Красный: потокол выживания

      Механический, лишенный эмоций голос ИИ разрезал тишину жилого блока, заставляя лампы в каютах сменить багровое свечение на холодный дневной свет.       — Доброе утро, экипаж. Время: 07:00. Приступайте к выполнению ежедневных обязанностей. Состояние систем жизнеобеспечения: критическое. Напоминаю о необходимости коллективного завтрака в Столовой.       Феликс вздрогнул и открыл глаза. Он обнаружил себя в кольце рук Хёнджина, укутанным в тот самый плед. Вчерашняя ночь, полная слез и страшных признаний, казалась болезненным сном, но тяжесть в груди подтверждала - всё было реально. Им обоим было немного неловко. Вчерашняя близость в Реакторе была вспышкой отчаяния, попыткой почувствовать жизнь перед лицом смерти, но сегодня, после того как Хёнджин узнал правду, их связь обрела совсем иной, почти священный вес. Они не говорили слов любви, но то, как Хёнджин бережно поправил прядь волос на лбу Феликса, было красноречивее любых признаний.       — Слушай меня, — прошептал Хёнджин, притягивая Ликса ближе к себе напоследок. — План такой, мы играем в «незнание». Я буду вести себя с твоим братом так, будто ничего не изменилось. Буду таким же подозрительным и колючим, как обычно. Ты делай вид, что всё еще боишься его и подчиняешься. Пока Минхо уверен, что контролирует тебя, мы будем тайно искать те записи в архиве. Мы должны найти способ активировать капсулы и спасти тех, кто еще остался. Мы не дадим ему всех нас перебить и закончить так эту игру.       Феликс хотел ответить, но в этот момент тишину коридора разорвал крик. Это был не просто вопль - это был звук чистого, первобытного ужаса, доносящийся из соседней каюты. Каюты, где спали Джисон и Уён.       Хёнджин мгновенно соскочил с койки, на ходу подхватывая высокие ботинки. Феликс, похолодев от дурного предчувствия, бросился за ним босиком в майке и трусах, совсем позабыв про красный костюм, что успел высохнуть за ночь.Издалека уже слышался топот - Чан и Минхо бежали со стороны поста охраны. В голове пульсировала только одна мысль:       Минхо... неужели он успел добраться до них раньше?       Крик Джисона не прекращался, переходя в захлебывающийся вой, и когда Хёнджин рывком распахнул дверь соседней каюты. Он не зашел внутрь, словно наткнулся на невидимую стену. Феликс увидел, как изменилось лицо альфы: брови надломились к переносице, в глазах отразилась невыносимая скорбь, а пухлые губы сжались в тонкую линию.       Затаив дыхание, Феликс аккуратно заглянул в каюту, проскользнув под рукой Хёнджина, которая мертвой хваткой вцепилась в дверной косяк.       В углу, на полу, сидел Джисон. Он прижимал к груди дрожащие колени, его взгляд был пустым и остекленевшим. Он не плакал, шок выжег в нем все эмоции, оставив только мелкую, непрекращающуюся дрожь. А рядом, в центре комнаты, находился Уён.       Омега соорудил петлю из простыни, закрепив её на вентиляционной решетке под потолком. Его босые ноги, посиневшие и безжизненные, едва покачивались в такт вибрации двигателя корабля. На фоне бездонной черноты иллюминатора и далеких, безразличных звезд его тонкая фигура казалась хрупким бумажным силуэтом, который просто не выдержал тяжести этого мира.       Феликс почувствовал, как желудок скручивает ледяной спазм. Уён не смог жить в мире, где его любовь выкинули в пустоту. Он ушел вслед за Саном, превратив их общую каюту в склеп.       Ужас Джисона был оправдан: он проснулся в одной комнате с трупом друга, который, возможно, покинул этот мир еще в середине ночи.       Холодный пот мгновенно выступил на спине Феликса, а кончики пальцев онемели. Сзади послышалось тяжелое дыхание - прибежали остальные.       — Что произошло?! — громовой голос Чана ворвался в каюту раньше него самого. Капитан тяжело дышал, его лицо было искажено тревогой.       Он протиснулся мимо Хёнджина и Феликса, но, сделав шаг внутрь, мгновенно замолчал. Чан застыл, его руки, только что сжатые в кулаки, бессильно опустились. Весь гнев и решимость испарились, сменившись мертвенной бледностью. Он смотрел на Уёна, на третьего члена своего экипажа, которого он не смог защитить. Сначала Сонхва, потом Сан, теперь Уён. Команда таяла на глазах, превращаясь в призраков.       Минхо стоял за спиной Чана. Он был выше всех, его взгляд скользил по телу Уёна сверху вниз с пугающим спокойствием. Пока Чан хватал ртом воздух, а Феликс едва сдерживал тошноту, Минхо просто анализировал картину.       Феликс медленно, с содроганием перевел взгляд на Минхо. Он искал в брате хотя бы тень раскаяния, каплю ужаса или печали. Но в глазах альфы не было абсолютно ничего. Никакого сочувствия, никакой боли. Минхо смотрел на мертвого Уёна как на отработанный материал, как на очередную помеху, которая самоустранилась. В этом пустом взгляде Феликс увидел истинный лик монстра, для которого человеческая жизнь стала лишь разменной монетой в его безумной игре.       — Он не выдержал, — тихий, ровный голос Минхо прозвучал в тишине каюты как щелчок затвора. — Потеря Сана сломала его.       Джисон, услышав голос Минхо, внезапно издал тихий, похожий на всхлип звук и еще сильнее вжался в стену, закрывая голову руками. Он выглядел так, будто сошел с ума от близости смерти, которая караулила его всю ночь.       Хёнджин сильнее сжал дверной косяк, его костяшки побелели. Он чувствовал спиной присутствие Минхо и понимал, что тот сейчас самый опасный человек в этом секторе. Пилот коротко взглянул на Феликса. Омега смотрел куда-то сквозь Уёна.       Чан наконец обрел голос, но это был голос сломленного человека.        — Джисон... иди сюда. Уходи оттуда.       Он протянул руку технику, но Джисон даже не пошевелился. Он продолжал смотреть на качающиеся ноги Уёна, за которыми за миллиарды миль медленно проплывали холодные, чужие планеты.       Их осталось пятеро. И один из них был тем, кто накинул эту невидимую петлю на шею всей команды задолго до того, как Уён решил сдаться.

