Красный: потокол выживания

      Команда «Орион» вошла в Кафетерий. Это было самое просторное помещение на «The Skeld»: огромный круглый зал с панорамным окном, которое сейчас было задраено тяжелыми бронепластинами. В центре стоял тот самый массивный стол для совещаний, а в углу, за барной стойкой, тускло светилась панель автоматизированной кухни.       — Я сейчас съем собственные ботинки, — пробормотал Хёнджин, бессильно опускаясь на металлический стул. — Адреналин выжег всё.       Над стойкой вспыхнула голограмма маленького шарообразного робота с дружелюбным цифровым лицом.       — Приветствую, экипаж! Я - ваш гастро-ассистент «Бот-3000». Желаете сбалансированный обед или энергетический коктейль?       — Желаем всё, что не на вкус как пластмасса, — отозвался Чан, подходя к консоли.       Робот зажужжал, и из раздаточного окна начали выезжать подносы с герметичными контейнерами. Запах горячего риса и жареного протеина мгновенно заполнил стерильный воздух. На несколько минут в Кафетерии воцарилась тишина, нарушаемая только стуком приборов. Они ели жадно, почти не глядя друг на друга, словно еда могла вернуть их в тот мир, где они были просто студентами.       — Откуда он её берет? — вдруг спросил Уён, ковыряя палочками свой паек. — Нас восемь человек. Если мы застряли здесь надолго...       — Должен быть склад, — ответил Чан, вытирая рот салфеткой. — ИИ-помощник берет сырье из заднего отсека. Идемте, я хочу оценить наши ресурсы.       Они прошли за тяжелую гермодверь в глубине кухни. Перед ними открылось помещение склада. Длинные стеллажи уходили под самый потолок, заполненные белыми коробками с маркировкой «СУХПАЙОК: ТИП А».       Сан подошел к ближайшей полке и активировал терминал учета. Цифры на экране быстро замигали, ведя подсчет. Все замерли, глядя на экран.       — И как? — тихо спросил Феликс, стоя за спиной Минхо.       Сан обернулся, и его лицо не предвещало ничего хорошего.       — Нас восемь человек. Если мы будем питаться трижды в день, соблюдая норму... еды хватит ровно на две недели.       — Две недели недели? — Джисон едва не выронил свой контейнер. — И это всё? А потом?       — А потом склад пуст, — отрезал Сан. — Здесь нет системы гидропоники, нет возможности выращивать еду. Корабль рассчитан на короткий перелет или... на очень быструю игру.       — Это значит, что тот, кто устроил это, не планирует, что мы пробудем здесь больше месяца, — Сонхва подошел к пустым полкам в глубине склада и провел пальцем по металлу. — Либо нас спасут через 14 дней... либо к этому моменту спасать будет уже некого.       Слова Сонхва повисли в воздухе тяжелым грузом. Команда оглядела огромное помещение склада, которое теперь казалось им не хранилищем, а песочными часами, где вместо песка коробки с едой. Каждая съеденная порция приближала их к финалу.       — Посмотрите на это, — Сонхва указал на дальнюю стену склада. Там, за решетчатым полом, виднелись люки сброса мусора. — Система утилизации ведет прямо в открытый космос.       Феликс посмотрел на эти люки и невольно вздрогнул. Ему представилось, как в эти шлюзы вылетает не мусор, а кто-то из них. 0.4 секунды... вот сколько нужно, чтобы шлюз открылся и закрылся, навсегда избавляясь от «лишнего» игрока.       Минхо подошел к брату и почти незаметно коснулся его локтя.       — Нам нужно распределить дежурства, — громко объявил Минхо, привлекая внимание команды. — Раз еды мало, кто-то должен охранять склад. Мы не можем позволить панике заставить кого-то сожрать запасы раньше времени.       — Охранять склад от кого, Минхо? — Хёнджин прищурился, глядя на него. — От нас самих? Или от тебя?       — От Предателя, — спокойно ответил Минхо, выдержав взгляд. — Если он захочет нас уничтожить, ему даже не нужно нас убивать. Ему достаточно испортить систему охлаждения на складе, и через три дня мы сами начнем грызть друг другу глотки за последний сухарь.       Чан кивнул, признавая логику старпома. — Он прав. С этого момента на склад заходим только парами. Никаких исключений.       Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось. Теперь даже еда стала полем битвы. Он посмотрел на красный рукав своего костюма и подумал о том, что через две недели этот цвет может стать цветом его погребального савана в черной бездне.

