daisies

У Рюноске старомодные плащи с потертыми рукавами и ни капли жалости к людям. У Рюноске за спиной сгорают здания и расцветают черные розы. Ему безразличны люди, возводящие бумажные сценарии, которые потом будут тлеть под их слезами. Он осторожно хмурится, пока легкие разрывает изнутри, словно пыль щекочет горло. Рюноске похож на падшего ангела, которому завистливая толпа ощипала крылья. Ветер легко подхватит его злобу, брошенную на произвол. Его чувства — враги, его мысли — острые осколки, о которые слишком легко пораниться. Рюноске — полуразрушенный дом без опоры, который вот вот рухнет. Ацуши подбирает непослушную челку дешевыми заколками. Ацуши легкий, словно пух летних одуванчиков и простой, как детские стихи. Ацуши рассыпается в пепел изнутри от невозможности быть лучше. Ацуши слишком часто волнуется из-за мелочей. У Ацуши ледяные от тревоги пальцы. Ацуши не может прекратить романтизировать жизнь и все, что связано с ней. Акутагава считает, что тигр наивен. Ацуши думает, что Рюноске чересчур много на себя берет. И оба избегают прикосновений других людей, которые причиняют сплошные раны и отвратительную ломоту в костях. Они спорят. Постоянно. Накаджима часто сожалеет, что нельзя прочитать человека по одним лишь тонким чертам лица. Особенно, когда оно так близко и хочется провести пальцами по холодным, явно выраженным скулам. Акутагава каждый раз после стычки с Ацуши пытается понять откуда этот волнительный трепет и бабочки в легких. Ребра и так готовы в любой момент просто напросто треснуть, а тут еще эта чертовщина. Рюноске не устает каждый раз подмечать, что тигр пахнет ромашками. Ацуши пахнет прохладными летними дождями, бадьяном и бумагами от отчетов. Но невесомый запах ромашек перебивает все ароматы на свете, заставляя желудок делать двойное сальто. Когда они в очередной раз готовы порвать друг друга на куски, Ацуши готов плакать от того, насколько же его соперник красив. Акутагава еле сдерживается, чтобы не взять и не зарыться в светлых, ломких волосах. Если подумать, то все их столкновения лишь из-за никчемного статуса: «враги». От злости хочется дать человеку напротив по лицу. Акутагава хватает тигриное запястье, и Ацуши сразу же поджимает губы, готовясь к очередному толчку боли. Чужое прикосновение растекается приятным теплом, затрагивая каждый нерв. Они растворяются в мимолетных касаниях, пока каждый утопает в чужих глазах. Рюноске готов вдыхать ромашки целую вечность.