Презумпция виновности

Весь следующий день Драко был настолько на взводе, что в кои-то веки посвятил рабочий день переводу фолиантов, обеспечив себе свободное время на месяц вперед, лишь бы занять руки и голову. Несколько раз он выходил из здания, сворачивал за угол и закуривал, чтобы унять усиливающуюся с приближением вечера тревожность. Драко довольно давно не курил, но сегодня ему жизненно необходимо было что-то подобное, а алкоголь не казался удачным вариантом, поскольку он хотел сохранять абсолютную ясность ума к назначенному часу. Итак, день тянулся мучительно медленно, но одновременно прошел до пугающего быстро. В пустом коридоре Девятого уровня он оказался за десять минут до назначенного часа. Выкурив вторую подряд сигарету, Малфой потушил окурок о каменную стену, бросил его под ноги и нервным жестом поправил прическу, хотя ни один волос не выбивался из идеальной укладки. Он проверил часы, глубоко вздохнул и направился к крутой лестнице. С каждым шагом вниз по неровным ступеням Десятого яруса воздух становился все более спертым, а магическое давление почти физически ощущалось на коже. Оказавшись внизу, Драко невольно ускорил шаг. Он старался не вдыхать тяжелый запах сырости и застарелой плесени, пропитавший длинный коридор, вдоль которого тянулись залы заседаний. Здесь единственным источником света служили редкие факелы, чьи неровные всполохи отбрасывали на стены длинные ломаные тени. Драко толкнул тяжелую дверь, ведущую к камерам временного содержания. По ту сторону его встретил охранник, который при виде гостя неспешно поднялся со стула и молча протянул ладонь. — Стоять. Дальше нельзя. Посещение заключенных только по разрешению. Мужчина, несмотря на массивную шею и широкие плечи, был на полторы головы ниже. Драко молча протянул сложенный пергамент. — Ах, мистер Малфой, — прочитал он в верхнем углу, явно узнавая фамилию. — Я бы вам туда идти не советовал. Говорят, эта ведьма делает из ваших бывших друзей отличный фарш, — охранник изучил Драко сверху вниз оценивающим прищуром. — Вы уверены, что оно вам надо? — Буду иметь в виду, — безучастно ответил Драко, забирая бумагу. Ему хотелось как можно скорее закончить этот бессмысленный диалог. — Если только не хотите разделать ее первым… В любом случае, сегодня не ваш день. Палочку, пожалуйста. — С чего бы это? — Таков протокол. Для встреч с заключенными высшей категории палочку оставляете здесь. Сможете забрать, когда вернетесь. Если вернетесь, — охранник издал звук, похожий то ли на хрюканье, то ли на кряканье, явно довольный собой. С трудом подавив волну раздражения, Драко вытащил палочку из рукава и передал ее надзирателю. Вид заляпанных чем-то жирным пальцев, оставляющих на полированном дереве сальные пятна, заставил Малфоя поморщиться. Он пристально наблюдал за тем, как охранник небрежно швырнул его палочку в ящик стола. — Надеюсь, вы успели составить завещание, — добавил мужчина и снова хрюкнул, жестом веля следовать за собой. Малфой подумал, что если этот болван не заткнется в ближайшие десять секунд, он устроит ему расправу и без палочки. Беспалочковая магия всегда давалась ему неплохо, особенно подпитываемая едва сдерживаемым гневом. На крайний случай всегда оставался вариант свернуть ему шею. Вскоре охранник остановился перед одной из дверей и выудил увесистую связку ключей. Пока тот возился с замком, Драко почувствовал, как воротник рубашки сдавливает горло, и одним движением расстегнул верхнюю пуговицу. — По правилам я обязан находиться внутри и следить за порядком, но... сами понимаете, — мужчина неопределенно махнул рукой. — Так что я подожду здесь. У вас двадцать минут. Малфой зачесал ладонью волосы и переступил порог. Дверь за ним захлопнулась, и в замке снова послышался скрежет ключа. Он напомнил себе выдохнуть. Его взгляд мгновенно остановился на ней. Это и вправду был человек, очень похожий на Гермиону Грейнджер, хотя сейчас больше смахивал на ее изломанное отражение. Когда-то пышные каштановые волосы теперь спутанными грязными прядями обрамляли опущенное лицо. На ней был старый коричневый джемпер, явно на пару