***

      Тяжелая гермодверь склада с шипением встала в пазы, отрезая Феликса и Минхо от остальной команды. В помещении воцарилась гулкая, стерильная тишина, пахнущая картоном сухпайков и холодным металлом. Феликс стоял у самого входа, чувствуя, как внутри всё клокочет от смеси ярости и липкого ужаса.       Минхо не обернулся. Он медленно прошел вглубь склада и положил ладонь на массивный стальной рычаг люка утилизации мусора. В полумраке его черная фигура казалась частью тени.       — Ты видел это, Ликс? — голос брата прозвучал неестественно ровно. — Они выбрали нас. Самых близких. Какая ироничная сука это придумала.       Феликс почувствовал, как по спине пробежал холод. Он сделал шаг вперед, его голос дрожал, но в нем уже прорезались нотки того самого упрямства, которое всегда бесило родителей.       — О чем ты говоришь, Минхо? Какая разница, кто это придумал?! Мы должны признаться. Сейчас же. Мы выйдем туда, расскажем Чану... Он поймет. Он нас защитит. Мы же команда, мы «Орион»!       Минхо резко развернулся. В его глазах не было ни тени сомнения, только жесткая, расчетливая ярость, та самая, что ослепила его сегодня в ангаре.       — Признаться? Ты действительно думаешь, что после того, что мы услышали в Комнате связи, после того, что я сделал с Хонджуном, они нам поверят? — Минхо подошел вплотную, нависая над младшим братом. — Посмотри на это с их стороны: два брата, которые уже один раз скрыли ошибку ради рейтинга. Если мы сейчас скажем, что мы те самые убийцы, о которых предупреждал Красный Шлем, нас выкинут в этот люк быстрее, чем ты успеешь договорить.       — Но мы же не убийцы! — Феликс резко скинул руку брата, которую тот попытался положить ему на плечо. Его оранжевый комбинезон шуршал в тишине. — Я не собираюсь быть твоим соучастником в этом безумии.       — Послушай меня, строптивый ты идиот, — прошипел Минхо, хватая Феликса за предплечья. — Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно. Но правила этой чертовой игры написаны не мной. Нас двоих назначили Предателями. Если поймают одного - второй пойдет следом в шлюз просто по ассоциации. Хочешь доказать, что ты самостоятельный? Отлично. Тогда играй свою роль так, чтобы ни один мускул на твоем лице не дрогнул.       Феликс рванулся, высвобождаясь из хватки. Его грудь тяжело вздымалась, а глаза за стеклами очков сверкнули холодным, строптивым огнем.       — «Играй роль»? — процедил Феликс. — Ты серьезно думаешь, что если нам выдали эти дурацкие статусы, я тут же стану твоей тенью? Я не буду убивать, Минхо. Я добьюсь того, чтобы мы выжили, не становясь теми, кем нас хочет видеть этот «Красный Шлем». Я найду другой путь.       — Другого пути нет! — голос Минхо сорвался на хрип. — Или они, или мы. Это математика, Феликс. Та самая, которую ты так любил в навигации.       — Посмотрим, — Феликс поправил воротник своего оранжевого костюма и бросил на брата вызывающий взгляд. — Я буду играть. Но не по твоей указке. Я буду самым идеальным членом экипажа, которого этот корабль видел. Но если ты решишь пролить кровь без моего ведома, не жди, что я стану тебя покрывать. Я добьюсь всего сам, как всегда.       Минхо смотрел на него с горькой усмешкой. Он знал это упрямство.       — Договорились, — Минхо отошел к двери. — Будь идеальным. Но помни, в этой игре за «идеальность» не ставят баллы. За неё просто не выбрасывают в космос... пока что.       Дверь с шипением разошлась. В проеме стоял Хёнджин, прислонившись к косяку. Его оранжевый костюм казался тревожным пятном на фоне белого коридора. Его взгляд медленно переместился с раскрасневшегося Феликса на холодного Минхо.       — Вы чего там застряли? — Хёнджин подозрительно прищурился. — Снова делите наследство родителей или решаете, кто из вас больше виноват в том, что мы застряли в этой консервной банке?       Феликс прошел мимо Хёнджина, даже не взглянув на него, высоко задрав подбородок.       — Чан вызывает всех в Кафетерий, — бросил Хёнджин вслед оранжевой спине. — У нас первая системная ошибка. Электричество в нижних отсеках начало скакать.       Минхо коротко кивнул другу и последовал за братом. Они вышли в зал, где остальные ребята уже столпились у центрального стола.       — Итак, — Бан Чан ударил ладонью по металлической поверхности, привлекая внимание. — Игры кончились. Сан зафиксировал сбой в электрощитовой. Если мы не исправим это сейчас, свет погаснет по всему кораблю. Разделяемся на пары. Сан и Уён - в Реактор. Сонхва и Джисон - проверяют навигацию. — Чан сделал паузу, его взгляд остановился на Хёнджине и Феликсе. — Хёнджин, ты идешь с Феликсом в Электрику. Минхо... ты со мной. Нужно проверить камеры слежения на мостике.       Феликс замер. Работать в паре с Хёнджином - самым проницательным и резким из команды, было последним, чего он хотел. Он почувствовал на себе короткий, предостерегающий взгляд Минхо, но промолчал.       — Идем, штурман, — Хёнджин усмехнулся, поправляя перчатку. — Посмотрим, так ли ты хорош в проводах, как в картах.       Команда начала расходиться по темным коридорам. Феликс шагнул вслед за Хёнджином, чувствуя, как рука в кармане сжимает гаджет. На экране всё еще горело красным:

[ПРЕДАТЕЛЬ]

