Твоё небо | Your Sky

      — Во сколько он звонил? Сказал, когда можно забрать щенка, которого ты собиралась приютить?       — Около семи вечера [1]. Как только Рак поговорит с Фа, сразу выдвинемся. Рака тоже прихватим.

[1] Первый час тума (тайск. หนงทม) — семь часов вечера (19:00).

      — Ладно.       Притихший на заднем сиденье мальчишка вовсе не собирался подслушивать, но непринуждённый разговор влюблённой парочки невзначай достигал его ушей.       Сегодня было воскресенье — единственный день, когда Тирак мог позволить себе законный выходной. Однако его подняли ни свет ни заря, чтобы съездить в полицейский участок. Вернувшись, он мечтал лишь о том, чтобы рухнуть в постель, но у порога их поджидали О и его отец. Пришлось приложить немало усилий, чтобы вытянуть из них извинения и добиться хотя бы призрачного подобия перемирия. Впрочем, это трудно было назвать примирением — отец просто выдвинул жёсткий ультиматум:       — Если ещё раз тронешь моего сына, я с тебя шкуру сдеру, и ни при каких обстоятельствах не отпущу!       Тем временем машина продолжала двигаться, не сбавляя скорости: дороги этим вечером были непривычно пусты. В любой другой день Тирак непременно высунулся бы вперёд с детским любопытством, чтобы спросить, почему поток такой свободный.       Но сейчас он ощущал себя так, словно его везли на казнь [2] — Толстопузик, лишённый права на побег, должен был лицом к лицу столкнуться с владельцем бара Your Sky.

[2] Вести на убой (тайск. ถูกพาไปเชือด) — букв. Пустить в расход (обр. в знач.: оказаться в безвыходном положении, без возможности выбраться; разг., экспр, убивать кого-л.).

      Сердце непроизвольно сжималось от тревоги, которая с каждой минутой накатывала всё сильнее.       Тирак до сих пор не придумал даже самого банального приветствия, хотя завести разговор с незнакомцем для него обычно не составляло труда. В этом он был прирождённым мастером: общительным, лёгким на подъём и способным найти общий язык с кем угодно. Порой он и сам удивлялся своей врождённой коммуникабельности.       Но Мынфа, пожалуй, был исключением из всех правил…       Голова потяжелела от нескончаемого вороха мыслей; Тирак прислонился лбом к прохладному стеклу. Миндалевидные глаза следили за тем, как большое багрово-оранжевое солнце медленно тонет за горизонтом. В этот момент ему искренне хотелось исчезнуть вместе с ним.       — Алло…       Тирак нехотя оторвал взгляд от заката и скосил глаза в сторону, глядя через узкую щель между дверью и сиденьем, пытаясь понять, с кем говорит его старшая сестра. Если бы его попросили угадать, он бы решил, что это курьер — Бэйб слишком любила что-нибудь заказывать.       — Ой, Вы уже закончили?       Нет, постойте… что-то подсказывало, что это точно не курьер.       — А когда Вы вернётесь из провинции, Пи'?       Чем дольше Тирак прислушивался к разговору сестры, тем тяжелее становилось на душе: похоже, придётся снова менять планы. Особенно по времени. Так уж у него водилось — стоило чему-то наметиться, как всё тут же шло наперекосяк.       Можно сказать, Тираку хронически не везло. В отличие от остальных, ему никак не удавалось жить по чёткому распорядку дня.       — Тогда сможете немного подождать? Это ненадолго. Я сейчас же приеду за малышом [3].

[3] Игра слов, где по отношению к щенку используется префикс Нонг' (тайск. น้อง), обозначающий «младший кто-л.».

