Красный: потокол выживания

      Тускло-желтый свет искусственного утра медленно заполнил каюту, вытесняя тревожные синие тени. Хёнджин нахмурился во сне и медленно открыл глаза, пытаясь осознать, где он находится. Жесткий пол и гул вентиляции напомнили о реальности быстрее, чем он успел окончательно проснуться.       Но первое, что он увидел, был Феликс.       Омега сидел на полу совсем рядом, буквально в паре сантиметров от него. Его взгляд, обычно строптивый и колючий, сейчас казался мягким, подернутым какой-то странной, тягучей дымкой.       — Ликс?.. — голос Хёнджина после сна был низким и хриплым. Он замер, боясь пошевелиться. — Ты чего не на койке?       Феликс не ответил словами. Он медленно подался вперед, сокращая дистанцию до минимума, так что Хёнджин почувствовал кожей исходящий от него жар. Запах омеги, теперь уже совсем чистый, без капли химии, заполнил легкие альфы, выбивая из головы все мысли о саботаже, шприцах и подозрительном Минхо.       Феликс смотрел прямо в глаза Хёнджина, и в этом взгляде читалась странная покорность. Омега убеждал себя, что делает это не ради плана брата. Он просто хотел забыться. Последние отношения с бывшим-моральным уродом оставили после себя только холод, а Хёнджин... Хёнджин, несмотря на свою задиристость, был здесь, он был теплым, он был сильным и, кажется, он действительно за него боялся.       — Просто... — Феликс едва коснулся кончиками пальцев колена Хёнджина. — Вчера было слишком страшно. Я не хочу больше воевать с тобой.       Хёнджин почувствовал, как по спине пробежал разряд электричества. В его мозгу вспыхнул сигнал тревоги - слишком резкая перемена, слишком вовремя. Но инстинкты альфы оказались громче. Видя перед собой раскрасневшегося омегу, который льнет к нему в поисках защиты, Хёнджин невольно расслабился.       Это просто биология, — пронеслось в его голове. — Блокаторы вышли, ночь в тесноте... Его просто тянет к сильному альфе, это заложено в генах. Он наконец-то понял, что я его единственная опора здесь.       Хёнджин медленно поднял руку, намереваясь коснуться щеки Феликса, его пальцы уже почти ощутили нежную кожу...       Резкий, дребезжащий звук зуммера разорвал интимную тишину каюты.       — ВНИМАНИЕ ЭКИПАЖУ. ОБЩИЙ СБОР В КАФЕТЕРИИ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ. ЗАВТРАК И ПОСТАНОВКА ЗАДАЧ НА ДЕНЬ, — раздался по громкой связи монотонный голос ИИ-помощника.       Хёнджин вздрогнул и отпрянул, словно его ударило током. Очарование момента рассыпалось. Он тряхнул головой, прогоняя наваждение, и неловко поднялся на ноги, стараясь не смотреть на Феликса, который остался сидеть на полу, тяжело дыша.       — Нам... нам пора, — буркнул Хёнджин, поправляя свой оранжевый костюм и отворачиваясь к двери. Его сердце всё еще бешено колотилось. — Чан не любит, когда опаздывают. Иди... приведи себя в порядок.       Феликс поднялся, чувствуя, как внутри всё дрожит. Первый шаг был сделан. Хёнджин поверил. Но цена этой веры была слишком высокой, теперь Феликсу придется играть в любовь на глазах у всех, пока его брат готовит следующий удар.

***

      В Кафетерии уже вовсю пахло разогретым суррогатом кофе и синтетическими тостами. Ребята рассаживались за круглым столом, сонные и помятые после первой ночи в изоляции.       Хёнджин вошел первым, стараясь держаться подчеркнуто официально, но его выбивал из колеи собственный пульс, всё еще гудевший в ушах. Следом за ним шел Феликс. Омега низко опустил голову, пряча за светлыми прядями раскрасневшиеся щеки, но его запах - густой, сладкий, пахнущий ледяной мятой и пробудившейся природой, заполнил зал раньше, чем он успел сесть на свое место.       Уён, который как раз зачерпывал ложкой кашу, замер. Его ноздри дрогнули, а на губах расплылась хитрая, почти кошачья ухмылка. Он переглянулся с Саном, который приобнимал его за плечи, и весело подмигнул Феликсу.       — Ого, — протянул Уён, разряжая свинцовую тишину. — Кажется, в жилом блоке ночью было гораздо жарче, чем у нас. Ликс-и, ты так сияешь, что нам скоро не понадобятся лампы. Хёнджин, не знал, что ты такой эффективный «успокоитель» для нервных омег.       Джисон прыснул в кулак, а Сонхва мягко улыбнулся, хотя в его глазах всё равно читалась тревога.       — Заткнись, Уён, — беззлобно огрызнулся Хёнджин, усаживаясь на стул и принимаясь с преувеличенным интересом изучать свой паек.       Феликс почувствовал на себе взгляд Минхо. Брат сидел напротив, его лицо было непроницаемым, но в глубине зрачков сверкнуло одобрение.       «Молодец. Продолжай», — транслировал весь его вид.       Романтическое напряжение и легкие смешки создали иллюзию нормальности, но она продержалась ровно до того момента, пока в дверях не появился Бан Чан.       