Кастинг лучшего друга

— Бесполезный Деку мне не друг. Кто вообще захочет дружить с этим дерьмовым ботаном? Свали прочь. Вот такие слова, и не сказать чтобы как гром среди ясного неба. Во-первых, погода была ни к черту и они всем классом сидели в помещении, вместо урока на открытом воздухе. Во-вторых, Бакуго был весь на нервах, ведь вымок, по словам Цую, как несчастный чихуа. Ну и в целом, слова были вполне привычными, наитипичнейше Каччановскими и даже не самыми жёсткими из арсенала того, что мог выпалить острый на язык Кацуки. Но для Изуку все это вдруг стало последней каплей. Возможно потому что всю неделю сводный брат Томура обыгрывал его подчистую, возможно потому что отец в очередной раз выслал ему деньги, вместо того чтобы самолично явиться на день рождения, а возможно и потому что Кацуки таковой день проигнорировал, из памятного — спалив егго любимую тетрадку с анализами. Терпение даже ангельски уравновешенного и совершенно не обидчивого Изуку разошлось по швам. Или надулось воздушным шариком и лопнулось от очередной колкости. На глазах выступили слезы обиды, а кулаки сжались. Вместо того, чтобы засмеяться, или замять тему, он вдруг поднялся, бросив конспект и проговорил: — Как скажешь, Бакуго-кун. Даже Кацуки вздрогнул. А класс притих, видя, как потух и ожесточился обычно солнечный и весёлый Мидория. Казалось, что происходит что-то невероятное, даже фантастическое, совершенно не предусмотренное контекстом их вселенной. Будто увидеть резню бензопилой в невинном мультике про дружбу. — На самом деле ты прав, такие взаимоотношения не похожи на дружбу. В конце концов друзья не желают друг другу сходить с крыши и не дают мерзких прозвищ. Возможно мне стоит поискать другого друга, — сказал Изуку и слова его прозвучали особенно громко в притихшем классе. — Да кому ты нужен! Проваливай! — кричал ему вдогонку Кацуки. — Я буду твоим другом! — Я буду твоим другом. Послышалось одновременно с двух частей класса. Прямые и гордые подобно рыцарям английской королевы, Тодороки и Урарака подняли руки с такой страстью и смекалкой, каковой не проявляли даже на уроках. Они растерялись, с изумлением глядя друг на друга, будто впервые осознали существование оппонента. — Я с Деку-куном еще с момента отборочных! Я подхватила его, когда он чуть не упал! — дополнила свою заявку Урарака. — Это слишком скучно и банально. Он спас меня в самый темный период моей жизни и помог мне принять мою причуду как часть себя, — отработал свое резюме Шото. — Для этого понадобилось слишком много времени! Я сразу поняла, что Деку классный парень и даже просила отдать мои баллы! — Любому любовному тропу нужна перчинка, если я был холодным принцем, Мидории-куну потребовалась настоящая отвага чтобы добраться до глубин моего сердца. — Кажется он пересмотрел любовных дорам, — прыснула Мина для подвернувшегося рядом Каминари. — Меня он тоже спас от робота! — покраснела Урарака. — Это было романтично, как в манге! Тут покраснел уже Тодороки. — Зато я отправился с ним прямо на встречу к главному злодею, как его кардинал! Или канцлер! — Ребята, вы чего.? — пораженно мотал головой туда сюда смущенный и подобный маковому цвету Изуку. Обстановка между обычно самыми неконфликтными персонами класса стремительно накалялась. От Шото так и летели искры с одной стороны, а иней расползался с другой. Вокруг Очако понемногу начали шевелиться вещи, совсем как в ужастике, она сама подлетала в воздух, вероятно чтобы казаться выше и без того высокого Шото. Нужно было срочно что-то делать, пока эти двое не решили устроить потасовку прямо в классе. — Эй! Брейк! — замахал Иида. — Вы двое! Как староста, я запрещаю вам разносить класс из-за желания дружиться! — Теперь раненому сердцу… точнее, одинокому Мидории-куну нужен новый лучший друг! — Мина вскочила и помахала рукой. — Это повод для кастинга! Будет мирная дуэль! — И класс не пострадает, — пожала плечами Момо, как самая ответственная и вдумчивая девушка, уже создавшая бланки. — Собираемся завтра на час раньше, посвятим классный час любовным делам