      Прямо за ней сидела родная кровиночка и смотрела на неё широко раскрытыми, полными обиды глазами. Неужели она всерьёз готова бросить его, чтобы помчаться за каким-то самозванцем? Это казалось немыслимым…       Едва Бэйб опустила телефон, как Тирак тут же высунулся в просвет между передними сиденьями. Бэйб и Дом обменялись многозначительными взглядами, словно мысленно произнесли одно и то же, пришли к единому решению.       Внезапно лицо Тирака озарила торжествующая улыбка, совершенно ему не свойственная. В голове созрел идеальный план: наконец-то он нашёл способ избежать встречи с Мынфа!       — Он сказал, что щенка нужно забрать прямо сейчас, да, Пи'Бэйб? Тогда поехали скорее, иначе точно не успеем!       Хотя Тирак и не поворачивался лицом к водителю, он отчётливо услышал глухой смешок Дома. Что вообще могло рассмешить человека с таким непроницаемо спокойным лицом?       — Я, конечно, за щенком поеду, — протянула Бэйб, — но ты займись своими делами. Я с тобой не останусь, так что веди себя прилично, Тирак.       — Что ты имеешь в виду, Пи'Бэйб?       — Это значит, что сначала мы завезём тебя в бар Ай'Фа, а потом заберём, — пояснил Дом, прекрасно зная, что его немногословная девушка предпочитает изъясняться в двух словах.       — Н-нет… я же там никого не знаю!       — Он тебя на руках заносил в дом и даже в макушку целовал, — Бэйб насмешливо фыркнула. — И после этого ты говоришь «никого»?       — Пи'Бэйб!!!       — Слушай, чего ты стесняешься? Все и так в курсе. Пока Риал из кожи вон лезет и пудрит всем мозги про твои тайные отношения с Фа, я только сегодня утром узнала, что мой младший братик ухватил себе такого красавца, как Мынфа.       — Какие ещё отношения, Пи'Бэйб?! Не говори ерунды!!!       — Ладно, без шуток. Нам нельзя опаздывать. Встреча с Фа назначена, и тебе всё равно придётся увидеться с ним… одному!       — Не хочу-у-у!!!       — Тирак!!! — Голос сестры неожиданно окреп. — Ты уже не ребёнок! Разве можно срывать договорённости? Особенно с человеком, который постоянно занят. Это просто некрасиво!       Тирак поник головой. На этот раз Бэйб действительно рассердилась. И выражение её лица, и холодная нотка в голосе указывали на то, что терпение было на исходе.       — Я вернусь за тобой как можно быстрее, чтобы ты не ждал слишком долго… Ты понял, что я сказала?       Тирак, которому был адресован вопрос, промолчал. Медленно отстранившись от проёма между сиденьями, он снова откинулся назад и уставился в окно. Тем временем Бэйб мельком взглянула на него через зеркало заднего вида, и лишь после того, как послышался тяжёлый вздох, Тирак всё же поднял свои опечаленные глаза.       — Понял, Рак?       — Да… понял… — почти неслышно пробормотал он.       Бэйб снова вздохнула, но уже с явным облегчением; на губах мелькнула едва заметная улыбка.       Она, как никто другой, понимала: каким бы упрямым ни казался Тирак, в нём не было той слепой безрассудности, что заставляет закрывать уши на чужие советы. Поэтому Бэйб редко волновалась, когда младший брат показывал свой характер.       Самому же Тираку оставалось лишь смириться с неизбежным, тщетно убеждая себя, что всё пройдёт хорошо. Однако с каждой минутой мысли наваливались всё более тяжёлым грузом; голова гудела. Прижавшись лбом к прохладному стеклу, он невольно вспомнил наставления дедушки:       — Если сталкиваешься с тем, чего не избежать, — будь готов встретить это лицом к лицу. Никогда не убегай от проблем.       Эти слова прозвучали в сознании так отчётливо, что он тут же выудил из кармана брюк телефон. Не раздумывая, Тирак открыл Line и зашёл в чат с Панли. Спрашивать в групповом чате было бессмысленно — ребята мгновенно превратили бы всё в балаган, обсуждая что угодно, кроме нужного вопроса. Сейчас же ему требовалась конкретика, чтобы как следует подготовиться. В конце концов, кто знал Мынфа лучше, чем Панли?

Тирак:

Ли… можно глупый вопрос?

П.Панли: Пару минут. На светофоре застрял.