Капитан выглядел ужасно. Его костюм был расстегнут у ворота, глаза покраснели от бессонницы, а в руках он сжимал планшет с данными системы безопасности. Он не пошел за едой, а сразу встал во главе стола.       — Перестаньте смеяться, — глухо произнес Чан. Его голос мгновенно оборвал все шутки.       — Чан-хён, что случилось? — Сан мгновенно подобрался, его рука на плече Уёна напряглась.       Чан положил планшет на стол и развернул экран к команде. На нем мигала красная иконка в секторе Оружейной.       — Ночью, пока мы спали за заблокированными дверями, кто-то получил доступ к управлению внешними шлюзами, — Чан сглотнул, глядя на ребят. — Но это не саботаж систем. Это сообщение.       — Какое сообщение? — спросил Сонхва, бледнея.       — В Оружейной из ячеек пропало всё табельное оружие. Два лазерных резака и один паралитический пистолет. Но это не самое страшное. Вентиляция в Оружейной была вскрыта, и там, прямо на стене, кровью... или чем-то очень похожим на неё... написано: «КТО ИЗ ВАС ПЕРВЫМ СТАНЕТ МУСОРОМ?»       В Кафетерии стало так тихо, что слышно было, как работает система рециркуляции воздуха. Легкий флирт Уёна и мягкий взгляд Феликса в сторону Хёнджина мгновенно испарились, сменившись ледяным ужасом.       — Кровью? — прошептал Джисон, хватаясь за край стола. — Но мы же все были в комнатах! Двери были заперты!       — Значит, либо кто-то из вас умеет проходить сквозь стены, — Чан медленно перевел взгляд с Минхо на Феликса, а затем на Хёнджина, — либо у Предателя есть мастер-код, который открывает любые замки. Мы больше не в безопасности в своих каютах. Никто из нас.       Феликс почувствовал, как рука Хёнджина под столом непроизвольно дернулась и сжала его ладонь. На этот раз это не было игрой или соблазнением, альфа искал опору, его пальцы были ледяными.       — Мы идем в Оружейную, — скомандовал Чан. — Все вместе. И не дай бог я увижу, что кто-то отстал хоть на шаг.       Команда ввалилась в Оружейную, окруженную тяжелым запахом железа и свежей химии. На центральной стене, прямо над пустыми стойками для оружия, красовалась багровая надпись:

«КТО ИЗ ВАС ПЕРВЫМ СТАНЕТ МУСОРОМ?».

      Сонхва подошел ближе и коснулся пальцем края буквы.       — Это краска, — выдохнул он с облегчением, которое тут же сменилось новой тревогой. — Красный концентрат из мастерской.       — Посмотрите туда, — Хёнджин указал на потолок. Решетка вентиляции в углу висела на одном болте, обнажая черный зев шахты. — Крыса ушла через верх. — Не дожидаясь команды Чана, Хёнджин подтянулся и запрыгнул в узкий проход. Его оранжевый костюм скрылся в темноте. Остальные замерли внизу, слушая гулкий скрежет металла и тяжелое дыхание пилота. Через минуту голос Хёнджина, приглушенный эхом, раздался прямо над ними. — Вы не поверите... Шахта идет прямо, потом поворот налево... выход через тридцать метров. — Послышался глухой удар, скрежет отодвигаемой решетки, и Хёнджин спрыгнул обратно... но уже из коридора. Он стоял у открытой двери каюты, где они провели ночь. — Этот лаз ведет прямиком в комнату Феликса, — медленно произнес Хёнджин, и его голос больше не был теплым.       Все головы синхронно повернулись к Феликсу. Омега застыл, чувствуя, как по спине стекает ледяной пот. Взгляды друзей стали острыми, как лезвия. На его красном костюме следы краски были бы абсолютно незаметны.       — Феликс? — Чан сделал шаг к нему. — Ты штурман, ты лучше всех знаешь чертежи вентиляции. Ночью ты был прямо под этим люком.       Феликс судорожно сглотнул. Он вспомнил лицо Минхо в шахте. Вспомнил те самые пять минут. Он не мог сдать брата - это означало бы смертный приговор для обоих. Но тишина затягивалась, становясь обвинительным приговором.       — Подождите, — подал голос Сан, выходя вперед. — Мы же в костюмах нового поколения. В наручные терминалы вшиты био-трекеры сна. Они фиксируют пульс, фазы бодрствования и время сна. Если кто-то ползал по шахтам, его пульс должен был подскочить, а время бодрствования увеличиться.       — Проверяй, — отрезал Чан.       Сан начал с Феликса. Омега протянул дрожащую руку. На экране терминала высветилась диаграмма.       — Так... Феликс проснулся ровно в 04:12. Бодрствовал десять минут. Пульс немного повышен, но не критично. Снова уснул в 04:22 и проспал до подъема. Десять минут... Ликс, что ты делал?       — Я... я выходил в туалет, — быстро ответил Феликс, стараясь, чтобы голос не сорвался.       Чан кивнул. Десять минут слишком мало, чтобы вскрыть Оружейную, украсть оружие и написать послание. Подозрение чуть ослабло. По очереди все начали показывать свои данные. Минхо спокойно протянул свой терминал: ровная линия сна, глубокая фаза с полуночи до семи утра. Идеальный график. Феликс едва не вскрикнул, он догадывался, что брат перепрограммировал систему, обманув трекеры, иначе как бы Минхо обошел трекер? Но омега промолчал.       