Обратная сторона "Oblivion": Связанные

Воскресенье тянулось мучительно долго. Мингю пытался занять себя чем-то: убрался в квартире, сходил в кино один, целый час бил по боксерской груше в местном спортклубе. Но мысли возвращались к вчерашнему дню. К ощущению жара в сауне, к властному, спокойному голосу Вону, к его словам, которые впивались в самую суть, словно скальпель. «Ты хочешь, чтобы им управляли». Он злился. На Вону за его манипуляции. На себя — за то, что поддавался им, за ту странную смесь страха и предвкушения, которая возникала при одной мысли о нем. Вечером, как и было «обещано», зазвонил телефон. Не сообщение, а именно звонок. Резкий, требовательный звук, который заставил Мингю вздрогнуть. Он посмотрел на экран. Неизвестный номер. Но он знал. Сердце ушло в пятки. Он сделал глубокий вдох и принял вызов. — Алло, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально. — Говоришь, ты всегда совершенен? — раздался в трубке низкий, узнаваемый голос. Без приветствий, без предисловий. Мингю замер. — В смысле? — В танцах, — уточнил Вону. Его голос был ровным, но Мингю уловил в нем легкую, почти насмешливую нотку. — Тот вечер в клубе. Ты утверждал, что привлекаешь внимание без усилий. Это было бахвальство или правда? Мингю чувствовал, как по спине бегут мурашки. Что ему нужно? — Это правда, — ответил он, стараясь звучать уверенно. — Хм, — Вону сделал небольшую паузу, и Мингю представил, как он сидит в своем кресле, возможно, в том самом кабинете с видом на город, и оценивающе щурит глаза. — Докажешь? — Что? — не понял Мингю. — Я сейчас за тобой заеду. Одевайся... соответствующе для клуба. Тот же, «Oblivion». — в его голосе прозвучала команда, не терпящая возражений. — Сейчас? Но сегодня воскресенье... — попытался возразить Мингю, хотя уже знал, что это бесполезно. — Именно, что воскресенье. Люди расслаблены, менее насторожены. Идеальные условия для наблюдения. — голос Вону стал тверже. — Ты сказал, что будешь послушным, Мингю. Это было правдой или нет? Мингю сглотнул. Он ненавидел, как легко Вону манипулировал им, используя его же слова против него. — Было, — пробормотал он. — Тогда я буду через двадцать минут. Не заставляй меня ждать. Связь прервалась. Мингю сидел с телефоном в руке, ощущая прилив адреналина. Он снова вел его на свою территорию. Но на этот раз все было иначе. Теперь это было похоже на демонстрацию. На проверку. Он порылся в гардеробе и нашел то, что носил в ту первую ночь — обтягивающую черную футболку и темные джинсы, которые подчеркивали каждую линию его тела. Он снова вдел сережку в бровь. Вызов. Пусть видит. Ровно через двадцать минут под окном раздался тот же короткий гудок. Мингю вышел. Вону был за рулем того же внедорожника. На нем был темный, идеально сидящий блейзер поверх простой футболки — непринужденно, но с претензией. Он молча кивнул на пассажирское сиденье. По дороге в клуб они не разговаривали. Напряжение витало в воздухе, густое и сладкое, как мед. Мингю чувствовал, как нервное возбуждение смешивается с гневом и странным, порочным любопытством. «Oblivion» встретил их тем же оглушительным техно, тем же морем тел и мерцающими лазерами. Но на этот раз все было по-другому. Мингю не чувствовал себя здесь хозяином. Он был на поводке. И поводок держал человек, идущий позади него. Вону шел следом, его присутствие ощущалось спиной Мингю, как стена холода в центре адского пламени. Он не танцевал, не двигался в такт. Он просто стоял у стойки бара, заказал виски и наблюдал. Его взгляд, скрытый за затемненными стеклами очков, был прикован к Мингю. Мингю вышел на танцпол. Сначала его движения были скованными. Он чувствовал на себе тяжелый, оценивающий взгляд. Но потом ритм, музыка, знакомое ощущение власти над толпой начали делать