***

      Коридор, ведущий в Электрику, был самым узким и мрачным на всем «Skeld». Лампы здесь мигали с частотой предсмертного пульса, выхватывая из темноты то оранжевый комбинезон Хёнджина, то красную спину Феликса.       В самой щитовой стоял тяжелый гул, вибрирующий, пробирающий до костей. Стены были увешаны распределительными коробками, из которых пучками вырывались разноцветные провода.       — Ну и дыра, — бросил Хёнджин, прислонившись к дверному косяку и скрестив руки на груди. Его взгляд, острый и насмешливый, неотступно следовал за каждым движением младшего. — Чан явно переоценил наши способности. Я пилот, ты штурман. Мы должны смотреть на звезды, а не копаться в кишках этой железной рыбины.       Феликс ничего не ответил. Он подошел к центральному щитку и рывком открыл металлическую дверцу. Его пальцы слегка дрожали, когда он начал перебирать зажимы. Ему нужно было сосредоточиться, но присутствие Хёнджина за спиной ощущалось как физическое давление.       А потом воздух в тесном помещении изменился.       Блокаторы, которые Феликс втирал в кожу еще ранним утром в их с Минхо квартире, окончательно выветрились. Стресс, страх и осознание своей роли «предателя» заставили его организм работать на износ. Сквозь стерильный запах озона начал проступать тонкий, едва уловимый аромат, что-то среднее между ледяной мятой и сладковатым ароматом подсохшей на солнце хвои. Это был чистый запах омеги.       Хёнджин резко выпрямился. Его ноздри дрогнули. Запах ударил в голову, как крепкий ликер, заставляя инстинкты альфы вздыбиться. Он всегда знал, что Ликс пахнет приятно, но через слой химии это было лишь намеком. Сейчас же... это было приглашение. Глубоко внутри Хёнджин почувствовал рычание, которое едва подавил.       — Эй, Ликс-и, — голос Хёнджина стал ниже, приобретая вкрадчивые, опасные нотки. Он сделал шаг вперед, сокращая дистанцию. — Ты ничего не хочешь мне рассказать?       Феликс замер, его пальцы запутались в синих проводах.       — О чем ты? — буркнул он, не оборачиваясь. Щеки начало жечь. Он чувствовал, как Хёнджин стоит прямо за его плечом. От альфы пахло раскаленным металлом и чем-то мускусным, тяжелым.       — О том, почему ты так странно вел себя на складе с Минхо, — Хёнджин наклонился ниже, почти касаясь губами уха Феликса. — И о том, почему от тебя сейчас пахнет так, будто ты забыл, что мы в замкнутом пространстве с кучей голодных альф. Ты же знаешь, как это действует на нервы, м?       Феликс резко развернулся, прижавшись спиной к щитку. Его лицо пылало, а глаза за стеклами очков метали молнии.       — Мой запах - это не твоё дело, Хёнджин! И на складе мы просто... обсуждали семейные дела. Занимайся своими проводами.       Хёнджин не отступил. Напротив, он уперся рукой в стену рядом с головой Феликса, «запирая» его. Его глаза потемнели, в них читался вызов и то самое чувство, которое он так тщательно маскировал задиристостью. Он ненавидел то, как этот строптивый омега заставлял его сердце биться быстрее. Ненавидел, что это брат его лучшего друга.       — «Семейные дела», — повторил Хёнджин с усмешкой. — Вы выглядели так, будто решали, кого первым выбросить в космос. Знаешь, Ликс... ты всегда был слишком правильным. Слишком гордым. Но здесь, в темноте, твоя гордость тебе не поможет. Поможет только честность.       Он протянул руку и аккуратно, кончиками пальцев, заправил выбившуюся светлую прядь Феликса за ухо. Кожа к коже. Феликс вздрогнул, его дыхание сбилось.       — Ты боишься меня? — тихо спросил Хёнджин, внимательно изучая его лицо. — Или ты боишься того, что я могу оказаться тем самым предателем?       Феликс почувствовал, как в кармане вибрирует гаджет. Напоминание о его собственной лжи. Ему хотелось толкнуть Хёнджина, закричать, что это он, Феликс, здесь настоящий враг. Но вместо этого он лишь сильнее покраснел, не в силах отвести взгляд от губ альфы.       — Я никого не боюсь, — выдохнул Феликс, стараясь придать голосу твердость, хотя его коленки подгибались от густого аромата Хёнджина. — Просто дай мне закончить работу.       — Ну, заканчивай, — Хёнджин неохотно отстранился, но продолжал наблюдать за ним взглядом хищника. — Но учти, я чую твою ложь так же ясно, как и твой запах. И мне очень интересно, какая из них сломает тебя первой.       Феликс судорожно повернулся обратно к щитку, его руки дрожали так сильно, что он едва попадал проводами в пазы. Он понимал, Хёнджин самая большая угроза для его тайны. Потому что Хёнджин смотрел не на «штурмана», он смотрел на Феликса. И он видел слишком много.        В эту секунду тяжелая дверь Электрики с шипением разъехалась, впуская Сонхва и Джисона.       — Ну и что тут у вас? — голос Сонхва прозвучал неожиданно громко в давящей тишине отсека. — Вы тут проводами занимаетесь или решили в гляделки поиграть?       Сонхва остановился, переводя взгляд с Хёнджина на густо покрасневшего Феликса. Как самый старший и проницательный, он мгновенно уловил вибрирующее в воздухе напряжение и... запах. Сладковатый, тревожный аромат омеги, который в тесном пространстве щитовой ощущался почти осязаемо. Сонхва на секунду приподнял бровь, но тактично промолчал.       Джисон же, всё еще пребывающий в состоянии легкой паранойи после прослушивания записи в Комнате связи, нервно теребил рукава своего желтого костюма.       — Мы закончили в Навигации, — быстро заговорил он, заходя внутрь и озираясь по сторонам. — Там всё чисто, только пару предохранителей сменили. Чан сказал проверить, почему вы так долго копаетесь. Вам помощь нужна? Сан говорит, что напряжение в Реакторе всё еще скачет, значит, проблема где-то здесь.       Феликс судорожно схватился за первый попавшийся моток проводов, делая вид, что поглощен работой. Его сердце колотилось так сильно, что казалось, оно вот-вот выпрыгнет из груди.       — Помощь не помешает, — бросил Хёнджин, мгновенно надевая свою привычную маску задиристого и самоуверенного пилота. Он отошел к другому щитку, как будто ничего и не было. — Наш штурман, кажется, забыл, чем плюс отличается от минуса. Видимо, звезды вскружили ему голову больше, чем электрические схемы.       Феликс закусил губу, сдерживая резкий ответ. Он чувствовал, как Сонхва подошел ближе, становясь рядом с его щитком.       — Ликс, ты в порядке? — тихо спросил Сонхва, заглядывая ему в лицо. — У тебя щеки горят. Если тебе плохо, лучше сходи в Медпункт к Уёну, пока мы тут с Ханом закончим.       — Нет, я... я в норме, хён, — выдохнул Феликс, стараясь не смотреть в сторону Хёнджина. — Просто здесь очень душно. И этот гул... от него голова раскалывается.       — Гул - это полбеды, — Джисон уже сидел на корточках у распределительной коробки, подключая свой гаджет к системе. — Плохо то, что кто-то нахимичил с распределителем. Смотрите, — он указал на экран своего терминала, где красным мигала критическая ошибка. — Это не просто сбой. Кто-то вручную переставил фазы. Если бы мы не пришли сейчас, через десять минут здесь всё бы рвануло к чертям, и мы остались бы без света навсегда.       В комнате снова стало холодно. Феликс замер с занесенной рукой. Он знал, что он этого не делал. Значит... Минхо? Брат уже начал свою игру, пока он здесь краснел от подколок Хёнджина?       — Вручную? — голос Хёнджина стал опасным. Он медленно обернулся к ребятам. — То есть кто-то из нас зашел сюда до нашего прихода и подготовил этот сюрприз?       — Или кто-то из тех, кто здесь находился последние пять минут, — тихо добавил Джисон, и его взгляд невольно метнулся к Феликсу.       Феликс почувствовал, как по спине побежал ледяной пот. Он был в этой комнате. Хёнджин был здесь. Теперь любое их действие выглядело как попытка саботажа.       — Не мели чушь, Хан, — оборвал его Сонхва, хотя в его глазах тоже промелькнуло сомнение. — Давайте просто исправим это. Джисон, перехватывай управление на терминал. Ликс, Хёнджин - держите кабели, чтобы не было дуги.       Пока они вчетвером возились с проводами, Феликс физически ощущал, как доверие в группе превращается в прах. Хёнджин стоял напротив него, удерживая тяжелый кабель, и его глаза всё еще следили за Феликсом, теперь в них читалось не только влечение, но и мучительный вопрос.       Раздался тяжелый, вибрирующий звук, словно где-то в глубине корабля захлебнулся огромный насос. Свет в Электрике мигнул и сменился на тусклое, мертвенно-синее аварийное освещение.       — Что за... — Джисон судорожно застучал по клавишам своего терминала. — Связь! Ребята, связь в нижних отсеках полностью легла! Мы теперь даже не слышим, что происходит на мостике у Чана.       Сонхва нахмурился, глядя на распределительную панель, которую только что ковырял Феликс.       — Кто-то перерезал магистральный кабель данных. Прямо здесь, под носом.       Хёнджин медленно перевел взгляд на Феликса. В синем свете его лицо казалось высеченным из камня, а глаза превратились в две темные щели. Запах омеги всё еще витал в воздухе, но теперь он смешивался с горьким ароматом озона и страха.       — Ликс был у этого щитка один, пока я проверял предохранители в углу, — голос Хёнджина прозвучал пугающе спокойно. — Ты что-то нашел там, штурман? Или, наоборот, что-то потерял?       — Я ничего не резал! — Феликс вскинул руки, демонстрируя пустые ладони. Его щеки, еще недавно горевшие от смущения, теперь стали мертвенно-бледными. — Я просто пытался соединить клеммы, как сказал Сан по гарнитуре до того, как она сдохла!       — Хёнджин, не начинай, — Сонхва попытался встать между ними, но пилот лишь отмахнулся.       — А почему нет, Сонхва? — Хёнджин сделал шаг к Феликсу, загоняя его в угол между стеллажами. — Посмотри на него. Он дрожит. От него пахнет так, будто у него сейчас начнется течка или истерика. Или и то, и другое сразу. Ты слишком нервный для того, кто «просто чинит провода», Ликс.       Джисон вдруг вскрикнул, глядя на экран:       — О боже... Смотрите! Камеры!       Он развернул планшет к остальным. На зернистом черно-белом изображении было видно коридор у Медпункта. Там, в полумраке, мелькнула чья-то фигура в костюме. Фигура двигалась неестественно быстро, скрываясь в тенях за секунду до того, как камера в том секторе тоже погасла.       — Кто это...Минхо? Очень похоже на него, — прошептал Джисон, и его голос сорвался. — Он же должен быть с Чаном на мостике! Почему он внизу?       Феликс почувствовал, как земля уходит из-под ног.       Минхо. Брат уже начал.       Он понимал, что сейчас Хёнджин сложит два и два: странное поведение братьев на складе, запах Феликса, его нервозность и теперь Минхо, бродящий по кораблю там, где его быть не должно.       — Семейный подряд, — выплюнул Хёнджин. Его задиристость исчезла, сменившись чем-то темным и болезненным. — Ты отвлекал меня здесь своим запахом и красными щечками, пока твой братец обрубал нам хвосты? Так это работает, Феликс?       — Заткнись! — Феликс сорвался на крик, и в его голосе прорезалась та самая строптивость, которую Минхо просил спрятать. — Это не так! Минхо... он не мог...       — Тогда пошли и проверим, — Сонхва взял ситуацию под контроль, его голос был холодным и командным. — Мы не будем устраивать самосуд в щитовой. Джисон, хватай оборудование. Хёнджин, отойди от него. Мы идем в Медпункт. Если Минхо там, он объяснится. Если нет...       Сонхва не договорил, но все поняли.       Они вышли из Электрики плотной группой. Хёнджин шел позади Феликса, почти наступая ему на пятки. Феликс чувствовал его тяжелое, прерывистое дыхание на своей шее. Альфа был в ярости не только из-за возможного предательства, но и из-за того, что его собственное тело предавало его, заставляя желать того, кто, возможно, ведет их всех на бойню.       