Очередь дошла до Сонхва. Самый спокойный и рассудительный член экипажа медленно поднял руку. Сан нахмурился, глядя на цифры.       — Сонхва-хён... — Сан поднял глаза на старшего. — У тебя всего два часа сна за всю ночь. С трех до пяти утра. Всё остальное время ты бодрствовал.       Тишина в Оружейной стала еще тяжелее. Джисон, который спал с Сонхва в одной паре, испуганно отпрянул.       — Хён? Но ты же лежал на кровати... я думал, ты спишь!       Сонхва обвел всех усталым взглядом. Его лицо было бледным.       — Я не мог уснуть, — тихо ответил он. — Я просто лежал и смотрел в потолок. Думал о том, что нас ждет. Разве это преступление страдать от бессонницы на корабле смерти?       Хёнджин подошел к Сонхва вплотную, его рука непроизвольно легла на пояс, где раньше должно было висеть оружие.       — Бессонница - это удобно, хён. Особенно когда нужно успеть сделать столько дел в темноте, пока напарник видит десятый сон.       — Я никуда не выходил! — голос Сонхва дрогнул. — Проверьте логи дверей!       — Логи можно взломать, если у тебя есть доступ, — заметил Минхо, и в его голосе Феликс услышал скрытое торжество. Брат мастерски переводил огонь на другую цель.       Феликс посмотрел на Сонхва. Он знал, что тот невиновен, но также знал, что правда о его собственной встрече с Минхо в четыре утра разрушит всё. Сонхва побледнел, его пальцы вцепились в край пустой оружейной стойки. Взгляд самого старшего из «Ориона», обычно полный мудрости и спокойствия, сейчас метался от одного лица к другому, отражая нарастающую панику.       — Я не выходил из каюты! — сорвался на крик Сонхва. — Да, я не спал, но я был там! Джисон, скажи им! Я просто лежал... я боялся закрыть глаза!       — Хён, но я же спал... я не мог видеть, был ты там или нет, — прошептал Джисон, вжимая голову в плечи.       — Вы ищете предателя не там! — Сонхва задыхался, его голос сорвался на хрип. — Если вы хотите знать правду о том, что происходит по ночам, то почему никто не спрашивает Уёна? В три часа ночи я слышал, как в их каюте кто-то плакал, а потом... потом я слышал звук открывающейся панели! Я думал, мне причудилось из-за стресса, но Уён, ты ведь тоже не спал всё время, так?!       Уён вздрогнул, его лицо мгновенно стало белым. Сан выступил вперед, закрывая собой партнера, и яростно посмотрел на Сонхва.       — У Уёна была паническая атака, и я успокаивал его! Не смей перекладывать свою вину на него, хён! Трекеры Уёна в порядке!       — Довольно! — голос Бан Чана прогремел под сводами Оружейной, заставив всех замолчать. — Мы превращаемся в зверей. Сонхва, твои показатели бодрствования самые подозрительные на данный момент. Я не могу рисковать.       Чан повернулся к Сонхва, и в его глазах читалась боль.       — Ты будешь изолирован в своей каюте до конца дня. Мы заблокируем дверь снаружи. Это для безопасности каждого из нас... и для твоей тоже.       Сонхва хотел что-то возразить, но под тяжелым взглядом Минхо и стальной хваткой Чана он лишь бессильно опустил плечи. Его увели в жилой блок под конвоем.       Когда Чан вернулся к оставшимся ребятам, он выглядел на десять лет старше. Он посмотрел на Хёнджина и Феликса.       — Вы двое. Сегодня ночью вы переезжаете в каюту Хёнджина. По картам эта ветка вентиляции туда не заходит, она обрывается на техническом узле. Если предатель захочет пробраться к вам, ему придется искать другой путь или идти через коридор. Мы выиграем время.       Феликс почувствовал, как внутри всё сжалось. Каюта Хёнджина. Ещё меньше пространства, ещё больше близости. Он поймал взгляд Минхо.       «Используй это время», — читалось в его глазах.       — А теперь задачи на день, — Чан активировал планшет. — Хватит сидеть сложа руки, корабль сам себя не починит. Разделяемся: Сан и Уён - вы идете в Навигацию. Нужно перенастроить сенсоры, раз уж у нас пропали резаки, нам нужно знать, если кто-то попытается вскрыть обшивку снаружи. Джисон и Минхо - вы в Медпункт. Попробуйте еще раз поискать следы взлома или скрытые тайники. Джисон, ты лучший в кодах, проверь лог медицинского терминала. Хёнджин и Феликс - вы отправляетесь в Реактор. Там начались вибрации в топливных стержнях. Феликс, ты штурман, поможешь Хёнджину откалибровать подачу энергии.       — Реактор? — Хёнджин усмехнулся, глядя на Феликса. — Ну что, Ликс-и, готов попотеть в самом жарком месте на этом корыте? Пошли, пока наш «подозреваемый» Сонхва сидит под замком, у нас есть шанс поработать спокойно.       Хёнджин первым зашагал к выходу, но на пороге обернулся и посмотрел на Феликса. В его взгляде больше не было той ночной уязвимости, только странная смесь азарта и затаенного ожидания. Феликс поправил свой красный костюм, чувствуя, как план Минхо начинает воплощаться в жизнь, слой за слоем покрывая его ложью.       — Иду, — выдохнул Феликс, стараясь не смотреть в сторону брата.

