Internal rot

Из пелены густого тумана показалась мощная фигура. На девушке была простая поношенная одежда, поверх которой темнел грубый фартук, стоящий колом от слоев запекшейся крови. Она уверенно тащила за собой два трупа полицейских, чьи берцы безжизненно вычерчивали борозды в сырой земле. Увидев прокси, она резко остановилась. По её подбородку стекала густая алая струйка, а в глазах полыхнуло недоброе пламя. — Так это вы додумались привести весь этот шум и мусор к дому моей семьи? — голос её прозвучал низко и раздраженно, в нем слышался лязг металла. Она небрежно бросила тела копов у своих ног, словно пустые мешки, и сделала шаг вперед, вытирая рот тыльной стороной жилистой ладони. Тим замер, инстинктивно перехватив монтировку поудобнее. Он привык, что люди при виде их троицы либо впадают в ступор, либо начинают молить о пощаде. Но эта женщина… она смотрела на них как на нерадивых подростков, которые истоптали её любимую клумбу. В её взгляде не было ни капли страха, только тяжелое, почти осязаемое раздражение. Худи молча отступил на полшага в тень, его рука замерла у кармана с пистолетом. Он кожей чувствовал исходящую от неё угрозу — ту самую первобытную ярость хищника, защищающего своё логово. Тоби издал резкий, надрывный щелчок челюстью. Его тики усилились, плечо дернулось в рваном ритме. Он не сводил глаз с крови на её лице, и в его затуманенном разуме промелькнула дикая, абсурдная мысль: она выглядит здесь более «своей», чем они когда-либо были в этом лесу.. — Мы не собирались… — начал было Тоби, но Карина перебила его, сделав резкий шаг навстречу. — Мне плевать, что вы собирались, — она ткнула окровавленным пальцем в сторону Тима. — Из-за вашего топота папа проснулся раньше времени. А когда папа голоден и расстроен, мне приходится работать вдвое больше.— Она обернулась к дому, который едва проглядывал сквозь марево, и свистнула — коротко, по-собачьи. — Подбирайте этот хлам, — она кивнула на мертвых полицейских. — Теперь это ваша забота. Тащите их в пристройку и помогите мне со снятием кожи. Раз уж вы намусорили, будете помогать с уборкой.— Карина снова подхватила один из трупов за воротник, с легкостью дернув его на себя. — И снимите свои дурацкие намордники. В этом доме еду не прячут, её уважают.— Она развернулась спиной к вооруженным убийцам, демонстрируя полное пренебрежение к их ножам и топорам. Для неё они были просто рабочими руками, которые очень вовремя подвернулись под руку в этот неудачный, «шумный» вечер. Прокси переглянулись. Выбора не было: позади был лес, полный копов, а впереди — дом, пропахший солью и застарелой смертью.