Твоё небо | Your Sky

      Каждым вечером пятницы спальня цвета небесной лазури становится тихим убежищем. Но сейчас громкие щелчки, исходящие от пальцев, безжалостно стучащих по клавиатуре, прогоняют тишину из любимой комнаты.       Тирак усердно трудится за ноутбуком с момента возвращения из университета: он спешит закончить задание по английскому языку, которое задали на паре. Хотя срок сдачи и установлен на следующую неделю, он не любит откладывать дела на потом.       Если у него достаточно свободного времени, Тирак старается завершить всё как можно быстрее.       В конце концов, одна рука отрывается от клавиатуры, чтобы схватить мышь и закрыть программу Ворд до того, как на его лице появится яркая улыбка от облегчения.       — Наконец-то закончил… Думал, что за сегодня уже не управлюсь.       Вибрация телефона, лежащего рядом с ним, быстро привлекла его внимание. Тирак мягко улыбнулся, увидев имя на экране, прежде чем ответить на звонок.       — Приветик, кхун Панли! — приветствовал он весёлым тоном; на другом конце провода, похоже, догадываются о его хорошем настроении и смеются в ответ.       — С таким настроением я догадываюсь, что ты уже закончил все свои дела.       — Никто не понимает меня так, как ты.       — Конечно, нет никого более трудолюбивого, чем мой друг!       — Не люблю откладывать дела на потом, ты же знаешь.       — В отличие от меня… если я не отложу работу, то помру от скуки смертной.       — Ха-ха! — Тирак смеётся до слёз, снимая очки и кладя их на стол.       — Кстати, ты не забыл про вечеринку? Если не хочешь идти, то всё хорошо. Мы и сами справимся.       — На самом деле мне не хочется идти… Мама тоже переживает. Но Пи’О уже несколько раз приходил ко мне и напоминал об этом… Ты же видел, да? На прошлой неделе у меня не было ни минуты покоя. Если не пойду, думаю, с этого момента моя жизнь станет хаосом из-за него, — сказал он, вздыхая. Его лучший друг также вздыхает в ответ; они оба устали от этого старшекурсника.       — Вот же сукин сын, кто тебе говорил рождаться с таким-то милым личиком? Вот теперь все вокруг и докучают.       — Так ты меня хвалишь или ругаешь?       — Хвалю, хвалю… Эй, ты сказал маме, что я пойду с тобой? Чтобы она не волновалась.       — Сказал уже, поэтому она и разрешила пойти.       — А твой папа в курсе?       — В курсе!       — Неужели твой отец приведёт своих подчинённых в бар к моему брату?       — С ума сошёл? Мой папа работает в Накхонпатхоме [1]… как он может туда поехать?

[1] Накхонпатхом (тайск. นครปฐม) — город в центральной части Таиланда, административный центр одноимённой провинции.

      — Кто знает? Полицейские всегда заботятся о своих детях.       — Не переживай… Так во сколько ты собираешься на вечеринку? Мне нужно будет уйти пораньше из дома. Если задержусь, моя мама изменит своё решение и будет донимать меня, — сказал Тирак, посмеиваясь.       — Наверное, я приеду около десяти вечера. Сейчас готовлюсь выезжать из Районга [2].

[2] Районг (тайск. ระยอง) — провинция в восточной части Таиланда, в 220 км от Бангкока.

      — Окей! Увидимся! — Он уже собирался положить трубку, как вдруг на другом конце линии Панли удержал его строгим тоном.       — Эй, Щекастик [3], ты помнишь, что я тебе говорил?

[3] แก้มย้อย (gaem yoi) — досл. Свисающие щёки (букв. แก้ม — щека, ย้อย — свисать); обр. в знач.: милые щёчки; щекастик, пухляшик.

      Щекастик — это прозвище, которое Панли любил использовать вместо его настоящего имени.       — Что такое?       — Эй, Рак!!!       Парень с озорным характером не удержался и громко рассмеялся, потому что ему удалось разозлить друга.       — «Не пей, пока не доберешься до бара».       — Да, помни об этом… не позволяй прозвищу «Пьяный капризуля» [4] снова стать популярным и на втором курсе. Я всё ещё не забыл, как на первом курсе старшекурсники постоянно дразнили тебя, ты даже хотел провалиться сквозь землю от стыда.

[4] เมาแล้วขอ้อน (mao laeo khi on) — Пьяный капризуля (досл. Пьяный и капризный; букв. เมาแล้ว — опьяневший, ขอ้อน — капризный, требующий внимания).