***

      Отсек Реактора встретил их тяжелым, вибрирующим гулом и волной обжигающего воздуха. Здесь, в самом сердце «The Skeld», системы охлаждения работали на пределе, но все равно не справлялись с жаром, исходящим от топливных стержней.       — Черт, здесь как в преисподней, — выдохнул Хёнджин, стирая пот со лба тыльной стороной перчатки.       Он подошел к центральной консоли и, не раздумывая, расстегнул замок своего оранжевого костюма. Рывком стянул рукава и завязал их на поясе, оставаясь в одной тонкой черной майке, которая мгновенно прилипла к его мускулистому телу.       — Ликс, снимай верх, иначе через десять минут поймаешь тепловой удар, — скомандовал он, не оборачиваясь. — Нам тут торчать минимум час, пока не выровняем давление в третьем контуре.       Феликс помедлил. Его пальцы коснулись молнии красного костюма. Он чувствовал, как капли пота бегут по позвоночнику. Раздеться перед Хёнджином сейчас, после той ночи и слов Минхо, казалось почти капитуляцией. Но жара была невыносимой. Он медленно стащил верхнюю часть комбинезона, оставаясь в такой же обтягивающей майке.       Воздух в Реакторе был застойным. И как только Феликс освободился от плотной ткани костюма, его аромат, усиленный жарой, буквально взорвался в тесном пространстве. Запах ледяной мяты превратился в густой, пьянящий настой, который смешивался с запахом разогретого металла.       Хёнджин внезапно замер, занеся руку над сенсорной панелью. Его ноздри дрогнули. Он медленно обернулся к Феликсу. В полумраке реакторного зала, подсвеченном пульсирующим оранжевым светом, глаза альфы казались почти черными.       — Ты... — Хёнджин сглотнул, его голос стал опасно низким. — Ты специально это делаешь, Ликс? Твой запах... он скоро станет плотнее, чем этот чертов дым.       Феликс почувствовал, как его собственные инстинкты откликаются на тяжелый, мускусный запах альфы, который в этой жаре стал почти осязаемым. Щеки горели, и он знал, что это не только из-за реактора.       — Я просто работаю, Хёнджин, — Феликс постарался придать голосу твердость, подходя к соседнему монитору. — Не отвлекайся.       — Трудно не отвлекаться, когда рядом с тобой омега пахнет как... — Хёнджин оборвал себя и резко вернулся к экрану, остервенело тыкая в кнопки. — Ладно. Давай про дело. Пока мы тут одни. — Он замолчал на секунду, а затем, не глядя на Феликса, спросил, — тебя не смутили трекеры твоего брата?       Феликс замер, его пальцы зависли над клавиатурой.       — О чем ты?       — О том, что Минхо спал как убитый, — Хёнджин усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья. — Ровная линия. Ни одного скачка пульса, ни одного переворота во сне. Даже у Чана, который спит как скала, были колебания. А Минхо... он словно робот. Или словно он заранее знал, что мы будем проверять эти данные.       Хёнджин медленно повернулся к Феликсу, опираясь бедром о консоль. По его шее стекала капля пота, теряясь в вырезе майки.       — Скажи мне, Ликс. Твой брат ведь гений в программном обеспечении, верно? Переписать код био-трекера для него задача на десять минут.       — Ты снова за старое? — Феликс вскинул голову, в его глазах вспыхнула та самая строптивость, смешанная с отчаянием. — Сонхва не спал всю ночь! У него нет алиби! Почему ты снова цепляешься к Минхо?       — Потому что я не верю в идеальных людей, Феликс! — Хёнджин внезапно сократил расстояние между ними, хватая омегу за предплечья. — И я не верю в случайные «пятиминутные прогулки в туалет» ровно в то время, когда кто-то вскрывает оружейную.       Жар реактора, близость их полуобнаженных тел и концентрированный аромат Феликса создали взрывную смесь. Хёнджин тяжело дышал, его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Феликса. Альфа явно «дурел» от запаха, его зрачки расширились, а хватка на руках омеги стала крепче, чем нужно.       — Ты защищаешь его так преданно, — прошептал Хёнджин, и в его голосе прорезалась жгучая обида. — А он хоть раз подумал о тебе? О том, что он подставляет тебя под удар?       Феликс смотрел на его губы и понимал: сейчас или никогда. Минхо велел отвлечь его. И это был идеальный момент. Феликс медленно подался вперед, почти касаясь грудью груди Хёнджина.       — Может быть... — выдохнул Феликс прямо в губы альфы, чувствуя, как у того сбивается дыхание. — Может быть, тебе стоит перестать думать о моем брате и подумать о том, что происходит здесь и сейчас?       Хёнджин издал невнятный звук, среднее между рычанием и стоном. Его самообладание, и так подорванное страхом и жарой, окончательно рухнуло под напором этой внезапной близости.       Жар реактора стал невыносимым, но он уже не имел отношения к техническим неполадкам. Хёнджин смотрел на Феликса, и в его глазах боролись остатки разума с первобытным инстинктом. Запах омеги в этой влажной духоте стал для него наркотиком, выжигающим подозрения, логику и саму память о том, что они находятся на терпящем бедствие корабле.       — К черту всё... — прорычал Хёнджин, окончательно сдаваясь.       Он резко притянул Феликса к себе, сминая его губы в требовательном, почти яростном поцелуе. Это не было нежностью, это был выплеск всего того напряжения, которое копилось между ними с момента пробуждения. Феликс ответил на поцелуй, закидывая руки на шею альфы, чувствуя, как его собственное тело предательски слабеет от близости Хёнджина.       Татуированные руки пилота, горячие от жара отсека, скользнули по спине Феликса вниз. Хёнджин с силой сжал ягодицы омеги, скрытые под плотной красной тканью комбинезона, притягивая его еще плотнее, так, чтобы между ними не осталось даже миллиметра воздуха. Феликс вскрикнул прямо в губы альфы, выгибаясь навстречу этим рукам. План Минхо работал идеально, но Феликс уже не думал о брате, он чувствовал только силу Хёнджина и то, как сильно тот его хочет.       Хёнджин оторвался от его губ на секунду, тяжело дыша, его взгляд упал на пояс комбинезона. Он уже готов был рвануть ткань вниз, чтобы окончательно сорвать с Феликса эту преграду, но в ту секунду, когда его пальцы вцепились в замок молнии...       Визгливый, режущий уши звук сирены разрезал пространство Реактора.       Красный свет ламп сменился на ядовито-белый пульсирующий стробоскоп.       — ВНИМАНИЕ! КРИТИЧЕСКИЙ ПЕРЕГРЕВ ПЕРВОГО КОНТУРА! РАЗГЕРМЕТИЗАЦИЯ ТОПЛИВНОГО СТЕРЖНЯ ЧЕРЕЗ 90 СЕКУНД! — металлический голос ИИ гремел из каждого динамика.       Хёнджин замер, его зрачки мгновенно сузились. Инстинкт пилота сработал быстрее, чем желание. Он отпрянул от Феликса, едва не сбив того с ног, и бросился к главному терминалу.       — Проклятье! — заорал он, его пальцы уже летали по сенсорам. — Феликс, это не учебная тревога! Кто-то заблокировал отвод пара вручную! Реактор сейчас просто выплюнет всё топливо в отсек!       Феликс, задыхаясь и пытаясь привести в порядок мысли и одежду, подскочил к соседней панели. Его руки дрожали, но он быстро включил диагностику.       — Клапан номер четыре! Хёнджин, он заклинен! Нужно провернуть его вручную, иначе мы здесь просто сваримся заживо!       — Стой здесь и держи давление на мониторе! — Хёнджин схватил тяжелый ключ и бросился к раскаленным трубам в глубине отсека.       Всего минуту назад они были готовы раствориться друг в друге, а теперь между ними стояла смерть. Феликс смотрел на монитор, где цифры давления неумолимо росли, и в его голове билась одна мысль:        Минхо... Неужели это ты сделал это сейчас? Прямо когда я...       — Давай, Ликс! — крикнул Хёнджин из облака пара. — Снижай подачу, сейчас сорвет!       Хёнджин рванул рычаг на себя с такой силой, что костяшки пальцев побелели. Раскаленный пар с оглушительным свистом вырвался из щели, едва не лизнув его обнаженное плечо, еще секунда, и кожа бы просто слезла.       — Да-а-а! — прорычал он, наваливаясь всем весом на клапан. Скрежет металла перекрыл гул реактора, и наконец давление на манометрах начало стремительно падать. — Есть! Перекрыл!       Сирена смолкла так же внезапно, как и началась, оставив после себя звенящую тишину, нарушаемую лишь тяжелым дыханием парней. Хёнджин стоял у труб, его тело блестело от пота, а грудь бурно вздымалась.       В это время Феликс, припавший к главному монитору, замер. Его глаза расширились: в логах системы управления ярко-красным горела строка инициации сбоя.