нашим ближним, чтобы их трения не мешали работе в дальнейшем. Развесите? — Это еще зачем? — поправил очки возмущенный Иида. — Как бы сказать… Изуку крайне дружбообилен, — склонила голову Момо, перебросив через плечо пушистый хвост, наконец подобрав нужное слово. — Лучше разобраться с конкурентами сразу, чем создавать возможные зачатки конфликта в будущем. — Какие еще конкуренты?! — будто грозовая туча повисла над классом Очако. — Я не помню, чтобы видел особую дружескую арку у Изуку с кем-то помимо нас. Есть возражения? — ледяной глыбой давил Шото, разом нависающий над одноклассниками как айсберг перед обреченным титаником и пожар где-то в джунглях. Слава Всемогущему, с ними спорить никто не стал и оставили Изуку им на растерзание, мирно удалившись по домам. *** Изуку не до конца понимал, что за сюжетные перепетии застали его в момент кризиса их с Каччаном отношений, он все еще тяжело переживал расставание. Чтобы таковое пережить, он занялся генеральной уборкой, собирая в пакет ысче вещи, напоминающие о Каччане и их многоленей дружбе. Фигурку всемогущего которому Каччан в пять лет прожег голову, позавидовав дорогому подарку от его отца. Старый школьный пиджак, проженный Каччаном в средней школе, когда он тренировал об него свою причуду. Подпаленные Каччаном тетради и прочие элементы то школьной атрибутики, то детских игрушек, то одежды. Оказалось, Каччан очень любил палить его вещи. Каков мерзавец! Изуку добрался до фотоальбома, когда позвонил отец. Он очень любил болтать, разглагольствуя о том как мир прогнил, как ужасно геройское капиталистическое ообщество, и прочей американской действительности, когда вдруг подметил, что Изуку вовлечен в диалог не так яро как обычно: — Малыш, ты не в духе? — раздался обеспокоенный голос отца по другую сторону мобильного. Изуку зажал телефон плечом, продолжая вдумчиво замазывать лицо Кацуки маркером, как видел, делали при расставании в американских сериалах, что любила его мама. — Да ничего… точнее, есть что, но это Кач… Бакуго-кун, как и всегда. — Это отродье второго обидело тебя?! Я знал, что эта дурная генетика ничем хорошим не обернётся! Мне приехать и убить его? — Пап, успокойся, ты слишком драматизируешь, — вздохнул Изуку. Шутки отца льстили, но были не к месту. Вдруг он вспомнил предстоящий вопрос о выборе лучшего друга. — Па, а как ты заводишь друзей? — Твоему папе не нужны друзья, только последователи, — начал свою обычную лекцию Хисаши, когда вдруг осекся. — Малыш, ты это к чему? Я надеюсь тебя не пытаются выманить из дома геройскими обещаниями двое сомнительных мужчин с торчащими волосами и апатичным лицом? — У Урараки-сан волосы не торчат, а пушатся, а Тодороки-кун… Тодороки-кун спокойный, да, — автоматически кивал Изуку. — Они пытаются внушить тебе ложные идеалы?! — взорвался его отец. — Нет, мои одноклассники просто предлагают мне дружить и я все еще не понимаю, почему нельзя этого делать втроем. — О мой бедный, наивный ребенок! Они собираются тебя развратить! Папе нужно приехать, чтобы спасти тебя от судьбы твоего дяди! — У меня есть дядя? — удивился Изуку. — Потому и нет, что не слушал меня! Я уже выезжаю! Нет, сперва я звоню твоей матери! — последнее он произнес таким тоном, что было ясно — это крайняя мера. — Ну папа…! *** — Как стать лучшим другом? — старший брат Шото закинул ноги на стол. — Да легко. Перебей всех конкурентов. — Я думаю это злодейское дело, Тойя-нии, — задумался Шото, вертя в пальцах ручку. Он тщательно записывал советы старших сиблингов, дабы воспроизвести захват сердца Изуку правильно, как по инструкции. Старшие братья и сестра определенно были более опытными. Нацу и Фуюми уже внесли свою лепту, но поскольку Тойя был злодеем по имени Даби и пробирался домой только по ночам, чтобы поесть, постирать белье и нанести черные тени косметикой Фуюми, ради его советов пришлось какое-то время не спать. А вместе с ним за компанию не спали Нацу и Фуюми. — Он специально говорит так, чтобы ты пошёл по его стопам и сильнее разозлил отца, — просвятил Нацу. — Ты не обязан его