      — Ой, не вспоминай об этом… Неужели ты так любишь копаться в прошлом?       — Ха-ха, Джой вечно говорит, что я — сын землекопа.       — Это правда… Ладно, увидимся позже. Я собираюсь принять душ и переодеться.       — Окей.       После завершения звонка, Тирак поднял глаза на настенные часы, чтобы рассчитать время: стрелка пробила без пяти минут семь. У него был всего лишь час на всё про всё, потому что он хотел успеть на день рождения Пи’ к девяти, а затем смотаться домой пораньше.       Но, взглянув на темно-синюю рубашку в прозрачном пластиковом пакете, которая ещё не была упакована в коробку и перевязана бантом как подарок, он поднял обе руки над головой и начал потягиваться всем телом, чтобы прогнать лень.       «У меня мало времени… надо поторопиться принять душ и завернуть подарок», — напомнил себе Тирак и поднялся с кресла, направляясь к бельевой верёвке на балконе, чтобы взять с него полотенце перед тем, как пойти в ванную.       Спустя некоторое время, стройный парень ростом метр семьдесят один сантиметр вышел из ванной с приятным ароматом, исходящем от тела. Тирак вытащил красную рубашку из шкафа. Теперь оставалось только выбрать брюки подходящего цвета.       Тук-тук.       Кто-то постучал в дверь, прося разрешения войти у хозяина комнаты. Но стук не мог отвлечь его от выбора брюк в шкафу, поэтому он ответил, не отрывая взгляда от одежды перед собой:       — Входи, я не запирал.       — Хочешь, я тебя подвезу?       Мягкий голос и уверенные шаги дали в тот же миг понять Тираку, кто пришёл, даже не оборачиваясь.       — Не стоит, я и сам доеду.       — С твоим-то характером я не могу позволить тебе бродить одному посреди ночи. Я тебя подвезу.       — Если ты волнуешься, то так и скажи-и-и. Но ты всё равно остаёшься молчушкой, — подшутил Тирак в ответ. После этого он достал длинные чёрные джинсы, которые отец купил ему в подарок на день рождения. — Пи’Бэйб, как думаешь, мне подойдут эти штаны?       — Ты действительно собираешься пойти на день рождения О? — вместо ответа Бэйб снова задала вопрос.       Если бы Пи’О услышал, как третьекурсница с его специальности, всего лишь хрупкая девушка, говорит о нём без всякого уважения, то определённо пришёл бы в ярость. Но сейчас это слышал только Тирак, поэтому фраза показалась больше шуткой, чем оскорблением.       Бэйб, скрестив руки, сидела и наблюдала за тем, как её младший брат стягивает с себя полотенце, закрывавшее его бёдра, и надевает рубашку с брюками. Тирак ответил ей улыбкой и громким смехом, что заставило её ещё больше нервничать. Она не понимала, откуда в нём столько оптимизма, когда постоянно говорила ему о том, что доверять людям в этом мире опасно. Но казалось, что её брат, с совершенно иным характером, не обращал на это внимания и продолжал смотреть на мир через розовую призму.       Обычно она не любила вмешиваться в дела других людей, включая членов своей семьи. Но в этот раз ей пришлось, потому что история с этим парнем по имени О вовсе не шутка. Её парень сказал, что этот старшекурсник любит обманывать и использовать младших: как только ему наскучит, он бросает их незамедлительно. Бэйб не могла поверить, что такие люди всё ещё существуют, и особенно не могла поверить, что последней жертвой, на которую нацелился О, будет её младший брат.       — Я собираюсь вернуться пораньше… не буду много пить. К тому же Ли тоже пойдёт, не переживай.       — Но я слышала, что Ли должен приехать из Районга. Он не всегда рядом с тобой. Как я могу не волноваться?       — Мне так приятно знать, что ты переживаешь за меня, Пи’Бэйб.       — Ну, ты же мой младший брат, — ответила Бэйб, прежде чем вздохнуть. Она смотрела на худого паренька в красной рубашке, которую она помогала выбрать. Тирак сел на пол, чтобы упаковать подарок, уступая ей место за столом, совершенно не претендуя на владение комнатой.       Синяя упаковочная бумага с цветочным орнаментом была разложена на полу, а коричневая коробка положена сверху для примерки подходящего размера. Время от времени Тирак невзначай поднимал на неё взгляд и посылал милые улыбки, чтобы расположить к себе. Бэйб — человек с сердцем, твёрдым как камень, но стоит ей увидеть солнечные улыбки своего братишки, как сердце её всегда таяло.       Их характеры были как две стороны монеты: она — вспыльчивая, дерзкая и смелая, как мальчишка. Но Тирак… был нежным, добрым и весёлым. До такой степени, что родители порой думали, что им стоит поменяться телами.       — Не переживай, Пи’Бэйб. Я буду осторожен.       Если всё то, что говорил О, правда, она считала, что поход на его день рождения в этот раз того стоит. Так он больше не посмеет беспокоить её младшего брата. Но если он не выполнит своё обещание… Подумав об этом, она снова вздохнула:       — Если этот ублюдок не перестанет к тебе приставать, я начищу ему лицо.       — Ха-ха, Пи’Бэйб, ты же девушка! Как ты собралась драться с ним? Позволь мне самому со всем разобраться, не вмешивайся. Просто сиди дома и жди Пи’Дома.       — Девушки тоже могут драться… почему нет? И выбрось из своей головы то, что я буду сидеть и дожидаться Пи’Дома. Ты когда-нибудь видел, чтобы я так делала? Это не в моём стиле.       Тирак усмехнулся и кивнул в знак согласия — его сестра отличалась от обычных девушек. Она никогда не проявляла нежной или мягкой стороны, даже со своим парнем она оставалась упрямой. Но раз уж Пи’Дом встречается с его сестрой уже три года, вероятно, это связано с их различиями. Но как бы холодна, резка и бесчувственна ни была Бэйб, глубоко внутри неё всё же есть чувствительность и слабость, просто она не показывает этого другим; только близкие люди знают об этом. Возможно, именно такие моменты откровения и прямо сказанные «люблю» и «переживаю» ценятся близкими людьми, такими как Тирак и Пи’Дом, из-за их особой редкости.       Это лучше назвать очарованием людей, которые горячие внутри и холодные снаружи: всегда кажущиеся безразличными и равнодушными, но на самом деле очень заботливыми и переживающими.       — Поторопись с подарком. Я подожду внизу.       — Хорошо, скоро спущусь.       С ножницами в руках он аккуратно резал по отмеченной линии. Во время того, как блестящий металл делил бумагу на две части, Тирак молился про себя, чтобы с ним и его друзьями не приключилось никаких неприятностей. Но сбудется ли его просьба — уже зависит от воли Богов.

#Your Sky

      Перед тем как покинуть дом, Тирак попросил благословения у Богов, которые находились в их доме — у матери и дедушки. Что касается отца, который живёт в другой провинции, всё, что Тирак мог сделать, это позвонить ему и сказать о том, что скоро вернётся.       Выходить из дома после заката солнца для Тирака — настоящее испытание, словно сбежать из тюрьмы. Если бы это был кто-то другой, то это было бы неудобно и навязчиво, но для него всё не так: Тирак понимает, что семья очень сильно его любит и переживает о нём. Хотя может показаться странным, что в столь взрослом возрасте, будучи парнем, его родители охраняют его, как будто он — дочь.       В этом доме неважно, сколько тебе лет и кем ты являешься — все дети ценятся [5] независимо от пола и возраста…

[5] โดนหวงยงกว่าไข่ในหิน (don huang ying kwa khai nai hin) — Оберегать с особой осторожностью яйца в скале (Яйца в скале трудно разбить и легко потерять, поэтому их нужно бережно охранять); обр. в знач.: чрезмерная забота о ком-то или чём-то.

      Тирак приехал в назначенное место встречи чуть позже восьми вечера из-за пробок. Как только машина остановилась на просторной парковке за баром, он потянулся к заднему сиденью, чтобы взять подарок. Звуки уведомлений в Лайн [6] заставили его немного запаниковать. Тирак предположил, что его друзья в беседе наверняка завалили его сообщениями, думая, что он собирается удрать с дня рождения О.

[6] Line — многофункциональное приложение для смартфонов и ПК, средство моментального обмена сообщениями. Оно предоставляет широкий спектр возможностей, делая его популярным в Японии, Таиланде, Индонезии и др. странах.