[ИСТОЧНИК ЗАПРОСА: ТЕРМИНАЛ МЕДПУНКТА. АВТОРИЗАЦИЯ: ВЕДУЩИЙ ТЕХНИК]

      Минхо. Это был он. Брат чуть не убил их обоих прямо сейчас. Или он знал, что они справятся? Или ему было плевать?       Услышав шаги Хёнджина, Феликс сработал на чистом адреналине. Его пальцы метнулись к сенсорной панели, и в несколько касаний он стер последние записи логов, заменяя их на «Системную ошибку из-за перепада напряжения». Экран мигнул, скрывая улики против брата в тот самый момент, когда Хёнджин подошел сзади, вытирая лицо краем майки, едва открывая вид на рельефтный влажный пресс.       — Фух... Мы чуть не стали жарким в собственном соку, — выдохнул Хёнджин, кладя тяжелую, влажную ладонь на плечо Феликса. — Знаешь, после такого... я чувствую себя так, будто на мне слой технического масла и страха. Пошли отсюда. Надо помыться. Чан говорил, что в блоке управления водой еще есть напор.       Он подмигнул Феликсу, и в этом взгляде снова мелькнуло то самое пламя, которое едва не сожгло их каюту до аварии. Хёнджин подошел к массивной гермодвери и нажал на кнопку открытия.       Раздался натужный скрежет. Дверь дернулась на пару сантиметров и замерла. Внутри механизма что-то хрустнуло.       — Что за... — Хёнджин снова нажал на кнопку. Ноль реакции. Он ударил по панели кулаком. — Эй! Открывайся!       — Хёнджин, подожди, я проверю с терминала, — Феликс быстро застучал по клавишам, но его лицо стало еще бледнее. — Механическая блокировка. Из-за перегрева ригели расширились и застряли в пазах. Нас... нас заклинило.       Хёнджин обернулся к двери, потом на Феликса. Температура в Реакторе после аварии всё еще держалась на отметке в сорок пять градусов. Влажный, тяжелый жар обволакивал их, делая каждое движение тягучим.       — Значит, мы заперты, — Хёнджин медленно снял майку, полностью обнажая татуированный торс, на котором блестели капли пота. — В самом жарком месте на корабле. Только ты и я. И никакой связи с остальными, потому что передатчик здесь глушится реактором.       Он сделал шаг к Феликсу, и в его глазах теперь не было подозрения, только первобытное желание, усиленное пережитой опасностью.       — Кажется, судьба очень хочет, чтобы мы закончили то, что начали, Ликс-и, — прошептал он, и его голос в тесном пространстве прозвучал как рокот самого реактора.       Феликс сглотнул, чувствуя, как его собственный запах снова становится невыносимо концентрированным. Он спас брата, стерев данные, но теперь он остался наедине с альфой, который был готов сойти с ума от жары и влечения.       Жара в Реакторе стала почти осязаемой, она вибрировала в воздухе вместе с гулом остывающих стержней. Феликс чувствовал, как капли пота скатываются по вискам, как майка липнет к коже, становясь второй оболочкой. Но еще острее он чувствовал на себе взгляд Хёнджина - тяжелый, обжигающий, лишенный всякого сомнения.       Отвлечь его. Сделать так, чтобы он забыл всё, что видел на мониторе, — эта мысль билась в голове Феликса, но она быстро растворилась, когда он посмотрел на обнаженный торс альфы. В этот момент план брата смешался с его собственным голодным желанием.       Феликс сделал шаг вперед. Его пальцы вцепились в край мокрой майки. Медленным, тягучим движением он потянул ткань вверх, обнажая золотистую кожу, острые ключицы и подтянутый живот. Когда майка полетела на грязный металлический пол, Хёнджин издал глухой звук, похожий на стон раненого зверя.       — Ты хоть представляешь, что со мной делаешь? — прохрипел Хёнджин, сокращая последнее расстояние.       Феликс не ответил. Он первым подался вперед, вжимаясь горячим телом в еще более горячее тело альфы. Его ладони легли на крепкие плечи Хёнджина, пальцы очертили контуры татуировок, которые казались живыми под кожей. Хёнджин перехватил его инициативу мгновенно: его руки, грубые и властные, обхватили лицо Феликса, заставляя его запрокинуть голову.       Их поцелуй был похож на столкновение двух стихий. Это не было прелюдией, это была вспышка. Хёнджин целовал его так, словно хотел выпить весь воздух из легких омеги, а Феликс отвечал с неожиданной для него самого страстью, вплетая пальцы в мокрые волосы пилота.       Хёнджин подхватил Феликса под бедра, с силой усаживая его на край холодного металлического терминала. Контраст ледяного металла и обжигающей кожи заставил омегу вскрикнуть, и этот звук окончательно снес Хёнджину голову. Он зарылся лицом в изгиб шеи Феликса, туда, где пульсировала жилка и где запах ледяной мяты был самым острым, почти невыносимым.       — Твой запах... я с ума от него схожу... — рычал Хёнджин, оставляя багровые отметины на нежной коже.       Его руки нетерпеливо рванули пояс комбинезона Феликса, стягивая плотную красную ткань вниз. В Реакторе не было места для нежности, только для первобытной честности тел. Когда они остались полностью обнаженными в этом мареве пара и оранжевого света, всё остальное перестало существовать и запертая дверь, и предательство Минхо, и страх перед космосом.       Феликс опустился на пол, на колени, взяв в ладонь член Хенджина. Альфа смотрел на него сверху вниз из полузакрытых глаз, поддернутых поволотой. Большая и горячая ладонь Хвана легла на затылок Феликса, едва притягивая ближе к себе. Омега облизал головку члена и обхватил губами ствол, начав делать поступательные движения. Хенджин сжал его блонд на затылке, прикрывая глаза, Ли видел это, когда моментами смотрел вверх.       Спустя несколько мнгновений альфа дернул его на вверх, сажая обратно на панель. Он целовал припухшие губы, а его руки нетерпеливо скользнули к плотно прижатому к животу члену омеги и ниже, до сфинктера, сунув один палец сначала. Омежьей смазки было достаточно. Феликс был сильно возбужден.       