Обратная сторона "Oblivion": Связанные

Ровно в восемь утра Мингю стоял на тротуаре у своего дома. Ветер срывал с деревьев последние осенние листья, и он укутался в куртку, но внутри него горел ровный, спокойный огонь. Он не нервничал. Не сомневался. Он принял решение. Черный внедорожник подъехал беззвучно. Дверь открылась. Мингю сел внутрь, пристегнулся и молча смотрел вперед. Он не смотрел на Вону, не искал в его взгляде подсказок. Вону тронулся с места. Они ехали в молчании, но на этот раз оно не было напряженным. Оно было... ожидающим. — Куда мы едем? — спросил наконец Мингю, глядя в окно. Его голос был ровным, без вызова. — Туда, где мы начали, — ответил Вону. — С того, с чего начали. Мингю кивнул и больше не задавал вопросов. Он доверял. Впервые — полностью. Они ехали не в клуб. Они ехали в тот самый джаз-бар «Velvet». Было утро понедельника, и бар был закрыт. Но Вону подошел к боковой двери, ввел код, и они вошли внутрь. В пустом зале царила тишина. Стулья были поставлены на столы, пол блестел от недавней уборки, пахло моющими средствами. Сквозь большие окна лился мягкий утренний свет. Вону провел его к тому самому столику на террасе, где они сидели тогда. Он снял два стула, поставил их друг напротив друга. — Садись, — сказал он. Мингю сел. Вону сел напротив. Он снял перчатки и положил их на стол. Его движения были медленными, преднамеренными. — Ты сказал «хорошо», — начал он, глядя прямо на Мингю. — Что это значит? Мингю не отводил взгляд. — Это значит, что я понимаю. Что я принимаю правила. — Какие правила? — мягко спросил Вону. — Твои правила, — ответил Мингю. — Ты главный. Ты контролируешь ситуацию. Я... я следую за тобой. Вону молча смотрел на него, изучая. Искал следы лжи, сарказма, сопротивления. — Почему? — задал он свой коронный вопрос. — Потому что... — Мингю сделал паузу, подбирая слова. — Потому что, когда я пытаюсь контролировать всё сам, я разрушаю себя. А когда я следую за тобой... я чувствую себя в безопасности. Как бы странно это ни звучало. Признание далось ему тяжело. Он видел, как в глазах Вону что-то вспыхнуло — удовлетворение, триумф, что-то еще, более глубокое. — Безопасность, — повторил Вону задумчиво. — Интересный выбор слова. Я не обещал тебе безопасности, Мингю. Я обещал тебе... порядок. Структуру. Последствия. И награды. — Я знаю, — кивнул Мингю. — И я принимаю это. Все. Вону медленно встал. Он обошел стол и встал перед Мингю, заслонив собой свет из окна. — Встань. Мингю послушно встал. Они стояли близко, почти касаясь друг друга. Мингю чувствовал исходящее от Вону тепло, его холодный, чистый запах. — Ты помнишь, что случилось в последний раз, когда ты был непослушен? — тихо спросил Вону. — Да, — так же тихо ответил Мингю. — Что я сделал? — Ты... ты игнорировал меня. — Правильно, — кивнул Вону. — И это было больно, да? — Да. — Хуже, чем если бы я накричал на тебя? Ударил? — Да, — голос Мингю дрогнул. — Почему? — Вону прикоснулся кончиками пальцев к его подбородку, заставляя поднять голову. — Потому что... потому что это значило, что я для тебя ничего не значу. Что ты можешь просто выбросить меня из своей жизни. — Ошибаешься, — прошептал Вону, наклоняясь так близко, что их губы почти соприкасались. — Это значило, что ты для меня значишь достаточно, чтобы твое неповиновение меня задело. Чтобы я потратил время и силы на то, чтобы преподать тебе урок. Я не трачу время на то, что не имеет для меня значения. Его слова падали, как капли горячего воска, обжигая и запечатывая что-то внутри Мингю. — Я понял, — выдохнул Мингю. — Тогда покажи мне, — потребовал Вону. Его глаза горели темным огнем. — Покажи мне, что ты понял. Что ты мой. Мингю закрыл глаза на мгновение. Это был последний рубеж. Последняя