Тирак:

Ты за рулём?

П.Панли: Ага. Дядя запряг отвезти кое-что тёте в Бангна [4].

[4] Бангна (тайск. บางนา) — один из районов Бангкока.

Тирак:

Окей, тогда у меня вопрос.

П.Панли: Валяй.

Тирак:

Твой брат… правда зверь?

П.Панли: Хм-м… ещё какой. Особенно в постели.

Тирак:

Фу! Сейчас вообще не до твоих пошлостей, идиот [5]!

[5] Лицо как у собаки (тайск. ไอ้หน้าหมา) — Досл. Собачья морда (обр. в знач.: слабохарактерный, глупый человек; вульг. придурок, ублюдок).

П.Панли: Волнуешься? 55555

Тирак:

Именно! Мы же едем к Пи'Фа. Вот я и подумал, что неплохо бы спросить у тебя.

П.Панли: Ну, он и правда вспыльчивый. Мне самому не раз доставалось по шапке. Даже его бывшая иногда попадала под горячую руку, хотя знала его как облупленного.

Тирак:

Блин… Значит, он выставит меня за дверь быстрее, чем я успею опомниться T______T

П.Панли: Не парься ты так, чувак 5555 Ты же ничего плохого не сделал, с чего вдруг Пи'Фа выгонять тебя?

Тирак:

Не знаю… Просто уверен, что он найдёт к чему придраться, даже если я буду тише воды.

П.Панли: Забей. Не накручивай себя. Звони, если что. Пожалуешься мне.

Тирак:

Слушай… а Пи'Фа тебя хоть капельку боится?

П.Панли: Мой брат? Да он вообще никого не боится 5555555

Тирак:

Ауч! Ну и зачем тогда было обнадёживать? Я-то думал, хоть ты меня прикроешь T______T

П.Панли: Уверяю, твои пухлые щёчки спасут тебе жизнь.

Тирак:

T___________T

П.Панли: Ну-у, есть шанс, что он вообще тебе ни слова не скажет. Но тогда не ной, что мой брат — ледышка. Многие жалуются, что Пи'Фа их так жёстко динамит, что они начинают чувствовать себя пустым местом.

Тирак:

Пусть игнорит сколько влезет! Я ради такого готов три дня не есть!

П.Панли: Давай что-нибудь более реальное. Ты и пары часов без еды не протянешь.

Тирак:

Хи-хи. Ладно… тогда пробегусь кружок вокруг факультета.

П.Панли: Вот это уже больше похоже на правду.

Тирак:

Эй! Ты что, считаешь меня таким обжорой?!

