Извини.

      Худощавая ладонь осторожно коснулась широкой, часто вздымающейся грудной клетки Звёздочкина. На секунду её пальцы смяли разгорячённую плоть, оставляя красные следы. — Я медленно веду руку по твоей груди, нагло сминая её... — Зазвучали медитативные комментарии, — глажу выпирающие ключицы. Плечо. Шею...       Антон задыхался: его тело бросило в приятный жар и трепет. Довольно интересный и жестокий урок о том, что стоит научиться слушать. Шумящие за спиной наручники, кричащее в груди сердце и голос Олежи сливались в одну проникновенную симфонию, от которой у Антона кололо в животе. — ...Касаюсь пальцами кадыка. Влажный. — Продолжал Олегсей, лаская старшего.       Олежа явно вошёл во вкус, наблюдая за немым желанием бессильного в этой ситуации Антона. — Ты когда-нибудь обращал внимание на то, насколько ты красив, Антон? Эти мышцы, каменеющие под моими руками... Ой, — Олегсей вёл рукой по чужому прессу и снова остановился на грудной клетке, — позволь, я... Младший накрыл горячим языком уже чуть красный от давления сосок. Палочка-трензель мгновенно оказалась прижата к нёбу языком Антона. В тёмной спальне прозвучал грязный стон, который старший не смог подавить. Олежа приложил указательный палец к чужим губам с тихим "чш-ш-ш" и резко потянул поводок на себя: — Тихо. Мы договаривались. В ответ прозвучало хриплое виноватое "угу". — Сейчас я проделаю по-очти-и то же самое, а твоя задача — молчать. Понял, Тош? — Душнов ослабил поводок и снова льнул ртом к чужой груди. Старший чувствовал, как от одной маленькой точки по всему телу расползлось жгучее напряжение, он сдавленно прохрипел. Но его amour не сбавлял темп: Олежа выписывал языком такие спирали и рисунки, что с каждой секундой держаться было все сложнее. А если учитывать, что каждым движением он задевал эро-прищепку... Антон думал, что сойдёт с ума. Звёздочкин извивался, пыхтел и судорожно сжимал-разжимал ладони за спиной, ведь он ощущал касания младшего, кажется, самой душой. Хотелось уже раскусить пополам этот несчастный кляп и выдать такие неприличные звуки, каких белый свет не слыхивал.       Но в один момент Олежа перестал мучить старшего своими ласками. Послышался облегчённый вздох. Уже через пару секунд ухо Звёздочкина ошпарил внезапный шёпот: — Молодец, Тоша. Справился.       Пришло время второго раунда. Олежа уже сидел на чужих коленях. Одна его рука держала вибратор, а вторая нежно поглаживала бедро Антона. — Сейчас я включу вибратор, не пугайся. Где тут кнопка... — В воздухе послышался тихий смешок Звёздочкина, — Нашёл.       Чудо-предмет загудел в руке Олегсея, и юноша сразу приложил его к низу живота Антона, который прогнулся в спине от неожиданности. — Пока пусть будет вторая мощность. — Олежа медленно повёл вибрирующую головку по ложбинке пресса, — сейчас усложняем. Условие ты помнишь. Младший коснулся вибратором сначала цепочки между зажимами, а после плотно прижал его к нетронутому до этого соску. Антон съёжился от острого, но приятного жжения и издал даже не стон, а сдержанный вопль, отчего Олежа аккуратно дёрнул поводок и отложил вибратор. Звёздочкин захрипел и склонил голову на чужое плечо. — Антон... — Олежа поправил спавшие на лоб волосы любимого, — успокойся и слушай мой голос. Не буду я больше так. Старший снова опёрся спиной на жёсткое изголовье кровати. Хотелось сглотнуть целое море слюны во рту, но увы. — Сейчас наконец "освобожу" тебя, не пугайся, — Олежа стянул полотенце с чужой талии. Антон вздрогнул от мимолётного прикосновения к члену, а после почти подавился слюной от вернувшейся вибрации. Олежа продолжил: — Я коснулся вибратором основания твоего члена, сейчас поведу его вверх... — Слова сопровождались действиями, — мягко поглажу пальцами головку, дотрагиваясь до уретры...       Антон трепетал. Его скрытые маской глаза слезились. В голове был образ Олежи: непривычно властного, спокойного и такого... Возбуждающего. Один только его голос генерировал в чужой голове столько мыслей... Антон жалел, что ничего не видел. — ...Готов? Подвожу вибратор к самой головке, включаю максимальный режим... — Бормотал уже больше для себя Олежа. Сердце старшего пропустило пару ударов, по спине колким галопом протоптались мурашки. Из самых недр грудной клетки вырвался истеричный стон, густая слюна потекла ручьями и закапала на ключицы.       Антон ощутил мягкий толчок ладонью в грудь. Это был немой приказ держать себя в руках. — Тише. Убрал, — без какой-либо строгости произнёс Олежа, уже выключивший вибратор и стягивающий с себя бельё.       Младший аккуратно переместился на чужие бёдра. Антон дрогнул. Олегсей прекрасно ощущал, как горячее и влажное возбуждение Звёздочкина упирается в него сзади. Но всё же он совсем не торопился, дразня старшего шёпотом в самое ухо: — О, Антон, знал бы ты, как я тебя люблю. Я бы мог вечность трогать твоё подтянутое тело, целовать твою грудь, гладить шею... Слова меньшего текли в самый мозг Антона, щекоча и лаская его изнутри, вызывая волны мурашек. Душнов игриво тёрся промежностью о член Звёздочкина, периодически касался губами и влажным языком его шеи, продолжая сладкие речи. — Я чувствую, как ты меня хочешь, Антон. Всем телом чувствую. Ты бы мог держать меня за талию, видеть моё обнажённое тело, шептать мне непотребства на французском. Но не можешь, — Олежа положил одну руку на чужое плечо, а второй потеребил цепочку между сосками Антона, — попробуй представить: ты входишь в меня своим пульсирующим от возбуждения членом, я выдыхаю горячие стоны, извиваюсь. Тебе тесно во мне. Вжимаюсь в твоё тело, обрывисто дышу в шею... Чувствуешь всего меня изнутри... Внутри узко и горячо...       Антон жалобно застонал и помотал головой, как бы умоляя уже перейти к действиям. Олегсей намотал поводок на руку и подтянул к себе старшего. Юноша дотянулся до скромной бутылочки, выдавил немного лубриканта себе на ладонь и смазал себя и старшего. — Готов? — спросил Олегсей, пока вслепую направлял член ко входу. Послышалось сдавленное "угу". На шею Антона всё ещё давил натянутый ошейник, поэтому дышать было тяжелее, чем до этого.

Третий раунд.