      — Что ты ищешь?       — Коробку с подарком.       — Я тебе сейчас как дам по голове! Ты же отдал её мне, так зачем сзади ищешь?       — Ой! Правда? Мне показалось, что ты бросила её на заднее сиденье, — обернувшись, Тирак посмотрел на водительское сиденье: Бэйб, как и обещала, подняла коробку высоко над головой, готовясь швырнуть её прямо в голову. С каждым днём он действительно становится всё более глупым, как и говорила сестра.       — Ты точно справишься, Рак? Как доберёшься домой?       — Справлюсь! Я пойду, Пи’Бэйб, а то мне продолжают написывать…       — А ну отстегни ремень! О-о-ой, да что это с тобой? — громко крикнула Бэйб, когда увидела, как её младший брат открыл дверцу и собирался выйти из машины, не отстегнув ремень безопасности. Сначала она подумала, что он шутит, но кто-то вроде Тирака действительно может быть таким глупым.       — Ой, забыл… хе-хе, — Тирак, которого только что отчитали, неловко улыбнулся и поспешно вышел из машины. Он собирался побежать поскорее в бар, но автомобильный гудок заставил его остановиться на месте и даже подпрыгнуть от неожиданности.       Тирак обернулся по зову сестры: тонированное стекло машины медленно опустилось, открывая перед собой сестрёнку, которая снова стала угрюмой. Со строгим взглядом, она протянула брату несколько серых купюр. Тирак замер, а затем помотал головой:       — Не стоит, Пи’Бэйб. У меня есть деньги.       — Сколько?       — Больше тысячи батов. Я очень экономный, ты же знаешь. Тем более сегодня платит за всё Пи’О, так что и гроша не потеряю.       — Возьми на всякий случай. Если не потратишь — вернёшь.       — Правда не нужно…       — Тирак! Хватит спорить со мной! Возьми! — Бэйб быстро всунула деньги ему в руки, а затем тыкнула пальцем в лицо. — Не пей слишком много! Если почувствуешь себя плохо — остановись, понял?       — Да-да.       — Даже если старшие будут заставлять тебя — пей столько, сколько тебе по силам…       — Понял-понял.       — Если совсем не сможешь вернуться — оставайся в баре и позвони мне. Я приеду за тобой. И передай Ли, чтобы не садился за руль, если выпьет… но в любом случае он может переночевать здесь, это бар его брата Пи’Манни [7].

[7] พมันนี (phi manni) — Пи’Манни (Бэйб подтрунивает над старшим братом Панли, называя того Пи’Деньги).

      — Это правда.       — А, да, ещё кое-что… если что-то случится…       Тирак не смог удержаться от смеха из-за заботы своей сестры. На самом деле Бэйб мало чем отличалась от их матери, поэтому Тирак немедленно спрятал улыбку и сосредоточился, чтобы дослушать её, потому что прямо сейчас на него смотрели глаза, полные недовольства.       — Это не смешно, Рак. Такое может произойти в любое время. Если тебя кто-то тронет, как я смогу тебе помочь?       — Пи’Бэйб, ты девушка. Если что-то и произойдёт, ты всё равно не сможешь мне помочь.       — Девушка, а не младенец. Не стоит меня так недооценивать… Так вот, если что-то случится, сразу беги к человеку по имени Фа, понял?       — Фа?       — Да, Мынфа. Это старший брат Панли.       — О-о, так этот бар принадлежит Пи’Мынфа?       — Ой… Рак, что с тобой не так?! Ты вообще что-то знаешь, кроме размера своих трусов?       — Нет-нет, я действительно этого не знал, потому что Ли говорил только о том, что владелец бара в районе Латпхрау [8] — его двоюродный брат. Он никогда не уточнял, что это его родной брат. Я думал, что это бар его родственника. Вот постоянно он недоговаривает…

[8] Латпхрау (тайск. ลาดพร้าว) — один из округов (кхетов, тайск. เขต) Бангкока, является спальным районом.

      — Мало того, что Ли не договаривает, так ещё и ты никогда ни о чём не спрашиваешь… Бар его двоюродного брата действительно находится где-то неподалёку, но этот принадлежит Фа. И вообще, почему я знаю больше, чем ты? Что ты за друг такой?       Тирак рассмеялся. Он признал, что его знания о Панли весьма поверхностны: лишь то, что у того есть старший брат по имени Мынфа, а родители нечасто бывают в Таиланде, так как занимаются бизнесом в Гонконге. Он часто остаётся один дома, потому что его брат предпочитает жить в кондоминиуме. И каждый раз, оставаясь один, он всегда звонит ему. А ещё он знает, что его семья очень богата. Но Панли не любил хвастаться, предпочитая вести себя скромно. За год, что они дружат, он знает только это.       Тирак не любил лезть с расспросами. Если ему ничего не рассказывали, то и он не желал лезть не в своё дело.       — Хорошо, хорошо. Я не буду пить слишком много, и если что-то случится, то пойду к человеку по имени Фа. Ты успокоилась, Пи’Бэйб?       — Ага, можешь идти в бар.       — Хорошо!       Как только Тирак повернулся и отошёл от машины своей сестры, его друзья, словно почувствовав что-то, начали строчить ему сообщения без остановки в Лайн, так что уведомления звенели беспрерывно. Но он не стал доставать телефон, чтобы посмотреть. Хотелось подразнить их, заставить поволноваться, думая, что он пропустил их встречу.       Тирак остановился посреди бара, чтобы оглядеться в поисках знакомых. В то же время он успел запечатлеть атмосферу внутри заведения. Это место нельзя было назвать полноценным пабом: здесь не было ни толпы людей, ни резкого запаха сигаретного дыма, ни кромешной темноты. К тому же, живая музыка, звучавшая в тот момент, не заставляла его сердце биться в ритме мелодии.       Здесь были столики для клиентов, расставленные как полагается. В основном это была открытая зона почти на весь зал. Отсутствие крыши, закрывающей сумеречное ночное небо, делало помещение не слишком тёмным и не слишком светлым. Можно было чётко видеть окружающую обстановку без особых усилий. Также имелась барная стойка, где клиенты, пришедшие в одиночку, могли наслаждаться пивом и слушать музыку.       «Мне нравится такая атмосфера…»       Прежде чем углубиться в свои мысли ещё больше, он решил сначала найти столик своих друзей. Его узкие глаза прищурились, чтобы сфокусироваться на дальнем расстоянии и рассмотреть заведение.       Да… у него была близорукость, а он благополучно забыл очки.       Но чья-то длинная рука, помахивающая в воздухе, заставила его почувствовать облегчение. Хотя он не мог чётко разглядеть лицо, Тирак был уверен, что это его друг.       — Эй, Рак… Сюда!       Крик Тайпа, заглушавший музыку, вызвал у него широкую улыбку. Его стройные ноги быстро и уверенно направились к столику в глубине, который находился в VIP-зоне. Как только он подошёл, несколько старшекурсников, которых он знал и не знал, разом повернулись к нему. Тайп, сидевший за столом, тихо спросил:       — Эй, Рак, повернись-ка. У тебя что-то на лице прилипло?       Не успел он повернуться к Тайпу, как Джой с беспокойством в голосе вмешалась:       — Почему Пи’ так смотрят на тебя, Щекастик? У тебя что-то на лице? Давай я уберу…       Тирак удивлённо моргал, не поворачиваясь к друзьям. Он почувствовал себя странно, поэтому склонил голову и стал осматривать себя на предмет каких-либо изменений, проводя руками по лицу. Однако ничего необычного не было… Тогда почему старшекурсники так на него смотрят?       К счастью, Пи’О, сегодняшний именинник, встал и разрядил эту напряжённую атмосферу. Рак подумал, что, если бы на него продолжали так долго смотреть, он бы выбежал из заведения.       — Рак… Я думал, ты уже не придёшь.       — Вот… твой подарок, Пи’О.       — Спасибо тебе. В следующий раз не надо ничего приносить, одного твоего присутствия уже достаточно.       — Да… хорошо.       Тирак слабо улыбнулся старшекурснику, с которым не был особо близок. О взял коробку с подарком и подошёл к нему ещё ближе, а затем, наклонившись, прошептал ему на ухо:       — Самый ценный подарок на этот день рождения — это твой приход, Рак.       Маленький человек отступил назад, создавая большее расстояние между ними. От слов Пи’О у него пробежали мурашки по всему телу, сильнее, чем когда он заходил в дом с привидениями.       Дело не в том, что они одного пола, из-за чего он чувствует себя неловко. Рака клеили парни со средней школы [9], и он к этому привык. Он никогда не испытывал неприязни к людям, которые любят тот же пол, что и он сам. Но именно из-за этих слов и хриплого голоса Пи’О он почувствовал, как у него волосы встают дыбом.