слушать. — Да боже, мелкий, с тобой рядом даже не посмеяться! Один Шото меня понимает! — всплеснул руками Даби. — Тойя-нии, ты помыл руки? — раздался нежный голос старшей сестры Фуюми. — И не забудь закинуть плащ в стирку, от него уже плохо пахнет. — Юми! — ощетинился Даби. — Тебя твои друзья засмеют, если будешь ходить грязным. Тойя вообще-то решительно сомневался, что остальные члены лиги, помимо Тоги, в курсе о существовании такой штуки, как ванна. Шигараки и вовсе чесался, скорее всего не только из-за геймерских истерических припадков и какого-тонервного тика. Возможно у него давно завелись вши. Курогири периодически приходилось насильно запихивать подопечного в душ, или подкупать очередными новшествами в стиме. В крайне запущенных случаях в срочном порядке похищался его сводный младший брат Изуку, ради которого Томура вспоминал, что иногда нужно мыть голову. Иначе Изуку отказывался делить с ним комнату и контроллер. Едва Фуюми вернулась с кастрюлей свежеприготовленной собы, Тойя резко скинул ботинки со стола. Даже злодеи уровня Даби сохраняли страх перед домоуправляющими младшими сестрами, что владели тайным искусством скалок и секретными заветами сковородок. Когда-то Тойя пытался убить Шото, но тогда Фуюми приморозила его к полу и с убийственно безупречной улыбкой настоятельно попросила больше так не делать. Тем самым тоном, которым пользовалась Рей, когда он крал конфеты до ужина. Фуюми так напомнила ему мать, что захотелось самостоятельно встать в угол или лечь спать без десерта. Теперь Тойя отрывался исключительно вредными советами, как позлить отца. Или теориями заговора. Даби удалось убедить Шото (и только его, остальные считали его пугающим теоретиком!), что отец Изуку Мидории определённо главный злодей ВЗО, поскольку весь их мир похож на фанфик по звёздным воинам, а он один носит шлем Дарта Вейдера. Только Шото верил, что весь мир напоминает странную стимуляцию, потому что причуды выглядели слишком фантастично. Возможно брата ещё можно было перевоспитать. — Я думаю Изуку-куну нужна поддержка, — ласково улыбнулась Фуюми, совсем как Рей в детстве Шото. — Я уверена, Шото сумеет его очаровать! Типаж ледяного принца так популярен, я в дораме видела! — Жизнь не мыльная опера, Юми, — напомнил Нацу, но Фуюми не слушала. — Например? — полюбопытствовал Шото. — Ещё один… — Младший брат так быстро растёт, — покачала головой Фуюми, едва не утирая слезы умиления, не смотря на скепис Нацу. — Совсем недавно он назвал меня «не-не» и обнимал за ногу, а сейчас готовится убивать за возлюбленного! Сражаться за любовь! Запретную любовь! Как романтично! Я безмерно горжусь тобой, Шото! Моё воспитание себя оправдало! Вокруг Фуюми едва ли не летали купидончики и розовые лепестки. Шото честно не понял при чем тут любовь и дорамы, но сестра выглядела такой довольной, что он, вежливый мальчик, просто покивал. — Юми опять пересмотрела мыльных опер, — вздохнул Нацу. — И дорам. — По крайней мере это не плохое аниме, — передразнил Тойя. — А ты заткнись! Я видел что ты шифруешь! — вспыхнул Нацу. — И вообще, кто отдал тебе карту отца? Ты официально мёртвый дорожный енот, старший брат. Без обид. — Я дал свою, — сказал Шото. — Шото, он покупает самый отвратительный хентай на моей памяти! — хлопнул Тою в грудь Нацу. — Он совершеннолетний, — совершенно ровно отозвался арктически спокойный Шото. — Все оповещения о ТВОИХ покупках приходят отцу. В подробностях, лучшее творение. — Дополнительный бонус. Он уже месяц не бил меня во время тренировок, просто потому что стесняется даже заглянуть мне в глаза. Энджи Тодороки даже попытался провести разговор о сексе (безуспешно), хотя умная старшая сестра (и единственная взрослая в доме на самом деле), Фуюми уже сделала это едва братья достигли полового созревания. И правильно, курса о сексе имени Энджи Тодороки Шото мог бы и не пережить — это был стыд похуже чем в сериалах Фуюми. Со слов горе-отца выходило что дети рождаются из огня и выходят закаленными после боя, если бы Шото не был занят разрушением собственного образа в глазах