Внезапно из динамиков коридора раздался голос Бан Чана. Он был искажен помехами, но в нем слышалась неприкрытая паника:       — ВСЕМ... КТО СЛЫШИТ... СРОЧНО В МЕДПУНКТ! УЁН... ОН НАШЕЛ...       Связь оборвалась коротким визгом статики.       — Бегом! — крикнул Сонхва.       Они рванули по темному коридору. Феликс бежал, молясь только об одном, чтобы в Медпункте они увидели просто поломку, а не то, что окончательно разрушит их команду. Но в глубине души он уже знал, игра пошла по самому кровавому сценарию Минхо.       Когда четверка ворвалась в Медпункт, их встретил резкий запах спирта и слепящий свет ламп, которые здесь, в отличие от остального корабля, работали на полную мощность.       Уён сидел на полу, привалившись спиной к стерильно-белой стене. Его синий комбинезон казался почти черным в этом свете, а руки, прижатые к лицу, мелко дрожали. Вокруг него валялись пустые пластиковые лотки и обрывки упаковок.       — Уён! — Сан бросился к нему первым (он и Чан уже были там, прибыв с другой стороны корабля). — Ты цел? Что случилось?       Уён поднял голову. Его глаза были красными, а по лицу размазаны слезы. Он медленно поднял руку и указал на главный шкаф с медикаментами. Стеклянные дверцы были аккуратно открыты, не разбиты, а именно открыты, словно тем, кто это сделал, не нужно было спешить.       Полки были девственно чисты.       — Всё... — прошептал Уён, захлебываясь вдохом. — Все ампулы с седативными, все шприцы с обезболивающим... Даже антисептики и простейшие стимуляторы. Они забрали всё, Чан.       Сонхва подошел к шкафу и провел рукой по пустой полке. Его лицо окаменело.       — Это не просто кража ресурсов. Это стратегический ход. Нам оставили бинты и пластыри, но забрали то, чем можно... — он запнулся, подбирая слово.       — ...чем можно убить тихо, — закончил за него Хёнджин, чей голос прозвучал как удар хлыста.       Он обернулся к вошедшим, и его взгляд сразу нашел Минхо, который стоял чуть поодаль от Чана. Старший брат Феликса выглядел спокойным, но его дыхание было сбитым, а на рукаве черного костюма виднелось свежее пятно от какой-то технической смазки.       — Минхо, — Хёнджин сделал шаг к нему, игнорируя запах Феликса, который всё еще преследовал его. — Расскажи-ка нам, где ты был последние пять минут? Джисон видел тебя на камерах в этом секторе. До того, как они погасли.       Минхо медленно поднял взгляд. Его лицо не выражало ничего, кроме усталости.       — Я проверял проводку в коридоре, Хёнджин. Камеры начали барахлить, и я пошел посмотреть узел связи. Когда я услышал крик Уёна, я был уже у входа.       — Врешь, — Хёнджин подошел вплотную. — Ты был в этом секторе один. И теперь у нас нет лекарств. Ты решил подготовить почву? Чтобы никто не услышал, как ты всаживаешь шприц с паралитиком в шею кому-то из нас?       — Хватит! — Бан Чан встал между ними, его голос вибрировал от напряжения. — Мы не будем обвинять друг друга без доказательств. У нас пропали медикаменты, это факт. Но Минхо был со мной на мостике почти всё время...       — «Почти» не считается, Чан! — выкрикнул Джисон, вжимаясь в стену рядом с Феликсом. — Запись! Вы помните запись?! Они знают о нас всё! Предатель среди нас, и он только что лишил нас возможности лечиться!       Феликс стоял, не шевелясь. Он смотрел на пустые полки, и внутри него всё кричало. Он знал, что Минхо не было на мостике все эти пять минут. Он видел ту самую фигуру на камерах. Брат действительно начал действовать. Но зачем? Зачем воровать шприцы, если Минхо обещал, что Феликсу не придется пачкать руки?       — Если кто-то ранен или болен, мы теперь бессильны, — тихо сказал Сонхва, закрывая дверцу шкафа. — Тот, кто это сделал, хочет, чтобы мы боялись даже легкого недомогания. Он хочет, чтобы мы были беззащитны перед болью.       Уён внезапно вскочил на ноги, его взгляд метался от Феликса к Минхо.       — Вы... вы на складе были вдвоем, — пробормотал он. — О чем вы там говорили так долго?       В Медпункте воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Все глаза обратились к братьям Ли. Феликс почувствовал, как щеки снова начинают пылать, но теперь уже не от смущения, а от ледяного ужаса. Хёнджин стоял ближе всех, и Феликс чувствовал, как от альфы исходит волна недоверия, смешанная с тем самым темным влечением, которое только что вспыхнуло между ними в Электрике.       — Мы говорили о доме, — твердо произнес Феликс, выходя вперед и задирая подбородок. — О том, как сильно мы ненавидим этот корабль. Если вы хотите обвинить нас только потому, что мы братья, то начинайте прямо сейчас. Но знайте, пока вы ищете врагов среди своих, настоящий предатель, возможно, прямо сейчас стоит за вашей спиной и смеется.       Минхо едва заметно ухмыльнулся, глядя на строптивого брата.       Хороший актер, — промелькнуло в его глазах.       — Обыщите нас, — спокойно добавил Минхо, вытягивая руки в стороны. — Обыщите каждого. Если шприцы здесь - игра окончена.       Чан тяжело вздохнул.       — Обыскивать никого не будем. Пока что. Мы возвращаемся в Кафетерий. Все вместе. С этого момента никто, слышите, никто не имеет права находиться в отсеке один. Даже в туалет по двое. Иначе следующее, что мы найдем, будут не пустые полки, а пустые кресла за столом.       Команда медленно потянулась к выходу. Феликс шел, чувствуя на своем затылке взгляд Хёнджина. Он понимал, шприцы Минхо спрятал надежно. И теперь у них в арсенале было восемь смертельных доз тишины.