[9] มัธยมปลาย (mattayom plai) — Матайом Плай — это уровень среднего общего образования в Таиланде, который охватывает 3 года обучения (с 10 по 12 классы).

      — Да… хорошо. Я пойду посижу с друзьями.       — Может, сядешь с нами за главный столик? Будет весело, — предложил Пи’О.       — Нет, спасибо, — вежливо ответил Рак, хотя на самом деле хотел убежать домой. Если бы не желание избавиться от этого пугающего старшекурсника из своей жизни, он бы ни за что не оказался в этом месте.       Тирак опустился на стул между Тайпом и Джой. Пи’О вернулся за главный столик, который находился на достаточном расстоянии от него. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что кроме них, все остальные гости, а их было около двадцати человек, — старшекурсники. Хотя Пи’О говорил ему, что пригласил почти всех второкурсников, почему же здесь оказалась только их группа? Он, конечно, парень невнимательный и не особо много думающий, как говорит Пи’Бэйб, но в этот раз всё выглядело слишком странно, чтобы просто так это проигнорировать.       — Я и Джой и звонили, и писали тебе в Лайне. Ты что, оглох там? — не успел Тирак собраться с мыслями, как Тайп уже начал его отчитывать.       — Ну… Просто собирался подразнить вас, хотел, чтобы вы думали, что я сбегу и не приду.       — Ой, Щекастик, какой же ты наивный…       Джой, потянувшись, ущипнула за мягкие щёки своего худощавого друга, у которого почему-то были пухлые щёки. Рак почувствовал боль, которую не мог больше вынести, но он так сильно любил Джой, что позволял ей делать это каждый день.       — Если бы ты прочитал сообщения в Лайне, то знал бы о том, что нас на самом деле разыграли.       — Разыграли? Постойте… это значит, что я попался?       Джой наклонилась к нему с хитрой улыбкой, прошептав на ушко:       — Да, Щекастик, мы попались на удочку Пи’О.       Тайп смотрел на друга, который застыл, как будто душа покинула его тело. Джой могла только легонько похлопать его по плечу в знак утешения.       Рак не мог поверить, что действительно попался на уловку Пи’О. Он решился прийти сюда, потому что думал, что будет много его ровесников, и никто не осмелится отказать на приглашение. Но всё это оказалось лишь ложью старшекурсника.       «Пи’О, какой же ты мерзкий».       — Мы с Джой хотели, чтобы ты сбежал, чтобы мы могли продолжить пить бесплатно, но теперь нам придётся сидеть с кислыми минами… Ли запретил нам пить в том случае, если ты придёшь, — сказал Тайп.       — Это ещё почему?       — Да потому, что никто не сможет за тобой присмотреть, — объяснила Джой вместо Тайпа.       — Я думаю, нам не стоит ждать Ли. Давайте лучше уйдём, здесь как-то странно. Даже в вопросе приглашения младших Пи’О посмел нам солгать. Думаю, обещание больше не связываться с тобой — тоже ложь.       Сейчас Тирак чувствовал беспокойство, смешанное с раздражением. Ему хотелось подойти и с силой дать старшему подзатыльник за то, что тот посмел использовать его доверие как приманку, чтобы выманить его сюда, и вдобавок за то, что выставил его дураком. Неудивительно, что Пи’О ненавидели почти все младшие на факультете. Возможно, он был один-единственный, кто не придерживался такого мнения. Однако… теперь Тирак начал чувствовать то же самое, что и остальные.       — Тогда я позвоню Ли и скажу, чтобы он не приезжал, — предложила Джой.       — Ага… Джой, выйди куда-нибудь, где потише, и позвони Ли. Скажи, чтобы он ехал медленно и не торопился, — сказал Рак.       — Окей, — Джой кивнула в знак согласия и вышла из-за стола.       Тайп огляделся и наткнулся на лукавый взгляд Пи’О, который не сводил глаз с Тирака. Он смотрел на него так, будто хотел проглотить его целиком. Почувствовав неладное, Тайп громко прокашлялся, чтобы Тирак, на кого пялились, опомнился. Но тот был слишком наивен, чтобы понять его предупреждение. Он просто протянул Тайпу стакан с водой, думая, что у него пересохло в горле, а затем снова уткнулся в телефон.       «Дерьмо… Щекастик, ты такой наивный! Вообще ничего не понимаешь!»       — Эй, Рак! — Тайп не оставлял своих попыток и процедил сквозь зубы имя друга ещё раз.       — Что такое, Тайп? Говори. Я пишу Пи’Бэйб о том, что мы уезжаем.       — Подними на меня глаза, идиотина [10].

[10] หอกหัก (hok hak) — Сломанное копьё (обр. в знач.: придурок, неудачник, идиот).

      Очаровательное лицо, которое было слишком милым для мужчины, поднялось, и их взгляды встретились. В этот момент Тайп нисколько не удивился тому, что О так сильно нравится его друг. Он был без ума от него: расхвастался перед младшекурсниками со всех трёх курсов, что любит Тирака и ухаживает за ним, не обращая внимания ни на чьи взгляды. Он даже не волновался о том, ответит ли его друг взаимностью на признание в любви.       Вероятно, потому что Щекастик очень привлекателен… Тирак, естественно, становится объектом всеобщей любви.       — Ну поднял, и что теперь, Тайп?       — Этот еблан [11] так на тебя смотрит, что ты, наверное, уже беременный.

[11] เหย (hia) — дословно. Варан (обр. в знач.: проклятие, ублюдок и др.) — сленговое выражение, используемое для выражения сильного недовольства или презрения к людям или ситуации.