***

      Завтрак проходил в гробовой тишине, нарушаемой лишь мерным гулом вентиляции и тихим позвякиванием пластиковых приборов. Столовая, освещенная холодным светом, казалась стерильной и чужой. Еда не лезла в горло.       Джисон просто сидел, уставившись в свой контейнер, словно пытался прочесть в серой массе какую-то весть из другого мира. Его лицо застыло, превратившись в восковую маску. Чан машинально ковырялся в пайке, даже не пытаясь поднести ложку ко рту, его мысли были далеко, в том самом шлюзе, который за последние сутки открывался слишком часто. Хёнджин и Феликс сидели плечом к плечу; они едва «клевали» еду, делая вид, что едят, лишь бы не привлекать лишнего внимания, но каждый кусок вставал поперек горла.       И только Минхо ел. Медленно, методично, тщательно пережевывая каждый кусочек. Он не поднимал глаз, сосредоточенный на процессе, словно обычный завтрак был самым важным делом во вселенной. Эта нормальность в мире, который только что окончательно треснул, пугала больше всего.       Наконец Минхо отложил прибор и первым нарушил тишину. Его голос прозвучал буднично, почти деловито:       — Мы не можем оставить его там. Нужно «похоронить» Уёна. Как и остальных.       Джисона тут же пробила крупная дрожь. Он резко отодвинул от себя контейнер, и звук пластика по столу прозвучал как выстрел.       — Я... я не хочу больше при этом присутствовать, — прошептал он, и его голос сорвался. — Пожалуйста. Мне хватило вчерашнего дня. И сегодняшнего утра. Я больше не могу смотреть на этот шлюз.       Феликс, чувствуя, как внутри всё сжимается от вины перед Уёном, неловко подал голос:       — Я... я очень любил Уёна. Он был таким светлым. Но мне тоже... слишком тяжело видеть, как это происходит. Снова.       Он опустил голову, пряча глаза, полные слез. Врать становилось физически больно, но присутствие Хёнджина рядом давало ему крошечную опору.       Чан тяжело вздохнул и потер лицо ладонями. Он выглядел так, будто постарел на десять лет за одну ночь. Ответственность капитана давила на него, превращаясь в непосильную ношу.       — Хорошо, — глухо произнес Чан. — Джисон, иди в Медпункт, прими успокоительное и постарайся поспать. Феликс, помоги ему или приберись здесь. Я сделаю всё сам.       Он поднял взгляд на двух альф, сидевших напротив.       — Минхо, Хёнджин... Помогите мне. Я не хочу делать это в одиночку.       Хёнджин коротко кивнул, его челюсти были плотно сжаты. Он бросил на Феликса быстрый, предостерегающий взгляд, призывая того быть осторожнее, пока они останутся одни. Минхо же просто поднялся со своего места, поправив рукава комбинезона, и на его лице снова не отразилось ни единой эмоции.       Трое альф направились к выходу из столовой, оставляя Феликса и Джисона в гнетущей тишине. Грядёт ещё один запуск шлюза. Ещё одна вспышка в пустоте. Когда тяжелые двери Столовой закрылись за спинами Чана, Минхо и Хёнджина, тишина в помещении стала давящей. Феликс перевел взгляд на Джисона. Тот всё еще сидел неподвижно, глядя в одну точку на столе, и его пальцы судорожно сжимали край столешницы.       