Книга вторая: Между мостом и берегом

Тишина после собрания и странная интимность совместной поездки под дождём создали новую, хрупкую атмосферу. Они не стали ближе в традиционном смысле. Не болтали по душам, не смеялись вместе над шутками. Но между ними исчез последний лёд открытой вражды. Теперь это было похоже на работу двух опытных, немного уставших друг от друга, но уважающих профессионализм партнёров. Или на соседей по очень тесной квартире, которые выучили привычки друг друга и научились не наступать на больные мозоли. Именно в этом ключе Йеджи и допустила ошибку. Не фатальную, но показательную. У неё сломался ноутбук. Не серьёзно — перестала работать клавиша «пробел». Для обычного человека — мелкая неприятность. Для Йеджи, у которой в разгаре была работа над статьёй для международного журнала с жёстким дедлайном, — катастрофа. Она пыталась сама разобраться, стучала по клавише, продувала под неё сжатым воздухом из баллончика, но ничего не помогало. Вызвать мастера означало потерять минимум полдня, а может, и день, если деталь нужно будет заказывать. А время текло безжалостно. И тогда, в порыве отчаяния и странной уверенности, что «она справится», Йеджи набрала Рюджин. Не написала, а именно позвонила, что делала крайне редко. — Алло, — бодрый, немного задыхающийся голос. На фоне — шум двигателя, гул дороги. Рюджин была за рулём. — Привет, это Йеджи. Ты… за рулём? Я потом… — Говори. Я на улице. Что случилось? — Сломался ноутбук. Клавиша «пробел». Я не знаю… — Йеджи почувствовала, как глупо звучат её слова. — Ты же разбираешься в технике. Можешь глянуть? Если, конечно, у тебя нет срочных дел. На том конце пауза, нарушаемая только шумом дороги. — Ноутбук, говоришь? — переспросила Рюджин. — Это не мой профиль. Я больше по железу, по проводам, по машинам. Электронику паяю, но клавиатуры… это ювелирная работа почти. — А… я подумала, раз ты всё чинишь… — голос Йеджи угас. Она почувствовала себя идиоткой. Она возвела Рюджин в ранг универсального мастера на все руки, просто потому что та чинила краны и собирала космические корабли из хлама. — Ладно, — вздохнула Рюджин. — Закинь мне в мессенджер модель ноута и фото поломки. Я спрошу у парней в автопарке, у нас там один технарь-гений сидит. Может, посоветует что. А так… вечером могу заехать, глянуть. Но гарантий не даю. — Спасибо! — выдохнула Йеджи с облегчением, которое было несоразмерно проблеме. Речь шла не столько о ноутбуке, сколько о том, что у неё появилась «инстанция» для решения подобных проблем. Ненадёжная, своеобразная, но инстанция. — Не за что. Только не надейся. Она сбросила фото и модель. Ответ пришёл через час, когда она уже в отчаянии пыталась ставить пробелы с помощью экранной клавиатуры. «Мужик говорит, скорее всего, клипса сломалась или мусор под ней. Нужно снимать клавишу и чистить/менять. У него есть набор для этого. Можешь привезти ноут в автопарк, он за десять минут всё сделает. Или я вечером заберу, отдам ему, завтра верну.» Предложение было деловым и практичным. Но мысль отдавать свой рабочий инструмент, всю свою научную жизнь, в руки какого-то незнакомого «мужика из автопарка» вызвала у Йеджи приступ панического недоверия. «Нет, нет, в автопарк не надо, — быстро написала она. — Если он может дать тебе этот набор… и показать, как?» «Может. Но я же говорила — не мой профиль. Сломаю — не обижайся.» «Не сломаешь, — почти умоляюще написала Йеджи, сама не понимая, почему так уверена. — Ты же аккуратная.» На том конце долго стояли три точки. Потом пришло: «Ладно. Привезу набор вечером. Готовь ноут и крепкие нервы.» Вечером Рюджин явилась с маленькой пластиковой коробочкой, полной непонятных щипцов, лопаточек и запасных клавиш. Она помыла руки с мылом дольше обычного, потом уселась за кухонный стол, где Йеджи приготовила ноутбук. На лицах обеих было сосредоточенное, серьёзное выражение, будто они готовились к операции. — Он сказал, нужно поддеть вот этим, — Рюджин взяла тонкую пластиковую лопатку. — Аккуратно, чтобы не сломать крепления. Держи фонарик. Йеджи направила свет телефона на клавиатуру. Она наблюдала, как те самые грубые, в царапинах и мозолях пальцы, которые могли одним движением затянуть гайку на колесе фургона, теперь с невероятной, почти нежной осторожностью поддевали крошечную пластиковую клавишу. Движения были точными, но Йеджи видела, как напряжены мышцы на лице Рюджин, как она слегка прикусывает нижнюю губу. Она нервничала. Из-за её ноутбука. Клавиша с тихим щелчком поддалась. Под ней оказался мелкий мусор — крошки печенья, пыль. — Вот твой проблематик, — с торжеством в голосе произнесла Рюджин, сдувая сор. — Теперь нужно поставить её обратно. Это самое сложное. Она взяла клавишу, совместила с креплениями и, следуя, видимо, инструкциям в голове, мягко надавила. Раздался лёгкий, но чёткий щелчок. Пробел встал на место. — Попробуй, — Рюджин отодвинула ноутбук к Йеджи, вытирая лоб тыльной стороной ладони. Йеджи нажала. Клавиша сработала. Она нажала несколько раз подряд — идеально. — Работает! — Она не смогла сдержать улыбки облегчения. — Спасибо! Ты… ты волшебница. — Не волшебница, — отмахнулась Рюджин, но уголки её губ дрогнули. — Просто умею слушать и делать, что говорят. И не дави́ть со всей дури. Она стала складывать инструменты обратно в коробку. Йеджи наблюдала за ней, и вдруг её пронзила мысль: она только что стала свидетелем чего-то очень личного. Рюджин, эта женщина-крепость, вышла за пределы своей компетенции, пошла на риск (пусть и мелкий), чтобы помочь ей. Не из-за Харин. А просто потому, что Йеджи попросила. — Хочешь чаю? В качестве оплаты? — спросила Йеджи, вставая. — Давай. Только покрепче. Нервы надо успокоить после такой ювелирки. Они сидели за столом, пили чай. Ноутбук, целый и невредимый, лежал между ними, как свидетель перемирия, достигнутого на новой территории. — Знаешь, — неожиданно сказала Рюджин, глядя в свою чашку. — Когда ты позвонила… я удивилась. Обычно ты со всеми своими проблемами справляешься сама. — Обычно — да, — согласилась Йеджи. — Но… я подумала, что ты справишься лучше. И оказалась права. Рюджин кивнула, но ничего не сказала. В её молчании, однако, не было ни напряжения, ни насмешки. Было принятие. Принятие этой новой роли — не просто со-родителя, а человека, к которому можно обратиться с бытовой, глупой проблемой. Человека, который, пусть и ворча, придёт на помощь. Это был неловкий зов. И неловкая помощь. Но он создал между ними новую, тонкую нить. Нить доверия к навыкам друг друга. И, что важнее, — право на слабость. Право не справляться. И право просить о помощи у того, кого ещё недавно считала врагом.