размеров больше нужного. Грязная шерсть местами свалялась в жесткие катышки, а воротник растянулся, обнажая острые ключицы. Тусклый свет единственной магического светильника, заключенного в пыльный стеклянный шар под потолком, освещал бледную кожу, придавая ей еще более болезненный вид. Драко сделал шаг вперед на негнущихся ногах. Внимание зацепилось за привинченный к полу металлический стол и два таких же стула, стоящих друг напротив друга. Он подавил острое желание прочистить горло. — Грейнджер. «Ура, Драко. Минус десять очков Слизерину», — мысленно выругался он. Все те умные, забавные, саркастичные и самодовольные фразы, которые он репетировал всю ночь, позорно вылетели из головы. Малфой чувствовал себя идиотом. Но, возможно, это и был единственный верный ход. От звука его голоса Гермиона вскинула голову, и ее холодный взгляд сменился удивленным. Увидев карие глаза, Драко убедился, что это и вправду была она. — Ждала кого-то другого? — он опустился напротив, не находя в себе сил разорвать зрительный контакт. — Точно не тебя, Малфой, — ответила она хриплым голосом. Ей хотя бы давали воду в этом свинарнике? — Зачем ты пришел? — Поттер передавал привет, — Драко снова мысленно простонал и приказал себе собраться. — Ему сюда вход воспрещен из-за конфликта интересов или чего-то вроде. — И поэтому он прислал тебя? — Гермиона слегка повела носом. — От тебя несет табаком? Раздумывая над тем, как ответить на первый вопрос, Драко был сбит с мысли вторым. Он вдруг понял, что забыл очистить чарами запах с одежды. — Не сказать, что от тебя пахнет лучше. Выглядишь паршиво. Грейнджер усмехнулась, и Драко проследил за изогнутым уголком ее губ, пока она поднимала руки. Антимагические наручники звякнули; она положила одну ладонь на стол, а вторую раскрыла. Под закатанными рукавами джемпера Драко заметил красные следы от металла на запястьях, но еще сильнее в глаза бросились ее дрожащие пальцы. Драко нахмурился. Последствия Круциатуса? — А ты все такой же джентльмен, Малфой, — саркастично заметила она. — Где твои манеры? Предложи даме одну. Опомнившись, он полез в карман пиджака и извлек белую пачку. Драко запоздало вспомнил, что палочки для зажигания сигареты у него сейчас нет, достал одну и прошептал заклинание: — Инсендио. Когда он передавал ее Гермионе, их пальцы на секунду соприкоснулись. Драко постарался проигнорировать ток, пробежавший по его телу. Из-за короткой цепи на наручниках ей пришлось поднять обе руки к лицу. Она глубоко затянулась, прикрыв глаза. В сыром воздухе камеры дым не рассеялся сразу, а повис неподвижным облаком, на мгновение перебивая запах застоявшейся воды, исходящий из углов. Драко молча наблюдал за ней, отмечая впалые щеки и темные круги под глазами. Гермиона выглядела на удивление спокойно, словно ее совсем не беспокоил ни внешний вид, ни давящая обстановка помещения. К тому же она выглядела относительно нормально — после всех слухов Малфой ожидал увидеть ее измазанной в крови и с ошметками чужих внутренностей в волосах. — Почему магловские? — спросила она, рассматривая фильтр, прежде чем поднести его к губам. Драко начал курить в год начала Второй магической войны и забросил лет пять назад, когда пришел в Министерство. Его отец всегда предпочитал трубки или тропические сигары со сладким послевкусием, но Драко, однажды вместе с Тео попробовав магловский табак, понял, что тот ему ближе. Он был горьким, резким, оставляющим на языке неприятный осадок. Раньше ему всегда казалось, что именно такой была бы на вкус его жизнь. — Они мне нравятся, — просто ответил он, покрутив коробку в руке. — Меньше пафоса, более честный вкус. Магический табак слишком старается быть приятным, этот хотя бы не врет, что отравляет. На уголке ее губ промелькнула тень улыбки. — Подумать только. Чтобы тебе и нравилось меньше пафоса, — вместе со словами изо рта вырвался серый дым. — Ты изменился. — Как и ты, я полагаю. Их взгляды встретились. В комнате стало слышно только потрескивание табака. Драко ждал. Он ждал оправданий, криков или слез, историю прошедших лет или хотя бы подробности о