Холодная кровь, горячая совесть.

Отлично, исправляюсь. Продолжаем. --- Глава 1: Налёт пепла Гермиона проснулась от того, что ей было тяжело дышать. Не потому что простудилась. Просто будто кто-то сел ей на грудь. Солнце лезло в глаза из щели в шторах, настырное и противное. Она смотрела в потолок. Там была старая трещина, которую она знала с детства. Сегодня она была просто трещиной. Ничего больше. Будильник не звонил. Она сама его выключила вчера. Не могла вынести этот дурацкий дребезжащий звук. В доме было тихо. Слишком тихо. Мысль о родителях тут же полезла в голову, и она её грубо отогнала. Не сейчас. Одежда лежала на стуле аккуратной стопкой. Новая мантия, купленная матерью в слепой надежде, что «всё наладится». Гермиона надела её. Ткань была непривычно гладкой, скользкой. Она потерла пальцами рукав и почувствовала странную пустоту. Гарри и Рон уже были в Хогвартсе, готовили всё к началу. Они писали, звали приехать раньше. Она не смогла. Ей нужно было это последнее утро в пустом доме. Чтобы… она сама не знала, чтобы что. Завтрак пропустила. Чайник на кухне шипел, упрекая её. Она выпила стакан воды из-под крана. Вода была тёплой и безвкусной. Платформа 9 ¾ встретила её гвалтом и суетой, от которых зазвенело в ушах. Матери гладили детям волосы, отцы несли чемоданы, совы в клетках возмущённо ухали. Всё было как всегда. И от этого было ещё хуже. Она стояла, сжимая ручку своего чемодана, и чувствовала себя стеклянной. Хрупкой и не на своём месте. И тут её нос уловил запах. Резкий, едкий, знакомый до тошноты. Запах угля от паровоза «Хогвартс-экспресса». Он вполз в ноздри, обжёг горло и ударил прямиком в живот. Не каминный зал в Гриффиндоре. Не уютный огонёк. Чёрная, ажурная решётка камина в гостиной Малфоев. Запах страха, пота и дыма. Золотистые искры на тёмном паркете. И боль. Острая, жгучая, выжигающая буквы на коже. Гермиона резко дёрнула головой, зажмурилась. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание. «Не здесь, — судорожно подумала она. — Только не здесь, при всех». Она упёрлась взглядом в свои туфли, считала трещинки на асфальте, пыталась дышать размеренно, как учили в тех брошюрах, что давали в Министерстве. «Ты в безопасности. Это просто запах. Просто уголь. Просто поезд». Когда дрожь в руках чуть утихла, она подняла глаза. И сквозь чуть запотевшее стекло вагона увидела его. Драко Малфой стоял в стороне от толпы, у самого края платформы. Один. Ни Крабба, ни Гойла, ни даже Пэнси Паркинсон рядом не было. Он был в чёрной дорогой мантии, но сидела она на нем как-то не так, будто куплена на размер больше. Он не двигался, не оглядывался, не пытался сесть в поезд. Просто стоял и смотрел куда-то поверх голов, сквозь паровоз, сквозь стены, в какую-то свою точку в пустоте. Его лицо было бледным, как мел, и абсолютно пустым. Ни злобы, ни высокомерия, ни привычной ехидной усмешки. Ничего. Их взгляды не встретились. Он её просто не видел. Или делал вид. Раньше при одном его виде у неё внутри всё сжималось в тугой, горячий комок ярости. Сейчас… сейчас она чувствовала странную, ледяную пустоту. Не ненависть. Просто ничего. Будто смотрела не на живого человека, а на призрака, на тень. И от этого стало как-то ещё более не по себе. Резкий свисток кондуктора заставил её вздрогнуть. Пора было заходить. Она потянула чемодан к вагону, обходя семью с орущим первокурсником. Спина горела — ей казалось, что его пустой взгляд всё ещё прилип к ней. Она не обернулась. Вагон пах леденцами и старым деревом. Она прошла почти до конца, пока не нашла пустое купе. Забросила чемодан на багажник и упала на сиденье у окна, прижав лоб к прохладному стеклу. За окном мелькали фигуры, смех, жизнь. А она сидела в своей тихой скорлупе и пыталась понять, что же она чувствует. Не получалось. --- Драко почувствовал, как его пальцы сами собой сжали ручку чемодана так, что кости заболели. Он разжал их, увидел белые от давления пятна на коже. Идиот. Нужно было приехать позже. Или раньше. Или вообще не приезжать. Платформа кишела людьми. Он ловил на себе взгляды — быстрые, украдкой, полные любопытства, страха или откровенной неприязни. Женщина в зелёной мантии одёрнула ребёнка, когда тот указал на него пальцем. Драко сделал своё лицо маской равнодушия. Пустая маска, за которой удобно прятаться. Запах угля щекотал ноздри. Глупо. Всего лишь уголь. Но почему-то именно этот запах заставлял его кожу на спине неприятно похолодеть. Он смотрел не на поезд, а чуть левее, на грязную стену тоннеля. Там была надпись, нацарапанная мелом. Он разглядывал её, чтобы не видеть ничего другого. Краем глаза он уловил движение. Знакомые каштановые волосы, собранные в неаккуратный пучок. Грейнджер. Она стояла, будто приросла к своему чемодану, и вдруг странно дёрнулась, опустив голову. Её плечи напряглись. Он знал эту позу. Позу человека, который пытается сдержать панику, втянуть воздух в лёгкие, которые не слушаются. Любопытная штука. Он ожидал, что при виде её его заполонит привычная, почти уютная ненависть. Та самая, что годами согревала изнутри. Но ничего не пришло. Только усталость и это противное ощущение пустоты под рёбрами. Он наблюдал, как она боролась с собой, как побеждала, как поднимала голову. И их взгляды чуть было не встретились. Он быстро, резко отвёл глаза. Уставился опять на стену. Смотрел так пристально, что буквы поплыли перед глазами. «Не сейчас, — подумал он с внезапной, острой злобой, направленной непонятно на кого. — Никаких взглядов. Никаких разговоров. Ничего». Свисток пронзил воздух. Пора было двигаться. Он подождал, пока Грейнджер скроется в вагоне, подождал ещё минуту, чтобы не идти за ней следом, и then потащил свой чемодан к ближайшим дверям. Деревянная ступенька скрипнула под его ногой жалобно, как живое существо. Он прошёл по коридору, игнорируя разговоры за дверями купе. В одном купе сидели какие-то слизеринские семикурсники, которых он знал в лицо. Они замолчали, когда он проходил мимо. Он чувствовал их взгляды у себя в спине. Не стал заходить. Прошёл дальше, почти до конца состава, и втиснулся в маленькое пустое купе у туалета. Здесь пахло дезинфицирующим зельем и пылью. Идеально. Он швырнул чемодан на пол и сел у окна, спиной к двери. За окном побежали задние дворы Лондона, грязные и унылые. Он вытащил из кармана мантии смятую пачку «Драконьего огня» и закурил, не обращая внимания на запрет. Дым щипал глаза, но это было хоть какое-то чувство. Он затянулся, выпустил дым на стекло и смотрел, как серый туман медленно заволакивает убегающий мир. Его отражение в стекле было бледным и размытым. Почти как у того призрака на платформе.