свое дело. Он закрыл глаза и позволил телу двигаться так, как оно хотело. Плавно, чувственно, вызывающе. Он ловил на себе восхищенные взгляды, отвечал на улыбки, его бедра двигались в такт музыке, притягивая к себе внимание, как магнит. Он был в своей стихии. И он знал, что Вону наблюдает. И он хотел, чтобы тот смотрел. Хотел, чтобы тот видел, что он не просто какой-то бариста. Он был звездой здесь. И он мог бы иметь любого. Как бы в подтверждение его мыслей, к нему прилипла пара девушек. Одна из них, смелая брюнетка, прижалась к нему спиной, двигаясь в такт его ритму. Ее руки скользнули по его бедрам. Мингю улыбнулся, позволил этому случиться. Он посмотрел через головы толпы на Вону. Вызов. Тот стоял неподвижно, как статуя. Его выражение лица не изменилось. Он просто поднес стакан к губам, отпил и продолжил наблюдать. Раздражение кольнуло Мингю. Его не волнует? Его действительно не волнует? Брюнетка обернулась к нему, что-то крича на ухо, приглашая его куда-то, в более уединенное место. Мингю наклонился, чтобы расслышать, и в этот момент его взгляд снова встретился с взглядом Вону. И тогда Вону сделал едва заметное движение. Он медленно, с убийственной холодностью, покачал головой. Всего один раз. Справа налево. Это был не жест ревности. Это был жест запрета. Как взрослый, останавливающий шаловливого ребенка. Ярость, острая и ослепляющая, ударила в Мингю. Кто он такой, чтобы запрещать ему? Он не его собственность! В отместку он наклонился ближе к девушке, сделал вид, что соглашается, и позволил ей потянуть его за руку к выходу с танцпола. Он не собирался никуда с ней идти. Он просто хотел посмотреть, что сделает Вону. Он не заставил себя ждать. Едва они пробились сквозь толпу, как с другой стороны к Мингю приблизилась тень. Вону встал между ним и девушкой, его лицо было абсолютно бесстрастным. — Извините, — произнес он голосом, который был вежливым, но не оставлял места для возражений. — Он со мной. Девушка смутилась, увидев его холодную, красивую внешность и ауру непререкаемого авторитета. — О, я... извините, я не знала... — Ничего страшного, — Вону мягко, но твердо взял Мингю за локоть. Его пальцы сомкнулись вокруг руки, как стальные тиски. — Пойдем. Нам нужно поговорить. Он поволок его, не обращая внимания на протестующий взгляд Мингю, через толпу к узкому, темному коридору, ведущему к запасному выходу. Дверь захлопнулась позади них, заглушая грохот музыки. Они оказались в тихом, плохо освещенном подсобном помещении. Вону отпустил его руку и отступил на шаг, блокируя выход. Его лицо наконец ожило. Но не гневом. Нет. В его глазах горело холодное, безжалостное любопытство. — Ну? — спросил он тихо. — Ты добился того, чего хотел? — Отстань от меня, — прошипел Мингю, потирая локоть. — Я не твоя собственность. — Нет? — Вону поднял бровь. — А чья тогда? Той... особы? Ты готов отдать себя первому встречному, лишь бы доказать что-то мне? Это по-детски, Мингю. И разочаровывающе. — А что ты предлагаешь? — выкрикнул Мингю, его гнев наконец прорвался наружу. — Сидеть и ждать, когда ты соблаговолишь обратить на меня внимание? Следовать твоим приказам? Ты мне не хозяин! — Нет? — Вону шагнул вперед, заставляя Мингю отступить к стене. — А кто тогда? Кто привез тебя сегодня? Кто следит за тобой? Кто знает о тебе всё? Кто вкладывает время и силы в то, чтобы привести тебя в порядок, чтобы сделать лучше? Кто, Мингю? Он стоял так близко, что Мингю чувствовал его дыхание. Запах дорогого виски и его собственный, холодный аромат. — Я... — начал Мингю, но слова застряли у него в горле. — Ты жаждешь контроля, — продолжил Вону, его голос стал низким, гипнотизирующим. — Ты жаждешь, чтобы кто-то сильный взял на себя ответственность за тебя. Чтобы сказал тебе, что делать. Чтобы похвалил