том, как, черт подери, Грейнджер начала курить, но ничего из этого не последовало. Помолчав некоторое время, Драко решил сменить тему. — Ты не выглядишь расстроенной из-за того, что Поттер не пришел. Гермиона снова затянулась, после чего медленно выдохнула дым в сторону. — Мне было бы нечего ему сказать. Гарри бы ожидал от меня рассказ о том, как меня подставили или я оказалась не в том месте не в то время. Она замолчала, поджав губы. Драко откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди. — А это было не так? Сделав последнюю затяжку, она кинула окурок под ноги и раздавила ботинком. Вопрос остался без ответа. Но она и ничего не отрицала. — Знаешь, я не удивлен, что ты это сделала, — Драко склонил голову набок. — Должно быть, Долохов сильно тебя достал, раз ты решилась на убийство. Гермиона резко напряглась и подалась вперед. — И ты приперся сюда, чтобы поговорить об этом? Будешь читать нотации о грехах и разрушенной жизни? Ты, Малфой? — Мне плевать, если ты убила Пожирателя, — он безразлично пожал плечом. — Одним меньше. Они все этого заслуживают. — Может, мне стоит прикончить и тебя? — выплюнула она, впиваясь в него тяжелым взглядом. — Этого ты от меня ждешь? Драко не понравилось, в какое русло свернул их разговор. Еще ему не понравилось, что он пытается вытянуть ответы из человека, который очевидно был не рад его компании настолько, что почти все время из прошедших десяти минут одаривал невыносимым молчанием. — По правде говоря, Грейнджер, сейчас все именно этого от тебя и ждут. И хотя мы оба знаем, что ты не смогла бы мне навредить в нынешнем положении, если хочешь меня убить — воля твоя. Но сначала тебя должны оправдать от происходящего сейчас, хотя я и не совсем понимаю, какое всем дело до смерти Пожирателя. Драко и правда не понимал. Не должны ли ей были сказать спасибо? — Уверен, Поттер смог бы что-нибудь придумать, но пока все улики против тебя. Тебя могут упечь в Азкабан. Гермиона не выглядела впечатленный его речью, но пыл явно поумерился. — Дай мне еще одну, — после некоторого молчания потребовала она, протянув скованные руки. Драко снова зажег сигарету и почувствовал острый укол разочарования, когда она осторожно приняла ту, не задев его пальцев даже кончиком ногтя. Ему было почти физически невыносимо видеть Грейнджер такой — разбитой, холодной, лишенной прежнего внутреннего огня. Он смотрел на ее дрожащие пальцы, и у него непроизвольно сжимались кулаки. Если это нынешнее состояние было по вине Долохова, Драко сожалел, что не убил его первым. Некоторое время они провели в тишине, пока Гермиона курила, а Драко не отрывал от нее глаз. Вскоре дверь со скрипом открылась, и оттуда высунулась голова охранника, объявившего, что время подошло к концу. Малфой поднялся и неохотно развернулся к выходу, но тут же обернулся через плечо. — Тебе нужно здесь что-нибудь? Поттер интересовался, — это была ложь. Гермиона посмотрела на него снизу вверх. — Удобная кровать? Душ? Телевизор? Выбирай на свой вкус, — с сарказмом ответила она, но тут же добавила серьезно: — Сигареты было бы неплохо. Драко протянул ей помятую пачку, которую неосознанно сжимал в руке, но тут из проема раздался голос: — Вообще-то… здесь запрещено курить, — промямлила высунувшаяся в щель голова. Вероятно, охранник почувствовал, как воздух в комнате мгновенно сгустился от направленных на него испепеляющих взглядов. Его уверенность, которой тот хвастался в коридоре, бесследно исчезла, и он испуганно пискнул, скрывшись за приоткрытой дверью. — Но вы можете курить во время встреч здесь! Если меня будут допрашивать, я скажу, что ничего не видел! Грейнджер потушила окурок о стол, и Драко в последний раз посмотрел на нее. Он не был уверен, когда и сможет ли вообще прийти сюда снова, ведь второй раз его запрос могли и отклонить. Несмотря на нежелание покидать дурно похнущее и отвратительное помещение, Драко уже не мог игнорировать противный бубнеж охранника о том, что время закончилось несколько минут назад. Он взял себя в руки, развернулся и быстро вышел из комнаты, так и не дождавшись, пока она поднимет на него взгляд.