папаши и безбожным издевательством над домашнмм тираном, то пожалел бы старика, мертвенно белого и ало красного попеременно, запинающегося и едва не рыдающего в платок, заботливо поданный Фуюми. И запивающий взросление сына валерьянкой, что подала ему та же Фуюми. — Купи вторую часть того, что ты покупал на прошлой неделе, старший брат. Отец скоро умрет от нервного срыва. Тойя возликовал, вскричал и поднял руки. Шото отбил пять (после подсказки Фуюми, когда перестал хлопать невинными глазами). И Тодороки собрание продолжило изучать пути достижения сердца Изуку Мидории. *** По крайней мере отношения Шото и его потерянного брата наладились. Специфически для окружающих, но типично для Тодороки: — Иногда он приходит к нам домой, когда думает что никто не видит, чтобы отдать Фуюми постирать грязное белье и опустошить холодильник, — рассказывал Шото следующим вечером в доме Мидорий, подкрепляясь готовкой мамы Изуку — милейшей женщины, что на его травму матери ложилась мягким согревающим компрессом. Поскольку Шото искал любые родительские фигуры кроме собственных, а сделать всемогущего своим вторым отцом означало добавить баллов в копилку нервного срыва Старателя, он был вдвойне рад. Сплошная выгода! — Он больше не пытался меня убить, когда Фуюми пригрозила, что перестанет его кормить. Мы не говорим отцу, потому что каждый раз когда он замечает Тойю-нии на камерах и в коридоре, то думает что преследуется неупокоенным духом и пропадает на неделю в той же психушке, в которую положил нашу мать. Нацу считает такую месть забавной, а Фуюми мы не говорим. Изуку от семейных фейлов Тодороки становилось плохо, но Шото рассказывал об этом с таким непроницаемым лицом, что хоть смейся и рыдай. Он решил просто предоставить их самим себе, самому бы разобраться в семейных и дружеских связях. Ещё поседеет как отец, мать будет не в восторге. Он и так уговорил мать пригласить на ужин Тодороки и Урараку, чтобы убедить бедную Инко, что его друзья вовсе не правительственные шпионы террористы, как наплел ей активно параноящий отец. Но история Шото Инко не насторожила, а напротив, растрогала до такой степени, что она уже была готова предложить будущему зятю называть себя мамой. — Мидория-сан, вы не против одолжить мне пару рецептов? — улыбнулась на прощание Очако. — Очень люблю готовить дома что-то из маминого. Мидория-кун обожает мое бенто! Инко растрогалась и от предложения второй гостьи. — Один-один, — прыснула Очако, паря на крыльях счастья. — Еще посмотрим, — ответил Шото, хмурый до такой степени, что распугивал прохожих. — Вы вообще о чем…? — все еще не осознавал Изуку что творится в головах у этих двоих. Они были хуже кузена Тенко в плане проявления чувств, Тенко просто начинал орать и расщеплять мебель, но быстро успокаивался когда отец грозил ему урезать бюджет на стимовскую корзину. Как-то раз Изуку туда заглянул и ужаснулся — это был бюджет небольшого государства. А ведь сколько мерча Всемогущего можно было приобрести на такие деньги! И почему отец тратился на хобби Тенко, а на его фигурки всемогущего выдавал средства с таким лицом, будто Изуку собирался закупиться воняющими коровьими удобрениями для садика мамы? *** Утром в классе царило оживление. Сперва выясняли финансовое положение конкурсантов. Шото сказал что на роду ему написано быть героем номер два, соответственно зарабатывать будет много. Очако доказала, что чует скидки и купоны как акула и безбожно разгромила всех в монополию. Потом каждый высказался о своих репродуктивных способностях. Шото сказал что у него травма оставленная ужасным отцом и соответственно, в случае чего с детьми будет помогать сидеть старшая сестра Фуюми. У Очако были прекрасные родители, которые, по ее словам, ждут от нее как минимум двоих внуков. Очако сказала что телекинез матери Изуку и ее левитация дадут лучшую причуду на свете, Шото возразил, что селекционный эксперимент его отца, результатом которого стал он, точно проявит себя во внуках. Были еще конкурсы, вроде поднятия Изуку на руках, рассуждения о решениях возможных