Феликс осторожно протянул руку и коснулся плеча друга. Джисон вздрогнул, но не отстранился.       — Джисон-и... — тихо позвал Феликс. — Посмотри на меня. Скажи... ночью... ты правда ничего не слышал? Совсем?       Его голос дрожал. В глубине души Феликс до ужаса боялся услышать, что Минхо заходил в каюту. Если брат «помог» Уёну уйти, значит, его жажда крови не знает границ.       Джисон медленно покачал головой, и пара слезинок наконец скатилась по его щекам.       — Нет, Ликс. Ничего. Меня просто... вырубило. После всего, что случилось вчера с Саном и Сонхва-хёном... мозг словно отключился. Я провалился в какой-то черный колодец. Уён... он просто лежал на моей койке. Отвернулся к стене. Он вел себя так тихо, только всхлипывал иногда. А когда я открыл глаза утром... — Джисон запнулся, и его лицо снова исказилось от боли. — Я увидел его в свете ИИ... висящего.       Феликс почувствовал странное, болезненное облегчение. Значит, Уён правда сам принял это решение. Его сердце не выдержало потери Сана, и Минхо здесь был ни при чем — по крайней мере, напрямую.       — Мне так жаль, — прошептал Феликс, поглаживая Джисона по дрожащей руке. — Ты... ты сможешь сам дойти до Медпункта? Тебе нужно принять что-то сильное, чтобы поспать. Если хочешь, я провожу тебя, помогу найти лекарства.       Джисон поднял на него свои пустые, выплаканные глаза и слабо, вымученно улыбнулся.       — Всё в порядке, Ликс. Я дойду. Не беспокойся... я не сделаю с собой то же, что Уён. Я... я слишком боюсь смерти для этого. Я просто хочу, чтобы этот кошмар закончился.       Феликс внимательно всмотрелся в его лицо. Джисон выглядел бесконечно уставшим, но в его словах была горькая правда, он был из тех, кто до последнего цепляется за жизнь, даже если эта жизнь превратилась в ад.       — Хорошо, — Феликс кивнул, чувствуя, как немного отпускает онемение в груди. — Иди. Постарайся поспать. Мы... мы что-нибудь придумаем.       Джисон медленно поднялся, пошатываясь, как пьяный, и направился к выходу. Феликс проводил его взглядом до тех пор, пока двери не сомкнулись за спиной беты.       Теперь Феликс остался в Столовой совершенно один. У него было совсем немного времени, пока альфы заняты подготовкой шлюза для Уёна. Каждая секунда была на счету.

***

      Воздух в Архиве был неподвижным и холодным, как в склепе. Феликс стоял перед центральным терминалом, и синеватое мерцание экрана превращало его бледную кожу в подобие мертвенного фарфора. Его пальцы, всё ещё сохранившие фантомное ощущение липкой крови Сонхва, судорожно вбивали команды доступа. Он пришел за ключом к спасательным капсулам, но вместо этого провалился в бездну чужих интриг.       Перед ним развернулась истинная история их похищения. Каждое слово на экране вонзалось в сердце омеги каленой иглой.