      Глаза медленно скользнули в сторону главного стола. Он посмотрел туда, как и сказал Тайп, и убедился, что кое-кто действительно не сводит с него глаз. Тирак громко сглотнул слюну и почувствовал, как у него всё переворачивается внутри. Он кивнул другу и поднялся из-за стола.       «Здесь больше нельзя оставаться…»       — Пойдём к Джой.       — Ага, пошли.       Вжух!!!       Но в тот момент, когда они с Тайпом собирались уйти, чья-то рука схватила его за запястье. Тирак вздрогнул от неожиданности и обернулся, чтобы посмотреть, кто же схватил его.       — Пи’О?       — Уже уходишь? Ты ведь ещё ничего не выпил…. Пришёл всего на минутку… Кроме того, мы ещё не поговорили с тобой.       — Но… мы же уже разговаривали, когда я дарил подарок.       — И это всё? Мои друзья тоже хотят с тобой поговорить. Верно, ребята? — сказал О, поворачиваясь к другим приглашённым.       Старшекурсники единодушно отозвались, прося его остаться, но, когда он отказался, все громко зашумели от недовольства. Однако Тайп не обращал внимания на окружающие крики. Он схватил Тирака за другое запястье и слегка потянул, чтобы вырвать его из хватки Пи’О.       — Его сестра уже звонила, Пи’О. Отпусти его домой. Если хочешь поговорить, сделаешь это завтра.       — Да, моя сестра уже позвонила мне, — добавил Рак.       — Тогда… Нонг’Рак, выпей этот шот водки до дна, а потом я тебя отпущу. Сделай это в честь именинника.       Тирак взглянул на протянутую ему маленькую коктейльную рюмку, выхваченную старшим из чьих-то рук. Он опустил глаза на прозрачную жидкость с едким запахом. Рак знал, насколько это опасно, потому что даже такой любитель выпить, как Панли, однажды вырубился от бутылки водки. Что уж говорить о тех, кто не пьёт и плохо переносит алкоголь, как и он.       «Всего один шот… Проснусь ли я завтра?»       — Я выпью вместо него. Рак не пьёт алкоголь.       — Ты чересчур вмешиваешься, Тайп, — сказал О, смеясь. Но, если прислушаться, можно было уловить его недовольство. И когда Тирак посмотрел на старшекурсника, всё стало ясно: тот был в ярости, что отражалось в его свирепом взгляде, устремлённым на его друга.       — Конечно, мне нужно вмешаться, это же мой друг!       — Тогда, наверное, мои друзья тоже захотят вмешаться…       Как только О договорил, несколько старшекурсников поднялись со своих мест и подошли к Тайпу сзади. Тирак увидел, как друг Пи’О похлопал его по плечу, словно приказывая ему сесть. Почувствовав неладное, он резко выдернул руку из хватки старшекурсника.       — Мне это не нравится… Я хочу уйти. И пусть ваши друзья держатся подальше от моего друга.       — Эй, вы, отойдите… Отойдите от Тайпа. Раку это не нравится… Но, Тирак, ты можешь остаться поговорить со мной ещё немного?       Он собирался снова отказать, но не успел и рта открыть, как О, не церемонясь, схватил его и силком усадил за главный стол. И всё потому, что затем О поднёс рюмку с водкой прямо к его губам, заявив, что Тайп будет в безопасности, если он это выпьет. Рак, скрепя сердце, осушил её до дна. Он согласился на это только ради того, чтобы выиграть время до приезда Панли, чтобы Тайпа, не дай бог, не утащили куда-нибудь.       Если у него ещё осталась хоть капля благодати с прошлых жизней, друзья должны успеть прийти на помощь.       Он почувствовал жгучую горечь, разъедающую горло. Но О даже не подумал дать ему воды, а вместо этого сунул какую-то голубую бурду, якобы сладкую. Тирак, морщась, снова немного отпил, чтобы хоть как-то прополоскать горло, но это не сильно помогло, потому что в этой разноцветной гадости тоже был алкоголь.       В этот момент слова Бэйб и Панли всё время крутились у него в голове, вызывая одновременно и страх, и чувство вины. Вскоре его мозг начал мутнеть от воздействия алкоголя. Он видел, как Тайп пытается подойти к нему, но друзья О не давали ему это сделать, окружив плотным кольцом.       Тирак искал способ спастись чуть ли не каждую секунду. О же, не переставая, что-то ему нашёптывал, мешая сосредоточиться. Насколько он мог разобрать, О твердил лишь о своей любви и всё пытался приблизиться лицом к его щекам. Он поднял свою тонкую руку и оттолкнул нос О, стараясь держать его на расстоянии, заодно отодвинув от себя стул, чтобы дистанция между ним и старшекурсником стала ещё больше.       Словно потеряв рассудок в тот момент, когда его схватили и утащили сюда, он вдруг начал строить самые мрачные предположения. Воображал, как бьют его друзей за то, что они пытались ему помочь. В голове Рака проносились тысячи мыслей, и все до единой — какие-то ужасные, мрачные картины, которых он никогда прежде не допускал в своих размышлениях. Из-за этого страх его только нарастал.       Тирак не мог обуздать своё бурное воображение: он начал винить себя за то, что его друзья оказались в беде, подвергая себя смертельной опасности, только из-за его недальновидности и излишней веры в лучшее. Кто мог подумать, что О окажется таким хитрым пронырой?       Мысли неслись потоком, невозможно было их остановить, а воображение разыгралось до самых крайних пределов. Внезапно, прозрачные слёзы страха упали каплями на его пухлые щёки, которые так любили щипать его друзья. Рак поднял руку и изо всех сил ударил себя по голове, чтобы вернуть ясность сознания, потому что казалось, что оно вот-вот покинет его.       И последнее, что Рак отчётливо запомнил, пока ещё находился в сознании, была… зловещая ухмылка О.       Тайп был вынужден беспомощно наблюдать за тем, как его друг теряет рассудок от действия алкоголя. Рак сидел, безутешно рыдая, а О обнимал его и пытался успокоить. Хоть он и был пьян до беспамятства и от прежнего Тирака уже почти ничего не осталось, но, видимо, в глубине души, где уже зрела ненависть к старшекурснику, он отвергал любые прикосновения О.       — Эй, эй!!! Пи’О, не делай это, он же пьян! Ты что, приставать к нему собрался? — Тайп, совершенно не обращая внимания на массивных старшекурсников, которые его окружили, ткнул пальцем в лицо О, увидев, как тот громко чмокнул его друга в щёку.       — Заткнись, уёбок! Я уже давно тебя ненавижу! А ты ещё и дерёшься! Вот увидишь, как только твой дружок Ли припрётся, я его прямо здесь и переломаю, посреди заведения его братца!       — Завали своё поганое рыло, если не хочешь словить по щам [12]! Моему братану сейчас хорошо!

[12] โดนตีน (don tin) — Дословно. Получить по лапе; в разг.: получить по лицу, словить по щам (в перен.: впутаться в неприятности).