***

Малфой вернулся в кабинет в состоянии тихой ярости. Больше всего хотелось набить кому-нибудь морду, и он всерьез опасался, что если окажется дома прямо сейчас, то попросту разнесет его в щепки. На рабочем месте сдерживало лишь понимание, что доблестные блюстители порядка скрутят его быстрее, чем Драко успеет нанести хоть малейший вред многовековым пергаментам. А в камере рядом с Грейнджер он ей будет бесполезен. Грузно опустившись в кожаное кресло, Драко вытащил из-под стола бутылку дорогущего огневиски. Он обещал себе распечатать ее только в день окончательного ухода из Министерства, но сейчас пошло оно к черту. Скрутив пробку, Малфой сделал несколько крупных глотков. Алкоголь обжег горло, но это чувство меркло по сравнению с пожаром, разраставшимся в груди. Когда дверь кабинета скрипнула, Драко собирался запустить бутылкой в любого, кто посмел его побеспокоить, но в проеме показался Поттер. Тот явно не спал последние сутки, а грязная, местами порванная мантия и копоть на лице говорили о недавнем возвращении с тяжелого задания. В любой другой день Драко поспешил бы спрятать улики пьянства — не из страха, а просто чтобы не выслушивать нравоучения о «достойном поведении сотрудника». Но сегодня было откровенно насрать. Пусть хоть стучит самому Министру прямо сейчас. Поттер, вопреки ожиданиям, молча подошел к столу и без зазрения совести уселся прямо на стопку идеально сложенных переводов, пачкая бумагу сажей. Выхватив бутылку из рук Драко, он жадно приложился к горлышку. С трудом сглотнув, Гарри поморщился и вернул виски. — Ну? — просипел он. — Ты встретился с ней? Вместо ответа Драко влил в себя еще больше алкоголя. — Расскажи мне, умоляю, — Поттер сжал его плечо, заглядывая в глаза с отчаянной мольбой. Обычно Драко с раздражением стряхнул бы его руку, не терпя нарушения личного пространства. Но сейчас тот только и делал, что нарушал всевозможные границы, и Малфой решил — пусть все катится нахрен. — Она его убила, — ответил он, не вдаваясь в подробности. — Гермиона тебе это сказала? — ладонь Гарри дрогнула и сползла вниз. Он застыл с полуоткрытым в немом оцепенении ртом. — Нет. Но отрицать не стала. И… ты бы понял, если бы увидел ее. Она это сделала, — повторил Драко, чеканя каждое слово. Гарри нервным жестом взъерошил волосы, после чего с силой потер переносицу под очками. — Блядь… Ее посадят. — Какого вообще хрена они судят ее за работу, которую эти министерские крысы должны были закончить еще шесть лет назад? — голос Драко сорвался на хриплое рычание. — Кто-то из верхушки, из тех, кто раньше был на стороне проигравших, но сумел остаться наверху, испугался, — глухо отозвался Поттер. — Она создала опасный прецедент. Теперь они боятся, что любой недовольный исходом войны начнет вершить правосудие сам. За использование Сектумсемпры ей грозит пожизненное. Даже если признают самозащиту — дадут минимум пятнадцать лет. Лицо Драко потемнело. — Откуда Грейнджер научилась Сектумсемпре? Ты ей показал? — Что? Нет! — Гарри резко мотнул головой. — Я никогда не использовал заклятие при ней. Аврор непроизвольно скользнул взглядом по груди Драко — туда, где под тонкой тканью рубашки навсегда остались неровные росчерки шрамов, — и тут же поспешно отвернулся, поджав губы. Они никогда не обсуждали тот вечер на шестом курсе, хотя Малфой видел, что сейчас Поттер искренне сожалеет. Иногда в раздевалке перед матчами по квиддичу Драко ловил на себе его угрюмый, полный раскаяния взгляд, но первым