Постепенно пальцев в Феликсе стало два, омега ерзал и выгибался, ему уже не терпелось и Хенджин это чувствовал. Хёнджин вошел в него резким, глубоким толчком, вжимая Феликса спиной в мониторы, которые всё еще показывали стертые логи аварии. Феликс вскинул голову, его пальцы до боли впились в предплечья альфы, а по лицу покатились слезы от остроты ощущений. Каждое движение Хёнджина было наполнено яростным обладанием, он двигался ритмично и мощно, словно пытался через эту близость выжечь в Феликсе всё чужое, всё, что связывало его с Минхо.       — Смотри на меня, Ликс... только на меня, — шептал Хёнджин, переплетая свои пальцы с его.       Феликс смотрел. В глазах Хёнджина он видел не врага и не подозрительного пилота, он видел мужчину, который был готов сгореть в этом реакторе вместе с ним. Омега выгнулся навстречу очередному толчку, чувствуя, как внутри разливается нестерпимый жар, как напряжение достигает пика.       Когда наступила разрядка, она была подобна взрыву сверхновой. Феликс уткнулся лицом в плечо Хёнджина, заглушая крик, а альфа, содрогаясь всем телом, прижал его к себе так крепко, словно никогда больше не собирался отпускать.       Они сидели на полу Реактора, привалившись к теплой стене, тяжело дыша и и придимаясь к друг другу плечами. Пот катился по их телам, смешиваясь. Хёнджин осторожно гладил Феликса по влажным волосам, его взгляд был затуманенным и мягким.       — Теперь я тебя точно никому не отдам, — тихо произнес Хёнджин, целуя Феликса в висок. — Даже твоему брату.       Феликс закрыл глаза, чувствуя, как сердце сжимается от боли и нежности. Он победил. Хёнджин больше не думал об аварии. Но цена этой победы была страшной, теперь Феликсу пришлось бы выбирать между единственным родным человеком и тем, чье сердце он только что заставил биться в унисон со своим.       Металлический скрежет снаружи заставил Феликса подскочить на месте так, словно его ударило током. В тишине отсека раздался тяжелый лязг гидравлики - ригели, наконец, вышли из пазов под мощным внешним напором.       — Черт! — выдохнул Хёнджин, мгновенно переходя из состояния блаженной неги в режим выживания.       Они бросились к своим вещам с быстротой профессиональных атлетов. Феликс натягивал комбинезон прямо на влажное тело, путаясь в рукавах и лихорадочно застегивая молнию до самого горла. Хёнджин в два прыжка достиг своих штанов, на ходу подхватывая майку.       Дверь с шипением разъехалась в стороны как раз в тот момент, когда Хёнджин застегивал поясной ремень, а Феликс, красный как собственный костюм, старательно изучал показания монитора, к которому его минуту назад прижимали.       В проеме показались Бан Чан с тяжелым гидравлическим резаком в руках и Джисон, обвешанный датчиками.       — Живы?! — Чан ворвался внутрь, озираясь по сторонам в поисках следов пожара или взрыва. — Мы получили сигнал о блокировке! Тут был выброс пара?!       — Да... да, Чан-хён! — Хёнджин заговорил слишком быстро и слишком громко, вытирая пот со лба. — Тут просто... кошмар. Клапан заклинило, мы едва успели перекрыть. Жара была такая, что мозги плавились, мы... мы решили снять костюмы, чтобы не свариться, понимаешь? Вентиляция же вообще не тянула!       Феликс, всё еще не оборачиваясь, согласно закивал головой, так усердно, что едва не ударился носом о экран.       — Да, невероятная жара. Просто экстремальные температуры. Мы едва не... пострадали.       Джисон зашел глубже в отсек, принюхался и вдруг замер. Его взгляд упал на взъерошенные волосы Феликса, на багровое пятно, предательски выглядывающее из-под воротника красного костюма, и на Хёнджина, который выглядел подозрительно довольным для человека, который только что чуть не взорвался.       Джисон прикрыл рот ладонью и тихонько хихикнул в кулак, пихнув локтем Чана.       Капитан, который сначала был предельно серьезен, тоже замолчал. Он перевел взгляд с тяжело дышащего Феликса на полуголого Хёнджина. В воздухе Реактора, помимо запаха озона и перегретого металла, теперь витал такой отчетливый и густой шлейф удовлетворенного омеги и доминирующего альфы, что не понять происшедшее было невозможно.       — О да, — протянул Чан, и в его голосе прорезалась едва заметная, но очень теплая усмешка. — Вижу, «работа» в реакторе была... крайне интенсивной. Хорошо, что вы сбросили лишнее давление, Хёнджин. А то мы на мостике переживали, что вы тут поубиваете друг друга от напряжения.       — Или не поубиваете, — прыснул Джисон, уже не скрываясь. — Наконец-то! Теперь, может, в Кафетерии станет спокойнее, а то от ваших гляделок у меня искры из глаз сыпались.       — Хватит! — пискнул Феликс, чувствуя, что его лицо сейчас само станет источником теплового выброса. — Мы просто чинили реактор!       — Конечно-конечно, — Чан похлопал Хёнджина по плечу, проходя мимо. — Отличная работа. Одевайтесь до конца и выходите. Воздух здесь... специфический. Нам нужно обсудить ситуацию с Сонхва и тем, что кто-то запустил этот перегрев.       Когда Чан и Джисон вышли, продолжая перешептываться и посмеиваться, Хёнджин посмотрел на Феликса. На его лице играла торжествующая и нежная улыбка.       — Кажется, мы плохие конспираторы, Ликс-и, — шепнул он, подходя ближе и поправляя воротник омеги, чтобы скрыть «метку».       Феликс лишь обреченно вздохнул. Он успешно отвлек Хёнджина, но теперь об их «близости» знал весь корабль. И где-то там, в Медпункте, его ждал Минхо, который наверняка уже знал, что план сработал... но какой ценой для самого Феликса?