***

      В Кафетерии было неуютно. Холодный свет ламп отражался от стальной поверхности круглого стола, за которым собралась команда «Орион». Еда была забыта; теперь на кону стояли их жизни. Бан Чан, измотанный ролью лидера в этом кошмаре, открыл на своем терминале карту отсеков.       — Порядок такой, — голос Чана был охрипшим. — Мы не можем контролировать весь корабль, но мы можем контролировать друг друга. С этого момента перемещаемся и спим строго по парам. Двери жилых комнат будут заблокированы в парном режиме.       Он обвел взглядом присутствующих.       — Сначала я думал поставить Уёна с Феликсом. Вы оба омеги, вам будет комфортнее...       — Чан-хён, нет, — перебил его Уён, инстинктивно придвигаясь ближе к Сану и сжимая его ладонь под столом. Его голос дрожал. — В такой ситуации... я доверяю только Сану. Пожалуйста. Если мне суждено проснуться или не проснуться, я хочу, чтобы рядом был он.       Сан молча сжал пальцы Уёна, глядя на капитана взглядом, не терпящим возражений. Чан тяжело вздохнул и кивнул, делая пометку в терминале.       — Ладно. Сан и Уён - первая пара. Сонхва и Джисон - вторая, — он поднял глаза на братьев Ли. Те сидели по разные стороны стола, стараясь не смотреть друг на друга. — Минхо, Феликс... Вас двоих мне придется разделить. Хонджун был прав в одном: вы слишком сильно прикрываете друг друга, и это мешает объективности. После истории в Медпункте... это необходимо для безопасности всей группы.       Минхо напрягся, его челюсть плотно сжалась, но он промолчал.       — Минхо, ты идешь со мной. А Феликс... — Чан перевел взгляд на оранжевую форму пилота, — Феликс идет с Хёнджином.       — Что?! — Феликс подскочил на месте, его лицо мгновенно залило краской негодования. — Чан, это издевательство! Почему я должен быть с ним? Он весь час в Электрике только и делал, что допрашивал меня и... и вел себя как придурок! Я лучше буду спать в коридоре!       — Сядь, Феликс, — властно осадил его Чан. — Это приказ капитана. Хёнджин один из лучших бойцов в нашей группе, если что-то случится, он сможет тебя защитить... или остановить.       Хёнджин, до этого молча качавшийся на задних ножках стула, медленно опустил его на пол. Он вальяжно откинулся на спинку, закинув руки за голову. Его взгляд, ленивый и опасный, ощупывал Феликса с головы до ног.       — Не кипятись, Ликс-и, — усмехнулся Хёнджин, обнажая зубы в подобии улыбки. — Я обещаю присмотреть за твоим «странным» поведением. Если это просто гормоны бьют в голову из-за того, что ты забыл про блокаторы, я потерплю. Омежья течка в замкнутом пространстве, то еще испытание для альфы, но я справлюсь. — Феликс задохнулся от возмущения, но Хёнджин не дал ему вставить и слова, продолжая уже холоднее, — но если наш маленький штурман всё-таки решит, что он Предатель... — Хёнджин обвел взглядом остальных парней, — то расклад простой. Если я не выйду из комнаты утром, или если меня найдут с дыркой в горле, вы будете точно знать, что это сделал младший Ли. Моя смерть станет вашим главным доказательством. Так что, Ликс, — он подмигнул Феликсу, чьи глаза расширились от шока, — если ты меня убьешь, тебя выкинут в космос следующим же рейсом. Чистая математика.       Хёнджин сказал это с легкой смешинкой в голосе, словно разыгрывал приятеля в баре, но в Кафетерии воцарилась гробовая тишина. Никто не засмеялся. Джисон вздрогнул, а Сонхва посмотрел на Хёнджина с глубокой печалью.       — Это не шутки, Джин-а, — тихо сказал Чан. — Но схема рабочая. Идите по комнатам. Через пять минут начнется комендантский час, и общая система освещения будет отключена.       Феликс стоял, чувствуя себя загнанным в угол. Он посмотрел на Минхо, надеясь на поддержку, но брат лишь коротко и жестко кивнул ему, подтверждая: «Играй свою роль».       — Идем, «напарник», — Хёнджин поднялся, бесцеремонно схватив Феликса за предплечье. — Нас ждет уютная двухместная каюта и очень долгая ночь.       Феликс строптиво дернул рукой, но Хёнджин держал крепко. Омега лишь злобно хмыкнул, стараясь скрыть, как сильно дрожат его пальцы под взглядом этого невыносимого альфы, который только что добровольно вызвался быть его живым щитом или его первой жертвой.

***

      Дверь красной каюты Феликса захлопнулась, и пространство тут же сжалось до размеров консервной банки. Каюта была рассчитана строго на одного: узкая полка-кровать, вмонтированная в стену, крохотный столик и тот самый иллюминатор с видом на бездну.       Хёнджин, будучи намного выше и шире Феликса, казался в этой комнате инородным объектом. Он стоял посреди узкого прохода, почти касаясь головой потолка.       — Ну и конура, — Хёнджин усмехнулся, бросая взгляд на аккуратно застеленную постель Феликса. — Даже в тюрьмах камеры просторнее. Как ты тут помещаешься, штурман? Хотя ты у нас мелкий, тебе в самый раз.       Феликс стоял у двери, скрестив руки на груди.       — Мог бы пойти в свою каюту, если тебе здесь тесно. Я бы с радостью запер дверь изнутри.       — И дать тебе шанс доделать то, что вы с братом начали? Ну уж нет, — Хёнджин бесцеремонно сел на край единственной кровати, отчего та жалобно скрипнула. — Чан сказал «вместе», значит, будем наслаждаться обществом друг друга.       Он откинулся назад, упираясь локтями в подушку Феликса, и вызывающе посмотрел на омегу.       — Признавайся, Ликс-и. Ты ведь этого и хотел? Чтобы мы остались одни, без лишних глаз. Ты так старательно не пил свои блокаторы... этот твой запах... — Хёнджин потянул носом воздух, и его глаза на мгновение потемнели. — Ты же понимаешь, как это работает? Ты пытаешься выбить меня из колеи, соблазнить, чтобы я потерял бдительность? Это твой метод убийства?       