Отчет «Deep Space»: Протокол «Выживание»

      Феликс нажал на папку и перед ним развернулись файлы, помеченные грифом «Орион: Протокол дестабилизации».       Феликс читал, и его мир рушился. Синдикат «Deep Space», под крылом которых находился Институт космоса, и которые устраивали экспидицию "Омега-Нуль" не искал ученых для экспидиции. Им не нужны были астрономы, инженеры, картографы или биологи. На экране замелькали аналитические записки: правительству требовались кадры для колонизации «диких» секторов, где мораль была обузой. Им нужны были те, кто сможет управлять колониями железной рукой, принимать решения о «ликвидации излишков» и не дрогнуть.       Институт был лишь фермой. Тест «Омега-Нуль» на самом деле являлся изощренным скринингом на психологическую износостойкость. Организаторы специально выбрали «Орион» - команду с самыми крепкими связями, чтобы проверить, как быстро эти связи превратятся в удавки.

«Цель методики: разработка алгоритма дестабилизации. Если мы сможем развалить "Орион", мы сможем уничтожить любое правительство изнутри», — гласил документ.

      Феликс сглотнул вязкий ком. Драка в ангаре не была случайностью, "Аврору" подговорили. Это была идеальная дымовая завеса. Пока институт гудел от сплетен о «нечестных баллах» и потасовке, их просто стерли из реальности. Те, кто обещал им звезды, превратили их в лабораторных крыс в этой стальной консервной банке.       Потом взгляд омеги упал на раздел «Личные дела».       Там были все члены команды, Феликс листал страницы до своего дела и Минхо .       Ли Минхо: Альфа, 25 лет, старший брат Ли Феликса. Старпом команды "Орион". Отслужил в космическом десанте, после чего поступил на один курс с младшим братом. Склонность к социопатии, высокий интеллект, идеальный «Лидер-Хищник».       Ли Феликс: Омега. 22 года. Штурман команды "Орион". Эмоциональная лабильность, патологическая привязанность к брату, «Преданный последователь».       В досье было указано, что их семья находились под шантажом из-за огромных долгов перед Синдикатом, угроза пожизненной отработки на рудниках. Им пообещали свободу и высшие государственные посты, если они пройдут тест до конца. Смерть Сонхва, Сана, Уёна - всё это было лишь «массовкой», необходимой для того, чтобы отточить навыки выживания «главных кандидатов». Их не собирались спасать просто так. Спасательные капсулы были заблокированы программно. Синдикату был не важен исход — победит ли Экипаж, вычислив убийц, или Предатели вырежут всех. Им нужен был финал. Капсулы откроются только тогда, когда игра будет доиграна до логического конца. Выжившие станут элитой, «людьми нового порядка», способными перешагнуть через трупы друзей.       Мы для них просто данные для алгоритма психологической войны, — Феликс почувствовал, как в горле образовывается тошнотворный комок.       Тихое шипение пневматики заставило Феликса подскочить. В коридоре раздались шаги. Омега в панике погасил экран, и комната погрузилась в зловещий полумрак. Мысли метались, как загнанные звери:       Минхо? Он пришел проверить меня? Он убьет меня, если узнает, что я видел файлы?       Феликс нырнул за стойку серверов, сжавшись в комок. Он закрыл рот ладонями, пытаясь унять бешеный стук сердца, который, казалось, разносился эхом по всему Архиву. Послышался скрип ботинок. Кто-то вошел и замер прямо посреди комнаты.       — Ликс? Ты здесь? — голос был тихим, почти шепотом, но в нем слышалось такое отчаяние, что Феликс едва не вскрикнул от облегчения.       Это был Хёнджин.       Омега выбрался из тени, его ноги подкашивались. Хёнджин мгновенно оказался рядом, подхватывая его, не давая упасть на холодный металл пола.       — Феликс, боже... я искал тебя, — Хёнджин прижал его к себе, его пальцы впились в плечи омеги. — Что ты здесь нашел?       Феликс поднял на него глаза, в которых застыл ужас осознания.       — Я искал информацию о капсулах, но наткнулся на информацию о нашем похищении... и обо всем. Минхо не врал, Хёнджин-и. Капсулы откроются только в конце. Им всё равно, кто выживет, лишь бы кто-то «победил». Нас похитили, чтобы посмотреть, как мы будем убивать друг друга ради места в этих капсулах. Мы... мы в ловушке, где победа стоит жизни всех остальных.       Хёнджин посмотрел на темный монитор терминала, и его лицо ожесточилось. Он понял, чтобы спасти Феликса, ему, возможно, придется стать частью этой кровавой статистики.       — Копируй файлы, — быстро сказал Хёнджин.       В полумраке Архива, освещаемом лишь тусклыми индикаторами серверных стоек, Феликс и Хёнджин действовали быстро, почти лихорадочно. Страх перед Минхо всё ещё вибрировал в воздухе, но теперь его вытеснила холодная, острая ярость. Они больше не были просто жертвами, они стали обладателями правды, которая могла взорвать этот корабль изнутри.       — Давай, Ликс, подключайся, — прошептал Хёнджин, оглядываясь на закрытую дверь.       