***

      В Кафетерии стоял гул, похожий на рой рассерженных ос. Сонхва, которого Чан временно выпустил из-под замка для «очной ставки», сидел в углу, бледный и осунувшийся. Остальные ребята расположились за столом, и атмосфера была пропитана паранойей.       — Это не мог быть системный сбой! — Джисон ударил ладонью по столу. — Кто-то целенаправленно заблокировал четвертый клапан. Если бы не Хёнджин и Феликс, нас бы уже разнесло на атомы!       Минхо, сидевший поодаль, медленно поднял взгляд на вошедшей парочки. Его глаза сузились, когда он уловил изменившийся шлейф аромата Феликса. Запах омеги стал глубоким, спокойным и… «завершенным». Взгляд старшего брата скользнул по шее Феликса, где из-под высокого воротника красного костюма едва заметно выглядывал багровый край метки.       Минхо едва заметно усмехнулся. План сработал идеально, но внутри него шевельнулось что-то похожее на брезгливость.       — Вы уверены, что авария вообще была «аварией»? — голос Минхо прозвучал ледяным спокойствием, перекрывая спор.       Все замолчали. Хёнджин напрягся, его рука инстинктивно легла на спинку стула Феликса.       — О чем ты, Минхо? — нахмурился Чан.       — Я о том, — Минхо лениво обвел пальцем ободок своей кружки, — что наши «герои» вернулись из Реактора подозрительно… растрепанными. От Феликса за километр несет гормонами, а на шее у него красуется то, что трудно назвать ожогом от пара. Не кажется ли вам странным, что критическая поломка произошла именно тогда, когда этим двоим нужно было алиби, чтобы остаться наедине?       Феликс почувствовал, как земля уходит из-под ног. Брат бил без промаха, используя ту самую близость, на которую сам же его и толкнул.       — Ты на что намекаешь, ублюдок? — прорычал Хёнджин, делая шаг к Минхо. — Мы там чуть не сдохли!       — Я намекаю на то, что влюбленные омега и альфа - отличные актеры, — парировал Минхо. — Устроить мелкий перегрев, заблокировать дверь изнутри, а потом выйти героями, пока все остальные дрожат от страха… Это отличный способ отвести от себя подозрения, не так ли, Ликс?       — Замолчи! — выкрикнул Феликс, его голос дрожал. — Ты не имеешь права…       — Подождите! — Сонхва внезапно встал, его голос звучал твердо, несмотря на статус подозреваемого. — Раз уж мы заговорили об актерах и алиби. Чан, я требую полной перепроверки всех био-трекеров. Повторной. Глубокой.       Сонхва в упор посмотрел на Минхо, который даже не вздрогнул.       — Мои данные показали, что я не спал, и вы заперли меня. Но давайте посмотрим на «идеальный» график Минхо. Чан, ты сам сказал, что даже у тебя пульс колебался. А у Минхо прямая линия, как у покойника. Либо он самый хладнокровный человек во вселенной, либо он взломал систему костюма еще в первую ночь.       В Кафетерии снова повисла мертвая тишина. Чан медленно перевел взгляд на планшет, а затем на Минхо.       — Хён прав, — тихо добавил Сан. — Если Минхо ведущий техник, он мог прописать скрипт, который имитирует фазу сна, пока он сам разгуливал по вентиляции.       Хёнджин посмотрел на Феликса, и в его глазах снова промелькнуло то самое сомнение, которое омега так старательно выжигал в Реакторе. Феликс замер, если сейчас Чан начнет копать код Минхо, он найдет и следы того, что саботаж в Реакторе был запущен из Медпункта.       — Давай, Чан-хён, — Сонхва сделал шаг к столу. — Проверь его прямо сейчас. Если я виноват - выкидывайте меня в шлюз. Но если Минхо лгал о своем сне… то всё, что он только что сказал о Феликсе и Хёнджине просто дымовая завеса.       Минхо медленно поднял руки, демонстрируя наручный терминал. На его губах играла странная, пугающая улыбка.       — Ну что ж, проверяйте. Если у нашего капитана хватит навыков, чтобы вскрыть мои архивы.