будущих семейных конфликтах, даже обсудили вопрос домашних питомцев. В конце концов подошли к тому, насколько хорошо они знают Изуку. — У меня есть его фотография! — У меня их больше. Я даже выкупил те, что сделали друзья моего старшего брата злодея, — гордо оповестил Шото, с таким почтением, с каким не упоминал отца героя. Добыча вообще стоила определенных усилий, когда он попросил Даби сводить его на экскурсию в лигу (на предмет возможного будущего места работы, Даби не оставлял попыток убедить сиблингов ступить на путь грехопадения и отцеубийства, и если Нацу был задолбанным студентом медиком, а Фуюми руководила совсем отдельным видом зла — лигой дичающих младшеклассников, то Шото радостно на него пускался), поскольку Шигараки не хотел и даже не думал ничего продавать. Шото оставил деньги и забрал их сам. Тойя сказал, что Шигараки знатно поругался с Тогой, решив что за «кражу» ответственна именно она. И действительно нашёл планы на гарем, включающим в себя Изуку и Очако, под её розовой подушкой. Пока Лига выясняла отношения, Шото благополучно смылся. — Это кастинг его лучшего друга, а не преследователя! — возопил праведно возмущенный Иида. — Так делают все друзья. Мне сказал мой старший брат злодей. — Не обязательно заканчивать каждое предложение «братом злодеем», это не придаёт твоим аргументам убедительности, — сказал Тенья. — Всем известно, что мой брат герой лучший старший брат. Шото выглядел так, словно собрался воспроизвести ритуальное сожжение класса. Даби был его кумиром с тех пор как помылся и перестал вонять: он носил крутую кожаную куртку и здорово доводил отца. Не было никого лучше Тойи-нии! Разве что Фуюми, но тут даже Тойя бессилен, старшие сестры, так уж вышло, всегда в приоритете. — Изуку, кто твой лучший друг? Изуку смутился. — У вас разный пол… Тодороки-кун можешь быть лучшим другом, а Урарака-сан подругой… — Изуку дрожаще улыбнулся. — Вы правда хотите со мной дружить? — Конечно! — воскликнули Шото и Очако одновременно. На его глазах выступили скромные слезы радости. Он привык, что его в лучшем случае не замечают, а в худшем травят, под восторженный смех аудитории. Он думал, что нет ничего необычного в том, что люди чураются его, а хоть какое-то внимание от Кацуки воспринимал маной небесной. Он ведь беспричудный, а значит второсортен — это ему внушали всегда. Но Тодороки и Урараке, казалось, не было до его причуды никакого дела. — Тогда называйте меня Изуку, — он вытер слезы радости и светло улыбнулся. — С этого момента вы мои лучшие друзья! — Ты тоже называй меня Шото, новый лучший друг, — отрапортовал прямой как рельсы Шото. — Вообще-то ты мой первый лучший друг. Да и судя по Бакуго-куну, я твой тоже. — А меня зови Очако! — хлопнула Урарака и ненадолго воспарила, переключая внимания от дымка Кацуки на фоне. Он выглядел как перегруженный компьютер, готовый подорваться. — Нет, нет, лучше Оч-чан! Химико-чан сказала, что это звучит мило! Она моя подруга злодейка и тоже хочет дружить с тобой, Деку! На самом деле Тога говорила что-то о сексуально окровавленных парнях, гареме и сладкой крови, но Очако привыкла к чудачествам Тоги. Изуку был искренне растроган. Кацуки скрипнул челюстью. Рядом стоящие Киришима и Мина испугались, что он сейчас сломает себе все зубы. Триада замерла в благоговейном трепете. Конфликт был благополучно разрешён. Все в классе аплодировали, Момо даже по такому радостному случаю оперативно создала плакат: «Счастья молодым!». Кацуки наблюдал за всей вакханалией со сдержанной яростью, но вроде еще не взрывался. Все закончилось хорошо. Под крики и свист аудитории, троица обменялась колечками из-под газировки, вместо браслетиков дружбы. Хлопнула дверь. Шинсо Хитоши осторожно заглянул в класс, и чутка помявшись на пороге, неловко поднял руку, с зажатой меж пальцев листовкой. — Эм, я по обьявлению, как бы… — он смущенно потер шею. — Я тоже хочу быть лучшим другом Мидории-куна, если вакансия открыта. Это был финиш. Тишина взорвалась. Или взорвался один конкретный ученик. — Так все! Расходитесь, сволочи! — взорвался