тебя, когда ты хорош, и наказал, когда ты плох. Я предлагаю тебе именно это. Но ты слишком горд, чтобы признать это даже перед самим собой. Мингю молчал, его сердце бешено колотилось. Слова Вону били прямо в цель, обнажая потаенные, темные желания, которые он всегда подавлял. — Я не хочу, чтобы меня наказывали, — выдохнул он наконец. — Лжешь, — мгновенно парировал Вону. Его рука поднялась, и он кончиками пальцев легонько провел по линии скулы Мингю. Прикосновение было обжигающим. — Ты хочешь этого. Ты хочешь, чтобы я был тем, кто это сделает. Потому что только тот, кто имеет над тобой власть, может по-настоящему тебя вознаградить. — его пальцы скользнули вниз, к углу его рта. — Ты сегодня танцевал для меня, да? Ты хотел, чтобы я смотрел. Чтобы я видел, на что ты способен. Чтобы я... захотел тебя. Мингю не мог дышать. Он был пригвожден к стене не силой, а правдой, которая звучала в каждом слове Вону. — Заткнись, — прошептал он беззвучно. — Заставь меня, — бросил вызов Вону, и его губы тронула едва заметная улыбка. И тогда Мингю сломался. Он не знал, что движет им — ярость, отчаяние или непреодолимое влечение. Он рванулся вперед и сокрушительно прижал свои губы к губам Вону. Поцелуй был не нежным, не исследовательским. Он был яростным, грубым, полным всего накопленного гнева, разочарования и животной страсти. Это была атака. Попытка захватить контроль, доказать свою силу. Вону не сопротивлялся. Он позволил этому случиться. На мгновение его губы оставались неподвижными, принимая этот яростный натиск. А потом он ответил. Его ответ был не грубым. Он был... подавляющим. Он взял контроль над поцелуем, сделал его глубже, медленнее, но в десятки раз более интенсивным. Одна его рука обвила талию Мингю, притягивая его ближе, почти стирая расстояние между ними, вторая вцепилась в его волосы, откидывая его голову назад, давая себе полный доступ. Это был поцелуй-завоевание. Поцелуй-присвоение. Мингю почувствовал, как у него подкашиваются ноги. Весь его гнев, все сопротивление испарились, замененные всепоглощающим, ослепляющим желанием. Он впился пальцами в ткань блейзера Вону, пытаясь удержаться, издавая тихие, беспомощные звуки. Когда Вону наконец отпустил его, они оба тяжело дышали. Губы Мингю горели, он чувствовал вкус крови — то ли своей, то ли Вону. Вону смотрел на него затуманенными глазами. Его обычно безупречная прическа была слегка растрепана. Он выглядел... удовлетворенным. — Вот видишь, — прошептал он, его голос был хриплым. — Гораздо проще, когда ты не сопротивляешься. Он выпрямился, поправил блейзер. Его маска контроля начала возвращаться, но теперь под ней явно бушевало что-то темное и опасное. — Мы уходим. Сейчас. На этот раз Мингю не спорил. Он молча последовал за ним к выходу, его разум был пуст, а тело дрожало от пережитого потрясения. Они ехали обратно в гробовом молчании. Воздух в машине был густым от невысказанных слов и подавленной страсти. У подъезда Мингю потянулся к ручке двери, но Вону остановил его, положив руку ему на запястье. — Завтра, — сказал он, глядя прямо перед собой на дорогу. — Не на работу. Я заберу тебя в девять. Оденься... соответственно для офиса. Мингю просто кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Он вышел из машины и пошел внутрь, не оглядываясь. Его губы все еще горели, а в ушах стоял грохот его собственного сердца. Дома он подошел к зеркалу. Его лицо было раскрасневшимся, глаза блестели, губы слегка распухли. На нем была печать Вону. Печать собственности. Он ждал сообщения. Угрозы, насмешки, что-то. Но пришло только одно. Спустя час. «Твой поцелуй нуждается в работе. Завтра займемся.» Мингю уронил телефон на кровать и закрыл лицо руками. Он был сломлен. Он был его. И самое ужасное было то, что часть его... ликовала.