      — А вот и не заткнусь! Я заберу своего друга домой!       Хрясь!       Мощная ладонь обрушилась на его затылок, и Тайп, не выдержав, вскочил на ноги. Старшекурсники, которые напали на него, также поднялись. Тайп замахнулся, готовый дать сдачи, но краем глаза заметил Джой, стоявшую поодаль. Она отрицательно покачала головой, а затем, подняв телефон, отчаянно замахала рукой, подавая ему сигнал. В её глазах читалась решимость помочь им выпутаться из передряги. Поняв это, Тайп обуздал свою ярость и, сжав зубы, вновь опустился на место, решив выиграть время, чтобы не дать О переступить дозволенную черту.       Возможно, со стороны это казалось странным, что они так оберегают Рака, словно он хрупкая девица. Но тот, кто хоть раз познал его душу, поймёт, насколько сильно он заслуживает защиты: Тирак — сама простота, он любит смотреть на мир в розовом цвете, не подозревая о коварстве. Он наивен до глупости, его обманывают на каждом шагу. Тайп не мог допустить, чтобы этот подонок О воспользовался его беззащитностью… Даже приставать к нему — уже было преступлением.       Будь то женщина или мужчина… никто не хочет, чтобы к нему приставали.       Даже будучи пьяным до беспамятства, когда разум его покинул, Тирак отчаянно сопротивлялся натиску О… словно инстинктивно чувствовал опасность.       Джой, которая ещё меньше часа назад беззаботно щёлкала селфи в туалетной комнате, вернулась и застыла в ужасе. Два её друга оказались в западне, и её охватила паника. Дрожащими руками она выхватила телефон из сумки, набирая заветный номер друга, и лихорадочно шептала молитву, чтобы Тайп продержался как можно дольше, чтобы не дать ситуации выйти из-под контроля. И молилась, чтобы Щекастик тоже держался в сознании…       — Ну, возьми же трубку, Ли, умоляю!       — Ну.       — Ты… Дьявол, пока ты ответишь…       — В чём дело? Опять ругаешься.       — Короче, Тайп… он сейчас чуть не подрался с друзьями Пи’О…       — Разборки? А что насчёт Рака?       — Я видела Рака. Он сидел и плакал, а Пи’О обнимал его… Хнык… Ты только не злись на меня, пожалуйста, я просто пошла в туалет фоткаться…       — Пойди и найди персонал, пусть позовут Пи’Фа… Быстро!       — А?! Позвать Пи’Фа?! Я боюсь… Не осмелюсь я просить, чтобы его позвали!       — Джой! Соберись! Иди и позови моего брата! Я только что ему звонил, он не отвечает. Ты сама должна его позвать!       — Ладно-ладно… Ты пока не отключайся, ладно?       — Ага.       Джой опустила руку, прижала телефон к себе и огляделась в поисках персонала. Возможно, из-за её обеспокоенного вида или ещё по какой-то причине, но один из официантов подошёл к ней сам, без её просьбы.       — Кхун, чем я могу Вам помочь?       — Не могли бы Вы поговорить с Панли?       — Конечно, — Джой протянула официанту телефон и в то же время посмотрела на столик, за которым сидели её друзья: Тайп всё ещё сидел на месте, а Рак выглядел очень плохо, он уже почти засыпал.       — Поговорите поскорее, пожалуйста, иначе моего друга скоро сожрут!       — Хорошо, хорошо. Здравствуйте, кхун Панли. Кхун Фа пока нет на месте, только кхун Риал.       Джой стояла неподвижно, внимательно прислушиваясь к разговору.       — Хорошо, я сейчас же сообщу обо всём кхун Риалу… Кхун, с вами хочет поговорить кхун Панли.       Джой поспешно прижала телефон к уху, наблюдая за тем, как официант бежит по лестнице на второй этаж. Она, запинаясь, взволнованно спросила у своего друга, который всё ещё оставался на линии:       — Пи’Фа нет в баре?! А этот Риал сможет помочь?! Они там целой стаей, как гиены, набежали!!!       — Пи’Риал — деловой партнёр Пи’Фа. Он наверняка поможет. Такой же жёсткий, как и мой брат.       — А где твой брат?! Я скоро умру от страха, Ли!!!       — Да кто же знал, что Пи' так обманет! Я у других спрашивал, и все говорили, что этот кусок дерьма пригласил всех, ну, я и подумал, что и другие второкурсники тоже там будут. Знал бы, что только наша компания, я бы вас точно не отпустил.       — Это не твоя вина… — Джой вздохнула, а потом широко раскрыла глаза, увидев, что в заведение только что вошёл настоящий владелец.       Мынфа, или же Фа для Ли и других студентов университета, вошёл в заведение с невозмутимым выражением лица, кивая в ответ персоналу, который ему кланялся. Джой глубоко вдохнула, пытаясь собраться. Всё, что про него говорили…       Мынфа — сам дьявол во плоти… Кажется, это правда.       Это был первый раз, когда она видела Фа, старшекурсника с её факультета, так близко, да ещё и не в студенческой форме. Подобную картину увидеть было не так-то просто — Фа не особо показывался на глаза. А случайно наткнуться на такого красавца, как он, казалось и вовсе невозможным. Джой видела его лишь однажды, когда он приходил к Панли на занятия. Остальные, кто видел его симпатичное лицо, наверняка специально следили за ним.       И сегодня Джой подумала, что Фа просто невероятно хорош собой. Возможно, из-за мешковатой тёмно-синей рубашки с короткими рукавами, заправленной в чёрные брюки, он выглядел ещё привлекательнее. А татуировка с иероглифом на его правом предплечье делала его ещё более мужественным. Из-за своего любопытства Джой обратила внимание на эту татуировку, когда высокий парень подошёл ближе.       Так она и узнала… что иероглиф этот — 爱, и значит он — любовь.       Когда высокий парень остановился прямо перед ней, Джой снова сглотнула, и в этот раз особенно громко. Она подняла глаза на его красивое лицо и тайком попыталась оценить его рост на глаз: Фа, наверное, был около ста восьмидесяти пяти сантиметров. Но сейчас не время любоваться старшим братом друга. Джой должна набраться смелости и попросить Фа о помощи. Она уже собиралась начать свою просьбу, но тот вдруг сам начал разговор:       — Ли сказал, чтобы я подошёл к тебе… Что-то случилось?       — Да, есть… Это большая проблема!       — Нет!!! Хнык, я хочу домой!!!       Громкий плач привлёк внимание высокого парня.       Мынфа оторвал взгляд от подруги своего брата и посмотрел в сторону источника звука — за VIP-столиком в углу заведения царил хаос. Он увидел, как старшекурсники с его факультета насильно тащат кого-то. И тот, кто так громко плачет, наверное… Тирак.       — Это из-за столика Пи’О? — спросил он.       — Да, это всё из-за этого… Этот Пи’О влюбился в Рака и…       — Джой, подожди здесь… Я сейчас.       — Да, да, — Джой лишь кивнула, глядя вслед широкой спине, направлявшейся к VIP-зоне. Ещё трое официантов безмолвно пошли за своим боссом. Джой покачала головой и, прикрыв рот рукой, подумала: «Вот сейчас точно всё пойдёт по наклонной…»       Едва Мынфа приблизился к столику, как старшекурсник, постоянный клиент этого заведения, развернулся к нему. На его лице расцвела ехидная улыбка, и он приветствовал Мынфа в нарочито фамильярном тоне, который совершенно не соответствовал их отношениям:       — Ну, как ты, Фа? Решил ко мне на день рождения заглянуть? Давай-давай, присаживайся. Но мне, пожалуй, пора. Мой парень хочет поскорее пойти домой.       — Да какой он тебе парень! — выпалил Тайп.       — Вот же сукин сын!       Мынфа лишь скользнул взглядом по старшекурснику, уже занёсшему руку над Тайпом, готовый обрушить удар. То ли ледяной, пронзительный взгляд Фа заставил его передумать, то ли страх быть выставленным за дверь заведения оказался сильнее — рука, так и не коснувшись цели, опустилась, сменив угрозу грубым потоком ругательств.       Не обращая внимания ни на любопытные взгляды, ни на ядовитые слова окружающих, Мынфа стремительно сократил расстояние до маленькой, сгорбившейся фигуры, чьи чувства были отравлены алкоголем. Большая сильная рука, словно магнит, притянула к себе тонкую, бледную кисть, и с лёгким усилием юное тело покорно скользнуло в его объятия. Фа был уверен, что в обычном состоянии Рак ни за что не позволил бы этой близости случиться, но, видно, О слишком самонадеянно полагался на свою власть над ним и, застигнутый врасплох, позволил хрупкому пареньку застыть в безвольной неподвижности.       — Эй, Фа, что ты там задумал?! — спросил О.       — На этот раз, признаю, я был очень невежлив с тобой, Пи’… Сегодня я угощаю тебя и всех твоих друзей.       — Не надо мне твоих подачек! Я здешний завсегдатай и вечно нажираюсь, иначе как бы я стал VIP-клиентом? Так что руки прочь от моего парня!       Мынфа молчал, наблюдая за разбушевавшимся старшекурсником, а затем опустил взор на юное создание в своих руках. Пьяный парнишка обхватил его талию руками и, прикрыв глаза, уже готовился погрузиться в пучину сна.       — Верни мне Тирака, Фа!       Хлоп!       За столом воцарилась тишина, Все присутствующие вытаращили глаза, наблюдая за дерзким поведением владельца заведения по отношению к столь важному VIP-клиенту. Тайп заметил, как Пи’Фа резко оттолкнул руку О, и в тишине раздался отчётливый звук шлепка. Из этого Тайп заключил, что кожа О, должно быть, пылает огнём под ощутимым отпечатком чужой власти.       — Эй, Фа, чего ты добиваешься?!       — Я сам отвезу Нонг’а.       — Я не дам… Он мой парень, я сам с ним разберусь!       — Тайп… Тирак в самом деле парень Пи’О?       Тайп, заикаясь, быстро ответил владельцу с невозмутимым лицом:       — Ничего подобного, Пи’Фа… Рак пьян, он, наверное, согласился, не осознавая этого.       — Эй, Тайп, не выдумывай! Тирак согласился стать моим парнем, и он осознавал, что говорит!       — Тогда давай спросим его ещё раз, когда он будет в сознании. А сейчас я отвезу его домой.       — Какого хрена ты себе позволяешь, Фа?! Возомнил, что раз хозяин здесь, то тебе всё дозволено?! — взревел старшекурсник, распаляясь всё больше. — Смотрите все! Этот самодур, владелец этой дыры, издевается над клиентами, творит, что вздумается!       Мынфа сохранял невозмутимое выражение лица, наблюдая, как его оппонент изрыгает брань, клевещет и поливает его грязью. Это балаганное представление начинало выводить его из равновесия. Он медленно считал про себя от одного до десяти, стараясь удержать себя в руках. Если этот идиот не замолчит, он поклялся себе, он преподаст ему урок, который тот запомнит на всю жизнь.       — В университете строит из себя хрен знает кого, весь такой красавчик, каждая собака его знает… Кто бы мог подумать, что он — такой самовлюблённый ублюдок!       В этот момент его внимательный взгляд заметил, как Джой протиснулась сквозь толпу зевак. Он бережно отцепил маленькие руки от своей талии и передал ей опьяневшего мальчишку. В то же мгновение Тайп, с которым Мынфа часто перебрасывался парой слов, бросился на помощь Джой.       — И сейчас, смотрите все, он отбивает у меня…       Бах!       — Вот дерьмо! — выдохнули Тайп и Джой в унисон, словно их поразила молния, когда увидели, как Пи’Фа, словно воплощение ярости, обрушил кулак на лицо Пи’О, отчего тот рухнул на пол, как подкошенный. Не давая ему опомниться, Мынфа с силой врезал ему по подбородку с ноги, погружая в беспамятство.       Это был настоящий нокаут — поверженный О распростёрся у его ног, бездыханный и бесчувственный.       Вся бравая компания приятелей Пи’О, ещё недавно такие самоуверенные и грозные, вдруг притихла, словно их сковал невидимый лёд. Они лишь беспомощно таращились на своего товарища, распростёртого на грязном полу в бессознательном состоянии. Тайп едва сдерживал торжествующий смех, думая про себя: «У таких, как О, нет настоящих друзей, лишь собутыльники».       — Подарок от владельца заведения, — произнёс Мынфа, презрительно глядя на старшекурсника, прежде чем обратиться к управляющему, который замер неподалёку в оцепенении. — Вычеркните его из списка VIP-клиентов, и чтобы ноги его здесь больше не было. Никогда.       — Д-да, кхун Фа, — заикаясь, ответил тот. — А что нам делать с остальными клиентами, которые видели происшествие?       — Пусть Риал всё уладит. У меня ещё дела, так что, полагаюсь на вас.       — Д-да, конечно. Кхун Риал как раз спускается, — поспешно пробормотал управляющий.       Мынфа подошёл к двум младшим, которые поддерживали пьяного друга. Он кивнул им, давая понять, что теперь сам позаботится о Тираке. Оба без колебаний отпустили его обратно в чужие объятия, не из-за страха, а потому, что Тайп и Джой доверяли ему больше, чем себе.       — Пи’Фа, ты отвезёшь Рака домой, верно?       — Ага, Ли уже отправил мне геолокацию его дома.       — Сначала Ли говорил, что не мог дозвониться до тебя… — сказала Джой.       — После такого шквала звонков… пришлось ответить.       — Тогда, Пи’Фа, поторопись.       Мынфа кивнул в знак согласия и, подхватив пьяного мальчишку, вывел из заведения под взглядами десятков пар глаз. Если бы он был из тех, кого волнует мнение других, то всего этого ужасного происшествия не случилось бы. Во всём, что Мынфа решает делать, он уверен, что поступает правильно.       И спасая пьянчужку от этого извращенца… он тоже принял верное решение.