П.Панли: Ты в зеркало-то смотрел? Так много ешь! Скоро щёки по земле волочиться начнут.       Тирак ещё немного поболтал с Панли, пока не почувствовал, как машина начала замедлять ход. Он поспешно попрощался с лучшим другом и убрал телефон обратно в карман. Вытянув шею, попытался рассмотреть дорогу впереди — и сердце тут же ушло в пятки. Неужели они уже подъехали к бару Мынфа? Он только-только успел добыть свежую информацию… и даже приблизительно не придумал, как вести себя с человеком, который, по слухам, может одним взглядом отправить в нокаут.       «Похоже, меня сегодня правда похоронят заживо…»       Вывеска бара Your Sky, мерцающая впереди, окончательно подтвердила, что они приехали.       Едва Тирак заметил у входа чёрный спортивный Mercedes-Benz, как его кадык резко дёрнулся, а последовавший громкий, встревоженный глоток немедленно побудил Бэйб обернуться и обеспокоенно взглянуть на него через плечо.       — Поблагодари его и извинись как следует, Рак. И не вздумай корчить рожицы или отпускать глупые шуточки.       — Ой, Пи'Бэйб, я так боюсь, что сейчас в штаны напру… — он резко осёкся. — Разве я посмею так себя вести с Пи'Фа?       Дом едва сдерживал улыбку, слушая перепалку брата и сестры. Каждый волновался по-своему: Бэйб боялась, что Тирак ляпнет что-нибудь неуместное, а сам Тирак ужасался одной лишь мысли о встрече с Мынфа, представляя, как всё пойдёт наперекосяк. Их переживания так сильно расходились, что у Дома невольно шла кругом голова. Он тихо покачал ею и сказал:       — Не бойся, Рак. Я его предупредил, чтобы не подшучивал над тобой, так что Ай'Фа не станет.       — Он вообще любит шутить, Пи'Дом?       — На самом деле, нет. Он даже редко с кем-то разговаривает. Но я сказал на всякий случай… вдруг ему неожиданно взбредёт в голову.       — Тогда прежде чем благодарить Пи'Фа, я сначала поблагодарю Пи'Дома. Спасибо тебе, красавчик Пи'Дом.       — Пожалуйста.       — Ты даже не возражаешь! Значит, признаёшь, что красивый, да?       Тирак расхохотался. Лишь изредка он видел, как сестра поддразнивает своего парня с такой ехидной смесью зависти и недовольства — зрелище того стоило. Но смех мгновенно оборвался, когда он краем глаза заметил высокого, невероятно привлекательного мужчину, выходящего из того самого Mercedes и направляющегося ко входу.       — О-о-о… Ай'Фа только что вошёл. Я думал, он уже внутри…       — Тогда быстрее беги к Фа, Рак…       — Д-да, хорошо.       Не успели слова долететь до ушей, как Тирак уже распахнул дверцу и выскочил наружу. Казалось, где-то между жестом «пока» и шагом по асфальту его рассудок попросту испарился. Он так и не нашёл в себе сил попросить сестру пойти с ним — хотя в глубине души отчаянно этого хотел.       