла к прикосновениям не останавливала любопытства Ивана — оно росло с немыслимой скоростью. По крайней мере, так было изначально. После же маленькое любопытство сменилось сильным интересом, постепенно перерастая в нечто большее. Но когда Иван осознал увлечённость Тиллом, было уже поздно что-то менять. Он был влюблён и связан этим болезненным чувством.       Сейчас воспоминания о былых днях лишь эхом отскакивали в глубинах сознания. Иван давно смирился с ролью безответно влюблённого и старательно закапывал в себе эти чувства. Однако каждый раз, когда он мысленно касался глубин сердца лопатой, дабы вырыть очередную яму для всех бушующих эмоций, его охватывала страшная боль, которую Иван не просто должен, а обязан был терпеть ради сохранения той хрупкой связи между ним и Тиллом.              Дождь продолжал бить в окно, словно моля о внимании, которое ему не уделял Иван. Гнущиеся, пока ещё не зазеленевшие ветви напоминали о холодной мартовской погоде, пробирающей до костей.       И вот желание Ивана сбылось быстрее, чем он сам ожидал. Дверь открылась — и на пороге появился крайне недовольный Тилл со слегка опухшей левой щекой. Он поздоровался с учителем и тихо зашёл в класс, молча сел рядом с Иваном, поставив рюкзак прямо на колени.       — При-иве-ет, — довольно протянул Иван, наблюдая за тем, как сосед достаёт школьные принадлежности из рюкзака.       — И тебе здравствуй, Иван, — буркнул Тилл, открывая учебник. — На какой мы сейчас главе?       — На сорок седьмой, только мы её будем изучать уже на следующем уроке, — ответил Иван, подпирая голову ладонью.       — Почему на следующем? — с недоумением спросил Тилл, хлопая зелёными глазами.       — Ну, на этом уроке учитель решил, что нам приятнее слушать о его рассаде. Да и до конца урока остались считанные минуты.       — Серьёзно? Повезло вам, а я всё это время страдал, — вновь недовольно пробурчал Тилл, усердно рисуя что-то ручкой в тетрадке.       — Кстати, ты чего так рано? Разве ты не должен был прийти только к третьему уроку?       — Ну, смотри, запись у меня была на семь, а уроки начинаются в девять. В итоге мне поставили только пломбы на два зуба, а мама отпросила на такой долгий промежуток, думая, что по времени это займёт намного больше.       — Ну-у, теперь понятно, чего ты так быстро явился.       — Слава богу, что эти мучения кончились. Я чуть не умер от боли: анестезия не подействовала, — с этими словами Тилл вздрогнул. — Ещё и погодка паршивая, только больше портит настроение.       — Да нормальная она, ты чего? — Иван повернул голову в сторону окна, будто пытаясь удостовериться в правдивости собственных слов.       — Какому, чёрт возьми, адекватному человеку будет нравиться дождь?       — Мне… — в недоумении произнес Иван.       — Я сказал «адекватному человеку».       Звонок на перемену прозвучал быстрее, чем Иван успел что-либо ответить. Тилл тут же с торопливо принялся собрать вещи, а затем направился в сторону выхода, не дожидаясь Ивана.       — Тилл, ты куда так спешишь? Подожди меня, — кое-как собирая вещи, крикнул вслед Иван.       — Делать мне нечего. Поднимай быстрее свой зад и выходи, — крикнул ему Тилл, теряясь в толпе одноклассников.       Иван тут же положил рюкзак на стул и, открыв его, сгрёб в него все вещи, лежащие на парте. Накинув его на спину, он помчался за Тиллом, который уже давно находился прямо у дверей другого кабинета.       — Т-ты чего так ускакал? — запыхавшись, произнёс Иван. — По-почему не подо-до-ждал меня?       — А когда я тебя в принципе ждал? — равнодушно буркнул Тилл.       — Ну тоже верно, — неловко шепнул Иван.       Он действительно забыл. Рядом с Тиллом его мозг отказывался думать. Сознание растворялось, терялись остатки разума, отчего Иван часто вёл себя глупо рядом с объектом обожания.       — Кста-ати...       — Чего тебе? Опять хочешь пойти поиграть в приставку? Если да, то я пас, без меня справишься.       — Нет. Я не об этом… — с досадой сказал Иван, но затем тут же оживился. — Подожди! Почему отказываешь?       — Не хочу отвечать.       — Боже, да с тобой говорить невозможно. Как мы дружим вообще? — возмутился Иван, но в мгновение его гнев улетучился, когда он вспомнил изначальный вопрос. — Ладно. Забили. Я вообще не об этом. Лучше скажи, когда Мизи выйдет с больничного?       — А тебе зачем? — хмуро спросил Тилл.       — Наверное, за тем, что она моя подруга, недовольный ты индюк!       — А чего сам не напишешь?       — Не знаю, — задумался Иван. — Наверное, потому что Мизи утопила свой телефон? Как думаешь?       — Наверное. А меня чё спрашиваешь? Позвони её маме.       — Ты же знаешь, что у меня нет её номера, да и ты практически каждый день у неё дома, поэтому тебя и спрашиваю, — ответил Иван, а после со злости хлопнул Тилла по плечу.       — Ау! Ты что творишь? — вскрикнул Тилл.       — То, чего ты явно добиваешься.       — Идиот.       — Ты сам напросился. И вообще, чего ты сегодня такой бешеный?       — Отстань! — скривился Тилл, потирая место удара. — Я тебе не раз говорил, чтобы ты не трогал меня своими потными и вонючими руками.       — С чего ты решил, что они потные? Да и на вопрос мой, пожалуйста, ответь.       — С того. И вообще, я не должен тебе ничего объяснять, — произнёс Тилл и наконец вошёл в класс.       Их ссоры всегда были странными. В них не было абсолютно никакого смысла и логики. Возникали они в самый непонятный момент и абсолютно беспочвенно, словно Иван и Тилл только и делали, что приходили в школу ради очередной перепалки. Однако, при этом они считались в кругу одноклассников хорошими друзьями, хотя Тилл частенько отрицал это.       В их классе даже было принято делать ставки на мотив их очередной стычки. Правда, до сих пор никто не смог выиграть пари.       Тилл аккуратно расставил вещи на парте. Иван сделал то же самое, при этом периодически поглядывая за Тиллом, что, конечно же, не осталось незамеченным.       — Тебе чего нужно, Иван? — возмущённо буркнул Тилл. — Стоишь и сверлишь меня взглядом.       — Я жду, когда ты наконец ответишь на мой вопрос.       — Боже… — Тилл тяжело вздохнул и сел за парту, положив на неё голову и прижавшись щекой к холодной поверхности.       Приятный холодок заставил Тилла немного успокоиться. Он прикрыл глаза, абсолютно игнорируя Ивана. До начала урока оставалось всего пять минут — столько же нужно было потерпеть, поскольку во время занятий Иван никогда не тревожил его.       — Неужели ты сегодня такой чувствительный из-за зуба? — внезапно понял Иван. — Разве тебе не давали обезболивающее?       — Давали. Но, видимо, оно перестало действовать, — раз Тилл не отрицал, значит, Иван действительно смог угадать причину его плохого настроения.       — Ого! — саркастично воскликнул Иван. — Неужели ты умеешь нормально отвечать?       — Бесишь, — недовольно ответил Тилл. Он приоткрыл глаза, прожигая ими Ивана со всей злостью.       — Ладно, ладно. Не злись. Давай я отведу тебя к медсестре, и она даст тебе что-нибудь.              Лицо Тилла немного прояснилось: ранее заметное недовольство спало, а на его место пришло спокойствие. Такое предложение действительно устроило Тилла, поэтому он сиюминутно встал и последовал в сторону медпункта. Иван же побежал следом, стараясь не отставать.       — Ты чего за мной поплёлся? У меня не перелом ноги, до медпункта могу дойти сам, — фыркнул Тилл, быстро шагая по узкому коридору.       — Ну, знаешь, я хочу легально прогулять школу, поэтому ты скажешь, что чувствуешь себя очень плохо, а я провожу тебя до дома.       — Я тебе что, принцесса какая-то, чтобы меня провожать? Да и болит у меня зуб не настолько сильно, так что сидим на биологии. У нас на следующей неделе по ней контрольная. Списать тебе её не дам, так что грызи гранит науки и радуйся, ясно?       — Понял тебя, — послушно ответил Иван.       Не сказать, что у Ивана наблюдались какие-либо проблемы с учёбой, но с начала прошлого года его успеваемость начала пошатываться по непонятным для Тилла причинам. Данным явлением были огорчены не только родители Ивана, но и Мизи, ведь когда один из лучших учеников в классе внезапно, без объяснения причин начал нарушать дисциплину, прогуливать, спать на уроках, перестал делать домашние задания и проявлять какую-либо заинтересованность, это действительно не могло не привлечь внимания близких.       Тилл не мог вынести вида огорчённой Мизи из-за поведения их общего друга, поэтому в голову не пришло ничего лучше, чем дать Ивану хорошую оплеуху. И действительно — после их ссоры Иван будто бы пришёл в себя. Привычный для всех Иван вернулся. Тилл же решил периодически следить за его успеваемостью, чтобы такой ситуации больше не повторялось.       — И ещё, — внезапно остановился Тилл, а после с неловкостью торопливо пробормотал: — Е-если не будешь меня сегодня доставать, то после уроков пойдём вместе к Мизи.       Иван широко улыбнулся.