#Your Sky

      Чёрный спортивный Мерседес остановился у одноэтажного дома, согласно геолокации, которую прислал младший брат. Мынфа заглушил двигатель и отстегнул ремень безопасности, прежде чем повернуться к тому, кто был меньше ростом, мирно спящему рядом.       — Рак… Рак… мы дома.       Мынфа устало вздохнул, похоже, младший так просто не проснётся. Подумав так, он бросил взгляд на часы на своём запястье: полночь.       В это время в заведении особенно много посетителей. Если он будет спокойно и медленно будить Тирака, Риал, наверняка, проклянёт его до седьмого колена [13] за то, что оставил его одного бегать по заведению. Мынфа решил выйти из машины, обойти её, чтобы подхватить Тирака, потерявшего сознание, и отнести домой.

[13] ด่าลามไปถึงบรรพบุรุษ (da lam pai thueng banpha burut) — Проклинать до самых предков.

      Но вдруг, словно повинуясь какому-то порыву, дверь машины распахнулась изнутри. Тирак неловко опустил на землю одну ногу, готовясь выскользнуть наружу, но ремень безопасности удержал его. Вспыхнув негодованием, он начал отчаянно дёргать ненавистную застёжку.       — Я помогу… — прошептал Мынфа, наклоняясь к нему. Лёгким движением пальцев он освободил его из тисков ремня, а затем отступил, позволяя Тираку самому выбраться из машины.       Он развёл руки в стороны, готовый поддержать хрупкое тело, что нетвёрдыми шагами, двигалось в его сторону. Он не торопился касаться его, давая ему свободу: Мынфа наблюдал за Тираком, чьи шаги были неуверенными, а улыбка озаряла лицо, делая его похожим на ребёнка.       Наверное, именно эта улыбка… Она заставляла всех вокруг влюбляться в него. Ведь даже Ли как-то сказал, что хотел бы видеть Тирака скорее сыном, чем другом…       Но внезапно Тирак остановился как вкопанный, словно его ноги приросли к земле. Он опустил взгляд на карман своих брюк, затем, словно по наитию, вытащил оттуда телефон и протянул его Мынфа.       — Что? — спросил Мынфа, не понимая смысла происходящего.       — Э-э-эх, — протянул Тирак, словно сбившись с пути.       И в этот миг, словно луч солнца, яркая улыбка, не подвластная опьянению, коснулась лица Мынфа. А глаза, полные слёз после недавних рыданий, придавали ему сходство с несчастным щенком. Мынфа принял телефон из рук Тирака, и в следующее мгновение произошло то, чего он никак не мог ожидать.       Хвать!       Две тонкие руки, словно лозы, обвили его талию, сжимая всё крепче. Мынфа оказался смущён и растерян. Никто никогда не позволял себе подобного, и ему не нравилось, когда кто-то нарушал его личное пространство подобными прикосновениями. Телефон в его руке настойчиво жужжал, требуя немедленного ответа, и его способность принимать решения гасла с каждым мгновением.       Мынфа, стараясь сохранить остатки самообладания, сперва принял звонок, и только потом свободной рукой осторожно начал отцеплять цепкие руки от своей талии.       — Алло, Рак, ты где? Эй, Рак!       — Я привёз Рака домой.       — А, ой, это ты, Пи’Фа, прости… Я думала, Рак уже пришёл в себя и сам ответил на звонок.       — Ничего… — сухо произнёс Мынфа.       — Я только что разговаривала с Ли, он сказал, что звонил тебе без остановки, но ты не отвечал.       — Я был за рулём.       — Как сейчас Рак? В каком он состоянии?       Этот вопрос заставил Мынфа опустить взгляд на маленького человечка, прижимающегося к нему. Его милое личико нежно тёрлось о ткань его рубашки, а пухлые щёчки, которые так любил его младший брат, покоились на его груди.       — Рак…       — Поцелуй меня в макушку…       — А? Что, прости, Пи’Фа?       Мынфа, словно эхо, уловил лишь обрывки слов, как и Бэйб, которая была на другом конце провода. Слегка нахмурившись, он перестал сопротивляться объятиям маленькой фигуры и, наклонившись, переспросил:       — Что ты сказал?       — Поцелуй меня в макушку…       И он, и голос в трубке затихли, не проронив ни слова. Эта невинная просьба смутила Мынфа до глубины души, лишая его возможности просто исполнить её. Поколебавшись, он решил повесить трубку и разобраться с пьяным капризулей.       — Ну хватит, — произнёс он, стараясь придать голосу твёрдости, — я отведу тебя домой.       — Нет, — не сдавался Тирак, — сначала поцелуй в макушку! Иначе не отпущу.       — И чего это ты заупрямился вдруг…       — Хнык… Ты меня не любишь. Ты любишь только Пи’Бэйб… Даже в макушку поцеловать не хочешь, хнык… — обиженно захныкал Тирак, и его плач начал звучать всё громче и пронзительнее.       Испугавшись, что этот вопль докатится до самой охраны, Мынфа, скрепя сердце, сдался:       — Ладно, ладно.       Мынфа, стараясь поскорее отделаться от этой неловкой ситуации, легонько прикоснулся тыльной стороной ладони к его волосам цвета воронова крыла, пытаясь создать хоть какое-то подобие поцелуя. Но разве пьяный, который не властен над своими чувствами, мог отличить прикосновение губ от прикосновения руки?       — Не поцеловал… Хнык… Обманул! — раздался обиженный возглас.       Тирак, вопреки всем ожиданиям, почему-то смог распознать подмену…       — Я поцеловал… Как это не поцеловал?       — Нет, не поцеловал! Поцелуй меня вот тут… Хнык, пожалуйста! — тонкая рука потянулась вверх, указывая на самую макушку, в то время как его лицо по-прежнему пряталось у него на груди.       Мынфа начинал сомневаться в этом ребёнке. А так ли уж и пьян Тирак, или же он просто решил поиграть с ним? Он не только смог различить прикосновение, но и указал на макушку с точностью до миллиметра.       — Я уже поцеловал. Что, получив малое, хочешь большего?       — Мам!!! Меня обманули!!!       — Эй! Зачем маму-то звать?       — Я же сказал поцеловать!       — Какой же ты капризный! Ладно, поцелуй так поцелуй… — Мынфа шумно выдохнул, глядя на его волосы, мысленно ругая себя за то, что он согласился на эту глупость.       Он слегка наклонился вперёд, прижав кончик своего носа к мягкой копне волос. Нежный, едва уловимый аромат, источник которого он никак не мог уловить, наполнил его ноздри, словно дурманя голову. Мынфа чувствовал себя так, словно его разум мутнел и уплывал в туман, как, впрочем, и этот маленький человечек. Вначале он хотел всего лишь прикоснуться кончиком носа к волосам…       Но в следующий миг, словно провалившись в бездну, он обнаружил, что его нос уже утопал в шелковистой макушке.

Перевод выполнен TG HUALONG.

Переводчик: Jeneviere Leigh.

Литературный редактор: Asikpuf.

Корректор: Jessie V.

Общая литературная редакция:

Jessie V. & Asikpuf.

Сверка и коррекция, частичный перевод:

MO_MG.