нарушать молчание не собирался. Ему казалось, их негласное перемирие затрещит по швам, стоит поднять эту тему. Драко провел языком по внутренней стороне щеки и откинулся на кресле, слушая, как на улице по стеклу хлестко забарабанил дождь. — Я хочу убить того, кто сотворил это с ней. Она будто сломалась, Поттер, — он меньше всего хотел признаваться в этом именно ему, но, похоже, выпитый алкоголь уже давал о себе знать. Гарри, до этого сгорбившись сидевший на столе, внезапно вскочил. Он принялся лихорадочно метаться по комнате, сжимая и разжимая кулаки. — Это все моя вина. Мне не стоило оставлять ее тогда. Нужно было поверить… Блядь! Драко замер с занесенной над ртом выпивкой. — Поясни. Поттер судорожно вцепился в свои волосы, продолжая мельтешить по кабинету. Драко с силой опустил бутылку на стол; раздался звонкий удар, и капли виски веером разлетелись по разложенным на столе листам пергамента. Этот звук наконец привел Гарри в чувство. Он замер у кресла, а затем тяжело рухнул в него и уперся локтями в колени, обхватив голову руками. — Два года назад... с Гермионой произошло кое-что, — раздался надрывный голос. — Не уверен, хотела ли бы она, чтобы я об этом рассказывал, но... В общем, она пришла ко мне и рассказала свою теорию того, что случилось. Совсем другую. Она была напугана, а я... — Поттер рывком стянул очки, отшвырнув их на сиденье, и сделал несколько рваных вдохов. — Я не нашел ни одного гребаного доказательства. Я искал, честно, перерыл все! Но не нашел ни одной зацепки. И я... — он запнулся, закрывая лицо ладонями, из-за чего его речь стала приглушенной. — Я сказал, что ей все это кажется. Что у нее паранойя на фоне стресса. Драко прищурился, и в его в серых глазах вспыхнуло ледяное бешенство. — Ты сказал, что у нее была паранойя? — переспросил он почти шепотом. — Она пришла к тебе — к человеку, за которого готова была сдохнуть половину своей жизни, — а ты просто отмахнулся, потому тебе нужны были доказательства? — Малфой коротко и надтреснуто рассмеялся. — Ты, блядь, издеваешься?! — Я знаю, боже, но я… Я тогда только расстался с Джинни, и мне было так хреново, — Гарри заговорил быстрее, глотая окончания слов. — Я едва соображал. Весь этот скандал в газетах, папарацци, пустой дом… Я просто хотел, чтобы меня все оставили в покое. И когда она снова и снова просила все перепроверить, я… решил, что она просто слишком много работает. Что она, как и я, не может адаптироваться к мирной жизни и видит повсюду врагов. Драко захлебнулся собственным гневом. Рабочее кресло с оглушительным скрежетом отлетело в сторону, врезавшись в дубовый стеллаж. В один миг он оказался перед Поттером, смял в кулаках ткань мантии и рывком вздернул его вверх, заставляя смотреть прямо в свои ошалевшие от остервенения глаза. — Я дам тебе один шанс доказать, что ты делал хоть что-то, кроме нытья о своей неудавшейся жизни. Гарри смотрел на него с нескрываемой болью. Его руки бессильно висели вдоль туловища, и Драко кожей ощущал на своем лице прерывистое, горячее дыхание. — Я пожалел о тех словах в ту же секунду, — сдавленно произнес он. — Но Гермиона не стала слушать. На следующее утро она пропала. Я искал ее везде. Почему, по-твоему, я так рвался занять место главного аврора? Это был единственный способ легально перемещаться по миру. Я прочесал полпланеты, но она словно в воздухе растворилась. Малфой разжал кулаки и грубо толкнул Поттера в грудь. Гарри пошатнулся, едва устояв на ногах, но уже через