Феликс почувствовал, как к горлу подкатывает ком ярости.       — Ты самовлюбленный придурок, Хёнджин! Мои блокаторы закончились, потому что нас похитили, а не потому что я планирую «соблазнять» тебя в этой дыре!       — Да ну? — Хёнджин резко встал, делая шаг к Феликсу. В проходе между кроватью и стеной было так мало места, что они почти соприкасались костюмами. — А по-моему, ты просто боишься. Боишься, что я раскушу тебя раньше, чем ты успеешь достать нож. Ты ведь предатель, Ликс? Скажи это. Признайся мне сейчас, и, может быть, я помогу тебе... спрятаться.       Он наклонился, почти касаясь кончиком носа щеки Феликса. Запах мяты и хвои стал невыносимо острым. Хёнджин давил своим присутствием, своей близостью, пытаясь сломить волю младшего.       Но Феликс не отвел взгляд. Он смотрел прямо в глаза альфы, тяжело дыша.       — Ты не поможешь мне, Хёнджин. Ты просто хочешь чувствовать себя правым. Ты хочешь, чтобы я оказался монстром, потому что так тебе будет легче ненавидеть меня за то... что ты на самом деле ко мне чувствуешь.       Хёнджин замер. Его маска задиры на мгновение дала трещину. Он хотел что-то ответить, съязвить, но в этот момент корабль снова глухо содрогнулся. Свет в каюте моргнул и сменился на тревожный темно-синий.       И тут Феликс увидел это.       Рука Хёнджина, которая лежала на стене каюты, мелко задрожала. Его дыхание, только что было уверенным и напористым, вдруг стало рваным. Альфа непроизвольно зажмурился, и его плечи напряглись так, словно он ждал удара в спину.       В этой абсолютной тишине, нарушаемой только гулом вентиляции, Феликс понял, Хёнджину не просто страшно. Он в ужасе. Весь его гонор был лишь тонкой скорлупой, которая сейчас треснула от одного толчка корабля.       — Хёнджин... — тихо позвал Феликс. Его гнев испарился, сменившись странным чувством сострадания. — Посмотри на меня.       Хёнджин открыл глаза. В них больше не было вызова, только неприкрытая, почти детская уязвимость и паника.       — Эта жестянка развалится, — прошептал он, и его голос был лишен всякой силы. — Мы просто в консервной банке посреди ничего. Одно неверное движение и нас выкачает в вакуум. Временами я... я ненавижу космос, Феликс. Такой далекий космос.       Он медленно опустился на пол каюты, привалившись спиной к кровати и обхватив колени руками. Это был не «звездный альфа» Института. Это был напуганный парень, который больше не мог играть свою роль.       Феликс помедлил секунду, а затем медленно опустился на пол рядом с ним. В тесной каюте их плечи соприкасались.       — Я не предатель, Джин-и, — тихо сказал Феликс, и в этот момент он сам почти поверил в свою ложь, потому что она была необходима им обоим. — Я такой же, как ты. Я тоже хочу домой.       Хёнджин повернул голову к нему. Его взгляд упал на губы Феликса, затем снова в глаза. В синем аварийном свете они казались единственными живыми существами во всей вселенной.       — Обещай мне, — выдохнул Хёнджин, сокращая те немногие сантиметры между ними. — Обещай, что если кто-то из нас... если это случится... ты не оставишь меня одного в темноте.       Феликс почувствовал, как сердце пропускает удар. Он знал, что Минхо ждет от него действий. Но глядя на Хёнджина, он понял, что не сможет.       — Обещаю, — прошептал он.       Хёнджин закрыл глаза и, преодолев последнюю дистанцию, уткнулся лбом в плечо Феликса, вдыхая его аромат. В эту ночь в тесной каюте Феликс спал на узкой койке, даже не сняв с себя костюм, а Хёнджин на полу, и страх перед космосом на время отступил перед присутствием другого человека.

***

      Синий аварийный свет в каюте едва разгонял густой мрак. На цифровом табло терминала тускло светились цифры - 04:12. Тишину нарушало только тяжелое, мерное дыхание Хёнджина, который так и заснул на полу, привалившись спиной к кровати Феликса. Даже во сне его брови были нахмурены, а пальцы судорожно сжимали край одеяла.       Тихий, едва слышный скрежет металла о металл заставил Феликса мгновенно открыть глаза. Звук шел сверху.       Феликс затаил дыхание, боясь пошевелиться. Прямо над его головой решетка вентиляции медленно, миллиметр за миллиметром, отошла в сторону. В темном проеме показались знакомые холодные глаза. Минхо. Его лицо, перепачканное технической пылью, казалось маской призрака в этом синем свете.       Минхо не произнес ни звука. Он лишь выразительно посмотрел на Феликса, затем перевел взгляд на дверь каюты и поднял пять пальцев.       «Выходи. Пять минут».       Феликс почувствовал, как сердце ухнуло в пятки. Он посмотрел вниз на Хёнджина. Тот спал так близко, что Феликс чувствовал тепло его тела. Альфа доверился ему, открылся, показал свою слабость, и теперь Феликс должен был ускользнуть под покровом ночи, чтобы встретиться с другим Предателем?       Феликс отчаянно и резко мотнул годовой. «Нет. Я никуда не пойду», — прочиталось в его жестком взгляде.       Минхо прищурился. В его глазах вспыхнуло опасное нетерпение. Он медленно просунул руку в проем вентиляции, указывая пальцем вниз, в саму каюту, а затем на свои губы. Жест был предельно ясен:       «Если ты не выйдешь, я спущусь сюда и буду говорить здесь. Прямо при нем».       Феликс обреченно закрыл глаза и закусил губу до боли. Старший брат не блефовал. Он был готов поставить под удар их обоих, лишь бы добиться своего. Ликс ненавидел эту его черту идти напролом, не считаясь с чувствами окружающих.       