И теперь оставалось лишь стоять и смотреть, как BMW медленно отъезжает… всё дальше… пока окончательно не скрывается из виду.       Тирак остановился перед входом, чувствуя, как сердце отчаянно трепещет в груди. Его изящная рука автоматически потянулась к затылку, чтобы растерянно почесать его потереть. Хотя он ещё не видел лица хозяина бара, сам факт, что он оказался на территории Мынфа — словно в логове тигра, — вызывал странное, небывалое смущение.       — Бар ещё закрыт.       Погружённый в свои мысли и уставившийся куда-то вдаль, Тирак даже не заметил, как кто-то подошёл вплотную. Он вздрогнул, резко отшатнувшись, а затем тут же склонил голову в извиняющемся жесте. Но и этого ему показалось недостаточно, и слова сами сорвались с губ:       — Простите, Пи', я…       — Или ты пришёл устраиваться на работу, Нонг'?       В этот момент в поле зрения появился Мынфа, спускаясь со второго этажа. Не удостоив Тирака даже мимолётным взглядом, владелец бара уверенно направился к стойке — и Тирак вдруг осознал, что слова Панли вовсе не были преувеличением.       Пока Мынфа раздавал указания персоналу, Тирак украдкой изучал его профиль. Казалось, он выглядел так, будто способен обрушить гнев на любого, кто попадётся под горячую руку…       Но внезапно острый, пронзительный взгляд обратился в его сторону.       С самого детства Тирак никогда не отводил глаз, считая, что удерживать зрительный контакт не так уж и сложно. Но сейчас… сейчас он поспешно отвёл взгляд, словно рефлекторно спасаясь. Он метался из стороны в сторону, пока не упал на собственные белые кроссовки, припорошённые дорожной пылью. Может быть, вид знакомой обуви хотя бы немного успокоит бешеное сердцебиение… и снизит жар, стремительно поднимающийся к лицу.       И только теперь он понял: один лишь взгляд Мынфа превращает его в слюнтяя. В взволнованного, потерянного слюнтяя… с роем бабочек в животе.       — Давно пришёл?       Низкий, глубокий голос, который Тирак слышал всего пару раз, но который почему-то казался до боли знакомым — словно он слышал его по десять раз на дню, — заставил его оторваться от пола.       И, конечно же, перед ним стоял Мынфа. Тот самый, кто одним взглядом лишал его самообладания и выбивал землю из-под ног.       — Пи'Фа…       — Да?       Тирак и сам не знал, когда это началось, но обычное, непритязательное «да?» заставляло его сердце колотиться так быстро, что казалось оно вот-вот вырвется из груди. Он слышал это слово бесчисленное количество раз, произнесённое сотнями разных людей на протяжении всей жизни. Невозможно сосчитать, сколько раз ему отвечали именно так. Но если бы пришлось назвать человека, чьё единственное «да?» оказалось способно подчинить себе ритм его сердца, — без раздумий он выбрал бы Мынфа. И никого другого.       — Эм [6]… Я только что пришел.