Феликс вытянул тонкий интерфейсный кабель из наручного терминала своего скафандра и с тихим щелчком вставил его в диагностический порт консоли. Хёнджин проделал то же самое со своим устройством. На их предплечьях замигали шкалы загрузки.       Копирование данных... 15%... 40%...       — Ты понимаешь, что произойдет, когда Чан увидит это? — Феликс не отрывал взгляда от бегущих строк кода. — Он поймет, что Минхо вел его за нос с самой первой секунды. Он поймет, что смерти Сонхва, Сана и Уёна - это часть «протокола дестабилизации». Чан сойдет с ума от ярости.       — Пускай, — отрезал Хёнджин, его лицо в свете наручного экрана выглядело суровым. — Лучше пусть он будет в ярости, чем в неведении ждать, пока твой брат перережет ему горло во сне. Джисон должен знать, что Уён не просто сломался, его довели до этого профессионально разработанным алгоритмом. Мы покажем им всё: и про Синдикат, и про Блок Б, и про капсулы.       Феликс вздрогнул.       — Хёнджин, тут нигде не сказано о том, сколько всего капсул... Нас осталось пятеро, вдруг капсул меньше? Если капсулы откроются для меньшего количества людей, это значит, что Синдикат ждет, когда мы добьем друг друга за право занять эти места.       — Мы не дадим им этого удовольствия, — Хёнджин накрыл руку Феликса своей, крепко сжав его пальцы. — Мы найдем способ взломать систему или заставим Минхо рассказать, как обойти блокировку.       Загрузка завершена. 100%.       Феликс поспешно отсоединил кабель и спрятал его в рукав костюма.       — Нужно идти, — Хёнджин потянул его к выходу. — Пока они не закончили со шлюзом. Если Минхо увидит нас вместе здесь, он всё поймет. Нам нужно найти момент, когда Чан и Джисон будут одни.       Они осторожно выскользнули из Архива, стараясь держаться в тенях коридоров. Корабль продолжал гудеть, вибрируя от работы двигателей, которые несли их навстречу неизвестности. Но теперь у них в руках было оружие пострашнее любого ножа - знание о том, что их дружба, их любовь и даже их вражда были просто строчками в чьем-то бизнес-плане.       Хёнджин и Феликс зашли в столовую стремительно, стараясь выровнять дыхание. У них было всего несколько секунд до того, как тяжёлые шаги в коридоре возвестят о возвращении капитана и его «тени».       Феликс тут же принялся за уборку, он сгребал недоеденные контейнеры, стараясь, чтобы стук пластика скрыл дрожь в его руках. Хёнджин же, напротив, принял позу вызывающей небрежности. Он развалился на стуле, закинув длинные ноги прямо на обеденный стол, и принялся задумчиво гладить свой светлый ёжик коротко стриженных волос. Со стороны он казался абсолютно расслабленным, но его взгляд, направленный на Феликса, был острым и сосредоточенным.       В этом взгляде читалось:       Держись. Мы на финишной прямой.       Двери разошлись. Вошли Чан и Минхо. Чан выглядел осунувшимся, его комбинезон был испачкан в технической смазке, а в глазах застыла бесконечная усталость человека, который только что отправил в бездну четвёртого друга. Минхо шёл следом - безупречный, холодный, словно он не труп нёс, а прогуливался по парку.       — Хватит прохлаждаться, — голос Чана был хриплым. Он даже не взглянул на ноги Хёнджина на столе, у него просто не было сил на замечания. — Ситуация критическая. Вчерашний саботаж в Электрике почти добил систему. Питание скачет. Если мы не стабилизируем реактор и узлы распределения в ближайшие часы, эта железная банка просто отключит жизнеобеспечение. И тогда нам уже не нужно будет искать предателей, мы просто задохнёмся в стальном гробу.       Чан подошёл к главному терминалу столовой, выводя схему повреждённых узлов.       — Джисон в медпункте, я дал ему двойную дозу седативного, что смог найти, он не боец на ближайшие полдня, — Чан перевёл взгляд на присутствующих. — Распределяемся по парам. Нужно работать быстро. Хёнджин, Феликс - вы идёте в навигационный блок и проверяете калибровку щитов, там тоже были скачки. Минхо - ты со мной. Идём в Электрику, будем латать то, что... — он запнулся, — то, что натворил саботажник.       Феликс почувствовал, как внутри всё похолодело. Капитан сам шёл в самое опасное место на корабле с человеком, который это место и разрушил.       Минхо медленно повернул голову к Феликсу. На мгновение их взгляды встретились. В глазах брата промелькнула странная, почти покровительственная искра, словно он хвалил Феликса за то, что тот так удачно «пристроился» к Хёнджину.       — Принято, капитан, — негромко отозвался Минхо, поправляя перчатки. — Идём. Чем быстрее закончим, тем больше шансов дожить до вечера.       Хёнджин медленно убрал ноги со стола и поднялся, выпрямляясь во весь рост. Его рука как бы невзначай коснулась терминала на запястье, где под слоями шифрования хранилась правда о Синдикате.       — Пойдём, Ликс, — бросил Хёнджин, не глядя на Минхо. — У нас много работы.       Они разошлись. Теперь у Хёнджина и Феликса был легальный повод находиться вдвоём в Навигации, но их время было ограничено, пока Чан и Минхо заняты в Электрике, им нужно было придумать, как передать данные Чану так, чтобы Минхо не успел перерезать им всем глотки в ответном ударе.