Кацуки, ударив кулаками по столу (да так, что остались дымящиеся вмятины), терпение которого лопнуло. — Деку мой лучший друг, а вы… чертовы, злоебучие, блять, воры! — Ты упустил свое место в рейтинге, — с безупречно спокойной маской оповестил Шото. — Вечный второй номер. Такими словами его старший брат злодей учил проходиться по самомнению его отца. На самом деле Шото не понимал, что в этих словах такого, ведь старшая сестра говорила, что статистически вторые дети самые умные (удивительно, что сестра оказалась именно вторым ребёнком!), но на Кацуки вполне работало. — После того как ты обидел Деку-куна, ты максимум школьный товарищ! Первый с конца, не считая Минеты, — рассердилась Урарака. — Эй! — Прости, Минета! — не забыла о вежливости Очако, прежде чем класс таки подорвался. — Уроды! Вы оба! Верните Деку! Хорошо что предусмотрительный, из-за длительного общения с Кацуки, Изуку, заранее сбегал за огнетушителем. *** — И ладно девочка, у неё сильные семейные ценности и жажда заработать денег! Но Тодороки! У мальчика была сильная причуда, а что самое главное — он не имел никакого отношения к зловредному семейству Бакуго и его волосы не торчали. Тодороки были достаточно богатыми, однако недостаточно для уровня сына будущего правителя мира. И Дзен Шигараки, под псевдонимом Хисаши Мидории, решительно отказывался иметь в своём генеалогическом древе Даби. Это было делом принципа. От него воняло неделями из-за блужданий по улицам без намека на душ, когда он, как провинившийся школьник, не убегал домой к сестре чтобы помыться и ограбить холодильник. Какой настоящий злодей бегает к своей сестре чтобы поесть и помыться в перерывах между злодейской деятельностью? По крайней мере он сам обзавелся Курогири, чтобы лишний раз не тревожить домохозяйку жену. Он считал себя примерным мужем. — Тодороки-кун очень милый мальчик, — вдумчиво внушала Инко, его чудесная супруга. — Почему тебе так не нравятся друзья нашего сына? Изуку разумный ребёнок и точно знает с кем лучше общаться. — Даже слишком хорошо! Слишком! Он полиаморен, как и его дядя! — наконец взорвался Хисаши. — Это моя дурная генетика! Йоичи, чёртов засранец, сейчас смеётся надо мной с того света! Точно смеется! Сперва они дружат, затем взрывают твое хранилище, а потом начинают цепочку героев, желающую поквитаться с тобой и столетие спустя…! — Что, дорогой? Тут какие-то помехи… — Помехи, дорогая. Я говорю, что вижу этих шутов насквозь, они хотят развратить моего сына! Полиамория! — Это такая проблема в наши дни? — отпила чаю флегматичная Инко, приложив телефон к уху. — Я думала ты довольно прогрессивен… Хотя иногда ты и говоришь как будто не из этого века, но это нормально для бизнесменов и американцев. Дорогой, у тебя на фоне что-то взорвалось? Разве ты не в офисе? У вас опять терракт? Инко знала, что Америка опасная страна, но пятый теракт за неделю был немного перебором. Хотя кто знает этих американцев? — Просто коллеги мешают, дорогая, — ответил Хисаши, уничижительно шикнув на Томуру, который трепетно уничтожал здания агентства Старателя. Неожиданно, но Старатель действительно стал в чем-то первым, а точнее во всепоглощающей ненависти собственника-отца, решившего, что война с обществом в целом и Всемогущим в частности вполне может подождать. Пока ужасный герой не будет изничтожен за то, что его сын соблазнил невинного малыша Изуку. Он слышал краем уха в проповедях Даби о создании шедевра из младшего ребёнка Старателя, но не думал что суть такого эксклюзивного детище будет в соблазнении невинного малыша Изуку, который даже на поцелуи родителей не мог смотреть без закатывающихся глаз и блевотных позывов. А стоило появиться этому отродью Старателя и его малыш, которому становилось плохо от одного с-слова, внезапно обзавелся аж двумя партнёрами! Где такое видано? Девочку Урараку Дзен решил не трогать, ибо именно компания её родителей создавала лучшие двери, стены и хранилища, а на случай если его сын не прекратит собирать вокруг себя ужасных героев, ему могут вполне понадобятся их услуги.