[6] Используется обращение к себе в третьем лице, что является показателем глубочайшего уважения к тому, к кому человек обращается.

      — Так Вы гость кхун Фа? Прошу прощения, я решил, что молодой человек пришёл устраиваться на работу.       — Всё в порядке. Продолжайте работать. Я сам о нём позабочусь.       — Слушаюсь, кхун Фа. Если что, зовите в любое время.       Тирак застыл, словно каменное изваяние, наблюдая, как Мынфа в ответ слегка кивает сотруднику. Но стоило высокому мужчине снова повернуть к нему голову, как его собственные миндалевидные глаза трусливо метнулись вниз, будто прилипнув к полу.       — Что случилось?       «Я сам не понимаю, что со мной творится, Пи'Фа…»       — Опустил голову, отводишь взгляд… Так ты хочешь, чтобы я снова тебя поцеловал?       Тирак мгновенно вскинул голову. На долю секунды его будто оглушило, а затем по телу стремительно разлился жар, возвращая в реальность. Он нахмурился, пытаясь придать голосу строгий тон:       — Пи'Фа!       — Да? — Мынфа вопросительно приподнял бровь.       Тирак сгорал от смущения, и единственное, что сумел выдать, — громкое раздражённое фырканье. В то время как любой другой постарался бы забыть неловкий инцидент, Мынфа, напротив, как ни в чём не бывало снова поднял эту тему. Тирак был умным мальчиком, с хорошей успеваемостью (его средний балл всегда был выше трёх) и ясной головой — он прекрасно понимал, что Мынфа нарочно его дразнит.       — Как только тебя раскусили, сразу злишься…       — П-Пи'Фа! Это совсем не так!       — Тогда как? Почему отводишь взгляд?       «Да как я скажу это вслух?! Как признаться, что от одного твоего взгляда у меня сердце заходится?!»       — Если не ответишь — поцелуя не получишь. Но даже если ответишь, всё равно этого не сделаю. Не хочу целовать грязную голову.       «Эй! Моя голова вовсе не грязная! Я вообще-то только что волосы помыл!»       — Не поцелуешь — ну и не надо! — выпалил он. — Я просто хотел поблагодарить! И… и извиниться. Всё. Потом сразу уйду!       Слова «сразу уйду» он постарался произнести как можно отчётливее. Но уже в следующий миг Тирак почувствовал, как по щекам скатываются фантомные слёзы. Потому что он ляпнул лишнее… слишком лишнее: «Не поцелуешь — ну и не надо!»       «Словно сам себя загнал в ловушку… Ох, Толстопузик…»       — Какой же ты капризный.       «Мама, я ненавижу Пи'Фа!!! Терпеть не могу этого человека по имени Мынфа! Панли говорил, что он вспыльчивый, Пи'Дом уверял, что он не из тех, кто любит подшучивать… И что это тогда такое?! С чем лично столкнулся я?! То, что он не вспыльчивый, это прекрасно. Но от его подколов мне уже хочется провалиться под землю!»       — Ближе к делу…       — Здесь жарко. Пойдём внутрь и спокойно поговорим.       — Н-нет! Я хочу закончить разговор прямо здесь. Пи'Фа, пожалуйста, послушай меня внимательно, — Рак вскинул руку, останавливая высокого мужчину, который уже собирался куда-то повести его. Другой рукой он торопливо стёр выступившую на лице испарину и продолжил:       — Я хотел бы…       — У тебя щёки уже раскраснелись… — перебил его Мынфа. — Пойдём.       — Ох… Пи'Фа, дай мне хотя бы договорить! Потом я сразу же помчусь домой под кондиционер.       — В баре тоже есть кондиционер. Зайдём и поговорим внутри. Или упрямство у тебя заменяет вентилятор?       Мынфа пристально разглядывал стоящего перед ним мальчишку. Если бы кто-нибудь устроил конкурс под названием «Угадай эмоцию», Тирак наверняка победил бы с внушительным отрывом: его лицо постоянно переливалось целой палитрой чувств. В то время как на лице Мынфа царило вечное «ничего-не-выражаю».       Дом как-то обмолвился, что брат его девушки слегка упрям. Слегка? Мынфа пришёл к выводу, что друг явно недооценил масштаб проблемы, ведь Тирак был куда упрямее, чем позволяли его миниатюрные габариты. Настолько, что хотелось взять маркер, написать на лбу «упрямец» и упростить жизнь всем окружающим. Упрямый и капризный… таких он ещё не встречал.       Теперь Мынфа всерьёз ломал голову, как же приручить этого несносного ребёнка.       И всё же, как бы ни раздражало это несоразмерное характеру упорство, отрицать было бессмысленно — Тирак был очарователен. Кожа нежная, почти младенческая, будто созданная для того, чтобы на ней проступали следы от любого прикосновения. Хотя его кожа была белоснежной, одна зона неизменно заливалась румянцем, выдавая каждую эмоцию.       