***

      В Навигационном блоке было темно и прохладно, только мигающие огни звездных карт отражались в панорамном стекле. Хёнджин быстро подошел к консоли, его пальцы лихорадочно застучали по сенсорной панели.       — Я отправлю пакет данных прямо на личный терминал Чана, — прошептал он, не оборачиваясь к Феликсу. — С пометкой «Приоритет: Капитан. Читать без свидетелей». Если он увидит файлы из Архива, Минхо не успеет оправдаться.       Хёнджин нажал кнопку «Отправить». Полоса загрузки на его запястье окрасилась в зеленый, сигнализируя об успешной передаче. Но они не знали одного: Минхо, как второй предатель, имел расширенный доступ к внутренней сети корабля, установленный Синдикатом для отслеживания перемещений экипажа.       Пальцы Хёнджина продолжили летать по сенсорной панели главного компьютера Навигации, выбивая каскады программного кода. Он пытался взломать протокол, надеясь найти лазейку в обход кровавых правил Синдиката. Но система безопасности «Deep Space» была подобна монолитной скале, на каждую попытку обхода компьютер выдавал холодный отказ.       — Чёрт... — Хёнджин в ярости ударил ладонью по краю консоли. — Ликс, тут стоит квантовое шифрование. Я могу управлять кораблем, могу откалибровать щиты, но эти капсулы... они заперты на программный замок, который не откроется, пока счетчик жизней не достигнет нужной отметки.       Феликс, копавшийся в проводах распределительного щита Навигации, обернулся. Его лицо, испачканное технической пылью, выглядело мертвенно-бледным.       — Совсем никак? Ты же лучший пилот курса, ты знаешь эти системы.       — Я пилот, а не взломщик, — Хёнджин тяжело выдохнул, глядя на мигающую красную надпись «ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН». — Здесь нужен Хан. Только он, как хакер, мог бы переписать корневой код этой жестянки и обмануть серверы Синдиката, заставив их поверить, что игра окончена.       Они оба одновременно посмотрели в сторону двери. Джисон был их единственным шансом на спасение без новых жертв. Но Джисон сейчас находился в глубоком, искусственном сне в Медпункте. Седативные, которые вколол ему Чан, могли продержать его в отключке еще несколько часов, которых у них не было.       — Если мы не разбудим его сейчас, — прошептал Феликс, — Минхо успеет что-нибудь сделать и с Чаном. Ты видел взгляд моего брата в столовой? Он не просто играет, Хёнджин. Он наслаждается тем, как всё распадается.       Хёнджин решительно оттолкнулся от консоли и подошел к Феликсу, беря его за руки. Его взгляд был жестким.       — У нас нет выбора. Навигация подождет. Нам нужно пробраться в Медпункт, привести Джисона в чувство любым способом, хоть ледяной водой, хоть адреналином, и притащить его к терминалу. Если он не вскроет эти капсулы, мы из этой банки не выберемся.       В этот момент свет в Навигации моргнул и сменился на тревожный тускло-красный. Питание снова скакнуло.       — Началось, — Хёнджин проверил свой браслет. — Минхо и Чан в Электрике. Это наш единственный шанс проскочить мимо них.       Они осторожно выглянули в коридор. Корабль казался вымершим, только тихий гул систем напоминал о том, что где-то в недрах «The Skeld» два человека сейчас решают их судьбу, и один из них уже вложил яд подозрений в уши другого.