секунду в его челюсть прилетел тяжелый удар. Он рухнул в кресло, хватая ртом воздух. — Ты должен был искать лучше, — процедил Драко, возвращаясь к столу. Костяшки пальцев неприятно ныли. Он схватил бутылку, механически вливая в себя обжигающе крепкий алкоголь. В груди все раздирало. В наступившей тишине слышалось только рваное дыхание Поттера. Они долго сидели в тишине, каждый задумавшись о своем, пока дикий ритм сердцебиения Драко наконец не утих. — Я никогда не спрашивал, потому что это не мое дело, но... почему вы расстались? Драко медленно поднял веки. Под глазом Поттера уже наливался багровый синяк. Тот уставился в одну точку, словно заново проживая события прошлого. — Мы хотели разного. Я мечтал о семье, а она... после войны заявила, что никогда не захочет детей. Я убеждал ее, что теперь мы в безопасности, что бояться нечего. Мы ужасно из-за этого ругались, но в итоге я попытался принять ее сторону. А потом... потом я сделал ей предложение. И она отказала. Сказала, что я все равно продолжаю давить. Что выйдет за меня, только если я дам клятву никогда не заводить детей. Я не смог. И тогда она ушла. Драко толкнул остатки выпивки по полированной поверхности стола. Поттер надел очки, поднялся и, обойдя стол, присел на край столешницы. Схватив бутылку, он в три долгих глотка осушил ее до дна. — Что насчет другого Уизли? — Рон... — Гарри запнулся. — Они с Гермионой расстались года четыре назад, и после этого он начал отдаляться. С ней он оборвал все связи почти сразу, но мы еще какое-то время держались друг за друга. А потом у него внезапно появилась девушка, и он сделал ей предложение всего через пару месяцев. Они укатили в свадебное путешествие на полгода, как раз в тот период, когда все случилось. Мы до сих пор переписываемся совами, но уже реже. У него двое сыновей, двойняшки, и годовалая дочка. Не думаю, что у него остается время на старых друзей. Драко подавил желание уточнить: не потому ли Уизли так спешил жениться, что обрюхатил первую попавшуюся девку? — Есть ли хоть малейший шанс, что Джинни вернется? — тихо спросил Поттер. — Я надеялся, что, глядя на Рона с его детьми, она когда-нибудь передумает. — На твоем месте я бы перестал ждать, — отрезал Драко. — Но если ты все еще бредишь ею, то либо сдавайся и соглашайся на жизнь без детей, либо забудь. Ты не можешь получить все сразу. — А ведь в школе мне всегда чертовски везло, — горько усмехнулся Гарри, опустив голову. — Видимо, тогда и исчерпал весь лимит на чудеса. — Теперь нет Дамблдора, который целовал бы тебе задницу и выписывал баллы Гриффиндору за каждый твой чих. Гарри слабо рассмеялся. Некоторое время он крутил в руках опустевшую бутылку, и Драко молча наблюдал за этим методичным движением. — Думаешь, у нас получится ее оправдать? Драко лишь коротко кивнул: — Я сделаю все возможное. Не знаю, чего мне это будет стоить, но я это сделаю. Поттер крепко сжал его за предплечье, безмолвно выражая благодарность. Драко позволил этому жесту продлиться чуть дольше необходимого, прежде чем смахнул его руку. — А теперь вали отсюда, пока меня не обвинили в нападении на национальное достояние. И отоспись, Поттер, на тебя смотреть тошно. Выставив заторможенного Гарри за дверь, Драко прислонился лбом к холодному дереву. Дав себе пару секунд на передышку, он слушал, как удаляются шаги по коридору. Затем Малфой решительно развернулся и направился вглубь архива. Он не выйдет отсюда, пока не найдет хоть что-то. Время браться за дело.