Это были его круглые, пухлые щёчки.       Всегда розовые. Всегда тёплые. Всегда говорящие за него громче слов.       — Хорошо… — наконец буркнул Рак. — Но если бы я не боялся, что у меня не хватит денег на такси, я бы ни за что не согласился!       Мынфа ответил коротким понимающим кивком и первым переступил порог бара. Всё то время, пока они шли, он отчётливо слышал как маленький хвостик позади него беспрерывно бормочет что-то себе под нос. Но стоило ему обернуться, как перед глазами возникла картина, которая одновременно раздражала и почему-то забавляла: Тирак плёлся следом, понуро уткнувшись взглядом в пол, а его губы безостановочно шевелились, выпуская бесконечный поток тихих жалоб.       Тяжело вздохнув, Мынфа резко остановился, надеясь, что паренёк по инерции наткнётся на его крепкую спину и получит заслуженное наказание. И всё произошло именно так, как он и ожидал: через секунду голова ворчуна с глухим стуком врезалась в него.       — Ой… Пи'Фа!!! Больно же!       На губах Мынфа промелькнула лёгкая тень усмешки. Обернувшись на возглас, он увидел Тирака, который всем своим видом излучал обиду. Мальчишка потихоньку потирал покрасневший лоб и смотрел на него так сердито, словно вот-вот объявит войну.       — Что, тормоза отказали?       — Это из-за тебя, Пи'Фа! Зачем так резко останавливаться?!       — Сильно больно? Дай посмотрю, — Мынфа потянулся к нему, но обиженный кроха быстро отшатнулся, не позволяя к себе прикоснуться.       — Даже не думай. Не покажу!       Голос Тирака прозвучал с заметным недовольством, а в его взгляде то и дело сквозил укор. Тем не менее, Мынфа прекрасно понимал, что ни капельки не переусердствовал. Потому что будь на месте Тирака кто-то другой, решивший устроить сцену из-за подобного пустяка, тот быстро бы об этом пожалел.       Но когда дело касалось этого мальчишки… Мынфа совершенно не хотел, чтобы тот на него злился.       Он начал задаваться вопросом: что же действительно делает Тирака таким невыносимо милым? Его сияющая улыбка и пухлые щёки, безусловно, могли очаровать кого угодно, заставляя многих влюбляться и желать его. Но дело однозначно не только в этом.       Поэтому Мынфа заворожённо следил за каждым движением Тирака: как тот массирует ладонью ушибленное место, стараясь унять пульсирующую боль, и как осторожно касается пальцами уголков глаз. Как его мягкие иссиня-чёрные пряди, прежде аккуратно обрамлявшие лицо, теперь беспорядочно рассыпались. Стоило двери бара в очередной раз распахнуться, впуская внутрь прохладный ветерок, как непослушные волосы снова падали на брови.       Именно в этот момент Мынфа осознал, что именно делает Тирака таким милым.       Очарование Тирака заключалось не в светлой улыбке, не в пухлых щёках и не в длинных волосах, упрямо лезущих куда не надо. Оно было… в нём самом. В этом нежном, упрямом мальчике, которого почему-то всем хотелось беречь.       — Извини… Всё ещё болит? — тихо произнёс Мынфа.       — Нет, иди уже, — проворчал Тирак, отмахиваясь. — Если ещё раз остановишься, Пи'Фа, в спину получишь!       Только сейчас Мынфа осознал, как трудно порой сдерживать улыбку.       — С самого прихода ты не перестаёшь злиться. В чём дело?       — В том, что… Кто же знал, что ты такой, Пи'Фа? Я совсем не таким тебя представлял.       — Каким же? — Мынфа вскинул бровь. — Я всегда был таким…       — Вот именно, Пи'Фа! Я полночи глаз не смыкал, думал, ты и правда такой, как о тебе говорят. Даже у Ли спрашивал… А в жизни ты оказался совершенно другим! Такой наглый! Только и делаешь, что дразнишь меня.       — Хочешь, чтобы я был с тобой грубым?       — Уж лучше грубым! Мне правда не нравятся твои шутки, Пи'Фа. Сейчас… Я очень недоволен тобой!       Мынфа негромко усмехнулся, прежде чем уточнить:       — Правда? И насколько сильно?       — Очень! Очень-очень! Я же сказал! Ничего ты не понимаешь, Пи'Фа!       — Ладно-ладно.       В этот момент администратор бара, державший в руках ключи от стеклянной террасы [7], замер на месте. Он наблюдал за сценой с таким потрясением, будто увидел совершенно другого человека. Важный гость — единственный, кому сегодня по личному указанию Мынфа открывали VIP-зону, — стоял перед боссом, фыркал на него, спорил, а под конец ещё и заявлял, что тот ничего не понимает.