Осторожно, стараясь не задеть Хёнджина, Феликс спустил ноги с койки. Каждый шорох ткани казался ему грохотом обвала. Он на мгновение замер, когда Хёнджин во сне что-то пробормотал и перевернулся на другой бок, но, к счастью, не проснулся.       Феликс поправил на себе красный костюм и, стараясь не дышать, подошел к двери. Панель тихо пискнула, когда он ввел код разблокировки.       Он вышел в пустой коридор жилого сектора. Воздух здесь был ледяным. Через секунду из соседней вентиляционной отдушины бесшумно, словно тень, спрыгнул Минхо. Он приземлился на носки, не издав ни звука.       — Ты с ума сошел? — прошептал Феликс, вжимаясь в стену. — Если Хёнджин проснется и не найдет меня... Он и так в каждом моем вздохе видит предательство!       — Именно об этом я и хотел поговорить, — Минхо схватил брата за плечо, встряхивая. — Твой «напарник» слишком громко лает. Он единственный, кто открыто продвигает теорию о том, что мы крысы. Его нужно заткнуть, Ликс. Завтра я планирую саботаж в Электрике, и мне не нужно, чтобы этот пилот дышал мне в затылок.       — Оставь его в покое, Минхо! — Феликс строптиво дернул плечом. — Хёнджин не опасен. Он... он просто напуган. Ты не видел его там, в каюте. Он боится этого корабля больше, чем смерти. Он не строит заговоры, он просто пытается выжить. Он хороший человек, и он нам не враг!       Минхо замер, внимательно изучая лицо младшего брата. Уголок его губ дернулся в холодной, понимающей усмешке.       — Защищаешь его? После всего, что он наговорил в кафетерии? — Минхо сделал шаг ближе, понижая голос до опасного шепота. — Послушай меня, Ликс. Если ты так печешься о его шкуре, у меня есть для тебя задание. Раз он так сильно на тебя реагирует, раз он не может оторвать глаз от твоего «незаблокированного» запаха, используй это.       — О чем ты... — Феликс осекся, понимая, куда клонит брат.       — Отвлеки его собой, — отрезал Минхо. — Соблазни его. Сделай так, чтобы у него в голове не осталось места для подозрений и теорий заговора. Заставь его думать только о тебе, а не о том, что мы делаем с кораблем. Пусть он захлебнется своим влечением к тебе, пока я буду заниматься делами. Это твой вклад в наше выживание.       — Ты предлагаешь мне... — Феликс задохнулся от возмущения, его щеки вспыхнули. — Ты предлагаешь мне использовать его чувства? Это низко даже для тебя!       — Низко - это вылететь в открытый космос из-за того, что твой любовник оказался слишком догадливым, — Минхо толкнул Феликса обратно к двери каюты. Минхо почувствовал колебание брата и, не давая ему опомниться, резко сократил дистанцию. Он схватил Феликса за воротник красного костюма, притиснув его затылком к холодному металлу переборки. Его голос теперь звучал не просто сухо, в нем слышался скрежет отчаяния и первобытной жажды жизни. — Ты не обожаешь меня, Ликс, я знаю, — прошипел Минхо прямо в лицо брату. — Мы годами едва переносили друг друга, и родители всегда ставили нас в пример только для того, чтобы мы еще сильнее грызлись. Но сейчас всё это мусор. Ты понимаешь?! — Минхо тряхнул его, заставляя Феликса смотреть себе в глаза. — Посмотри на меня! Ты действительно хочешь, чтобы наши тела разорвало в вакууме? Ты хочешь, чтобы твои куски метались по этой черной бездне, пока не превратятся в ледяную пыль? Или ты хочешь увидеть, как меня, твоего единственного брата, вышвыривают за шлюз, потому что твой драгоценный Хёнджин оказался слишком проницательным альфой?       — Перестань... — выдохнул Феликс, пытаясь оттолкнуть его, но руки брата были как стальные тиски.       — Нет, не перестану! — Минхо понизил голос до ядовитого шепота. — Хёнджин - это ключ. Если он продолжит копать под нас, мы трупы. Ты можешь сколько угодно строить из себя гордого омегу, но сейчас твоя строптивость - это наш смертный приговор. Ты хочешь моей смерти, Феликс? Ты так сильно меня ненавидишь?       Феликс замер. Его губы дрогнули. Как бы они ни ругались, как бы ни злились друг на друга в Институте, Минхо был его кровью. Единственным осязаемым куском его прошлой жизни на этом проклятом корабле. Образ брата, задыхающегося в безвоздушном пространстве, на мгновение вспыхнул в голове Феликса, вызывая тошноту.       — Я не хочу... чтобы ты умирал, — едва слышно прошептал Феликс.       — Тогда сделай то, что я сказал, — Минхо медленно отпустил его воротник, разглаживая ткань ладонью, словно извиняясь за грубость, но его взгляд оставался беспощадным. — Приручи его. Заставь его задыхаться не от подозрений, а от желания. Пусть его инстинкты альфы сожрут его мозги. Тебе не нужно его любить, Ликс. Тебе нужно просто сделать так, чтобы он перестал смотреть на нас как на врагов.       Минхо отступил на шаг обратно к вентиляционному люку.       — Выживи сам и дай выжить мне. Это единственный экзамен, который нам действительно нужно сдать.       План Минхо был отвратительным, но в одном брат был прав: Хёнджин был слишком близко к истине. Феликс посмотрел на свои дрожащие руки. Сможет ли он действительно пойти на это? Соблазнить того, кто только что открыл ему свою душу, чтобы спасти брата-убийцу?       Когда Феликс вернулся в каюту, он не пошел к своей койке. Он сел на пол, совсем рядом со спящим Хёнджином. Запах альфы теперь ощущался иначе, он больше не пугал, он стал инструментом. Феликс смотрел на красивое, измученное лицо Хёнджина и чувствовал, как внутри него что-то окончательно ломается.       Минхо был прав. Космос не прощает морали.       Феликс протянул руку и почти коснулся пальцами виска Хёнджина, но в последний момент отдернул руку. 0.4 секунды и Феликс понял, что его собственная игра в «идеального члена экипажа» только что стала в разы грязнее.