***

      В тусклом сплетении проводов и гудящих трансформаторов в Электрике, Минхо замер. На его внутреннем интерфейсе визоров, скрытом шифрованием, всплыло уведомление: «Обнаружена несанкционированная передача зашифрованных данных. Копия: Архив. Папка: Отчет «Deep Space»: Протокол «Выживание». Получатель: Капитан».       Лицо Минхо не изменилось. Он прошерстил все данные в архиве и знал, что это за папка. В груди разлился холодный, ядовитый гнев. Его собственный брат, ради которого он превратил свои руки в кровавое месиво, решил «сдать» его. Феликс предал предателя. А то, что это дело рук Феликса он не сомневался, потому что сам Минхо имел неосторожность упомянуть Архив на корабле. Его младший брат не был глуп и прекрасно мог сложить два плюс два.       Минхо заблокировал передачу данных на терминал Чана в последнюю секунду, капитан почувствовал лишь короткую вибрацию браслета, но экран остался пуст из-за установленного Минхо «глюка».       — Чан, ты заметил? — вкрадчиво произнес Минхо, копаясь в распределительном щите.       — О чем ты? — Чан вытирал пот со лба, пытаясь соединить обрезаные кабели.       — Хёнджин и Феликс. В Столовой, — Минхо обернулся, его взгляд был полон фальшивого беспокойства. — Ты видел, как они дернулись, когда мы вошли? Феликс слишком рьяно убирал посуду, а Хёнджин... этот наглый вид с ногами на столе. Это была классическая попытка скрыть нервозность.       Чан нахмурился, продолжая работу, но слова Минхо начали медленно отравлять его сознание.       — И еще одно, — Минхо подошел ближе, понизив голос. — Ты не заметил, куда делся Хёнджин, когда мы забирали Уёна? Он исчез на несколько минут. А потом мы находим его в столовой вдвоем с Феликсом. Капитан, я не хочу обвинять твоего пилота, но... не кажется ли тебе странным, что Феликс - мой брат, а Хёнджин защищает его больше, чем саму миссию? Что если они предатели? Или кто-то из них...       Бан чан всегда прислушивался слов своего старпома, ведь Ли был старшим в их команде, знал больше и видел больше, до поступления в Институт, где они все встретились, тот отслужил в космическом дисанте несколько лет. Его обучили очень многому там и поэтому, возможно Минхо мог так тонко чувствовать людей. Так думал капитан. Чан замер. В его голове всплыл момент у шлюза, когда Хёнджин действительно скрылся из виду. Состояние аффекта и паранойя, подогреваемая Минхо, начали делать свое дело.       — Ты думаешь, они... — голос Чана дрогнул.       — Я думаю, что пока мы латаем корабль, они в Навигации могут менять курс. Или отключать нам связь, — Минхо положил руку на плечо капитана. — Будь осторожен, Чан. На этом корабле больше нет друзей.