[7] Glass Garden Room — зона с панорамными стеклянными стенами, обычно отделённая от основного зала. Часто используется как VIP-комната или стильная лаундж-зона.

      Администратор уже мысленно прикинул возможные последствия. Обычно в таких случаях Мынфа делал одно из двух: либо выбивал из нахала всю дурь вместе с половиной зубов, либо велел охране выволочь наглеца за шкирку и выставить на улицу. Но сейчас… ни того, ни другого.       Похоже, для этого гостя появился и третий вариант — стать исключением. Потому что, сколько бы тот ни спорил и ни выражал недовольство, Мынфа лишь молча стоял, держа руки в карманах брюк. А во взгляде читалась такая нежность, какой администратор не видел никогда прежде.       Старший администратор слегка покачал головой, не веря своим глазам, и мысленно выругал себя за то, что излишне увлёкся чужими делами. Собравшись, он наконец сделал шаг вперёд, направляясь к Мынфа и VIP-гостю, уже стоявшим у входа на стеклянную террасу.       — Кхун Фа, вот ключ от стеклянной террасы.       — Спасибо.       Тирак поднял голову и посмотрел на террасу, которую Мынфа отпирал ключом. За дверью скрывалась просторная стеклянная комната, расположенная напротив VIP-зоны. Но Тирак не воспринимал её как обычное помещение: терраса напоминала аккуратный домик с прозрачными стенами и стеклянной крышей в форме вальмовой кровли. Судя по всему, это место предназначалось для встреч, требующих полной конфиденциальности.       Вряд ли сюда пускали обычных посетителей — слишком уж надёжно всё было заперто. Скорее всего, доступ имели лишь действительно важные гости.       Снаружи Тирак уже успел оценить деловой вид террасы, подчёркнутый стеклянными стенами, но, оказавшись внутри, он почувствовал совершенно иную атмосферу.       Тепло и умиротворение наполнили пространство — нежный аромат свежих цветов, исходивший из ваз на длинном обеденном столе, создавал ощущение уюта и покоя. Сквозь стеклянную крышу пробивались последние лучи вечернего солнца, ещё больше усиливая это чувство.       На мгновение Тирак даже забыл, что находится в баре.       Поначалу он стал задаваться вопросом: откуда в ночное время в этом помещении берётся свет, если солнце уже скрылось за горизонтом? Но, подняв голову, увидел элегантную белую люстру, свисающую с потолка по центру комнаты, после чего сомнения тут же развеялись.       Напоследок окинув террасу беглым взглядом, Тирак устроился поудобнее на одном из деревянных стульев. Тем временем Мынфа, отлучившийся всего на пару секунд, вернулся и без лишних слов расположился напротив. С привычной невозмутимостью он закинул ногу на ногу, вытащил телефон и, не обращая на Тирака ни малейшего внимания, сосредоточенно принялся что-то печатать на дисплее.       Такое поведение сбивало с толку: то Мынфа был игривым и бесстыдным, то холодным и равнодушным. Впрочем, сейчас его отстранённость была даже к лучшему. Так Тирак сможет быстрее поблагодарить и извиниться, чтобы это всё наконец закончилось.       — Ну… Что ты хотел сказать?       Хотя Мынфа заговорил первым, продолжать беседу он явно не спешил. Теперь он был полностью поглощён телефоном; Тирак лишь заворожённо наблюдал за тем, как быстро мелькают чужие пальцы над экраном, будто внезапно свалившиеся дела были куда важнее человека напротив.       Украдкой выдохнув, Тирак поймал себя на мысли: «Это мне на руку… Хотя бы смогу говорить свободно, и сердце не выскочит наружу».       — Просто говори…       Тирак сделал ещё один глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями и настроиться на нужный лад — ему отчаянно хотелось, чтобы каждое слово звучало максимально искренне. Но не успел он разомкнуть губ, как Мынфа, по-прежнему не отрываясь от экрана, вновь подал голос:       — Пи'Фа [8] готов выслушать…

[8] Мынфа говорит о себе в третьем лице, как «Пи'Фа», чтобы смягчить ход разговора, создавая атмосферу близости и доверия.

      Но все тщательно выстроенные — самые красивые и, как ему казалось, искренние — слова рассыпались в одно мгновение. В голове Тирака воцарилась пустота, не оставив и следа от заготовленных фраз. Он на секунду замер, пытаясь осмыслить услышанное: неужели тот действительно только что так себя назвал?       — Э-э… То есть…       Наверное, ему просто послышалось…       Закончив обсуждать рабочие вопросы в чате, Мынфа отложил телефон и спокойно произнёс:       — Только что Пи'Фа говорил по работе. Прости, что слушал невнимательно.       «Мне ведь не мерещится? Пи'Фа правда так себя называет?»       Когда их взгляды столкнулись на столь близком расстоянии, его рассудок окончательно разлетался вдребезги, а остатки самообладания выскользнули из-под контроля. Слова встали поперёк горла, лишив Тирака дара речи. Сейчас он слышал только гулкий звук, раздававшийся в его грудной клетке: Тук-тук. Тук-тук.       Сердце грохотало так сильно, что, казалось, вибрацией отдавалось по всему телу. С того самого дня, когда всё произошло, Тирак упрямо отказывался признаваться (даже самому себе) в том, как часто это проклятое сердце начинало невзначай биться именно из-за него.       Хотя, возможно, это было не так уж и невзначай… Он чувствовал каждый кульбит своего сердца.       Но это не значило, что он не пытался себя остановить. Пытался. Уговаривал сердце не биться так быстро, не разыгрывать драму. Но оно его совершенно не слушало…       «Тирак, твоё сердце не может биться только ради Мынфа и принадлежать кому угодно!»