грань. Он сделал глубокий вдох — и опустился на колени. Пол был холодным сквозь ткань брюк. Он запрокинул голову, глядя на Вону снизу вверх. На его властное, прекрасное лицо, освещенное утренним солнцем. Он был полностью отдан. Побежден. И в этом поражении он чувствовал странное, горькое освобождение. Вону смотрел на него сверху. Его лицо было серьезным, почти суровым. Но в глубине глаз плескалось что-то дикое, первобытное, удовлетворенное. — Хорошо, — прошептал он, и это слово прозвучало как высшая похвала. — Очень хорошо. Он положил руку на голову Мингю, его пальцы вцепились в волосы — не больно, но твердо. В знак владения. — Теперь ты мой, — произнес он, и его голос вибрировал от скрытой силы. — Официально. И бесповоротно. Ты отдал себя мне добровольно. Запомни этот момент. Мингю кивнул, не в силах вымолвить ни слова. Его тело дрожало от переизбытка чувств — смирения, стыда, гордости и всепоглощающего желания. Вону наклонился и прижал свои губы к его лбу. Поцелуй был нежным, почти отеческим, но в нем была вся полнота принятия и обещание будущей власти. — Встань, — скомандовал он, отпуская его. Мингю поднялся на ноги. Колени дрожали. Вону вынул из внутреннего кармана пиджака небольшой черный конверт и протянул ему. — Это твое первое задание. Как моего... подопечного. Мингю взял конверт. Внутри был ключ — современный, с чипом. — Что это? — Ключ от моей квартиры, — спокойно сказал Вону. — Ты поедешь туда. Приберешься. Приготовишь ужин. Я буду дома в семь. Встретишь меня у двери. Будешь одет... соответственно. Мингю сжал ключ в ладони. Металл был холодным, но в груди у него распускалось теплое, яркое чувство. Доверие. Ему доверяли доступ в самое личное пространство Вону. — Соответственно чему? — спросил он, и в его голосе не было вызова, лишь искреннее желание понять. Вону улыбнулся. Впервые по-настоящему. Его улыбка преобразила все его строгое лицо, сделав его моложе и опаснее одновременно. — Соответственно тому, чтобы радовать мой взгляд. Ты справишься. Он повернулся и пошел к выходу, оставив Мингю одного в пустом баре с ключом в руке и бушующим сердцем. Мингю поехал по адресу, указанному на конверте. Район был элитным, дом — современной стеклянной башней. Квартира Вону на верхнем этаже была такой же, как и он сам — минималистичной, безупречно чистой, дорогой и немного холодной. Все оттенки серого, черного, белого. Ничего лишнего. Он ходил по комнатам, чувствуя себя одновременно захватчиком и гостем. Он видел книги на полках (экономика, история, немного философии), коллекцию дорогого виски, идеально заправленную кровать. Это был священный алтарь контроля и порядка. Он принялся за уборку, хотя чистить было практически нечего. Он просто прошелся тряпкой по уже сияющим поверхностям, поправил книги, разложил все строго параллельно. Потом заглянул в холодильник. Он был заполнен дорогими продуктами, аккуратно расфасованными. Он нашел стейки, свежие овощи, бутылку красного вина. Он готовил с особой тщательностью, как тогда готовил кофе. Каждый кусок был нарезан идеально, специи отмерены с математической точностью. Он накрыл на стол в столовой с видом на вечерний город, поставил свечи. Потом он пошел в спальню. Он открыл гардероб. Костюмы, рубашки, все висело строго по цвету и фактуре. И тут он увидел. На полке лежала аккуратно сложенная одежда. Не Вону. Она была другого размера. Мягкая черная футболка из дорогого хлопка, темные спортивные брюки. Рядом — новая зубная щетка в упаковке, все необходимое. Он понял. Это было для него. Вону все подготовил. Он знал, что Мингю согласится. Он был в этом уверен. Он принял душ в огромном душе из черного мрамора и переоделся в эту одежду. Они сидели на нем идеально, как будто сшитые по мерке. Он выглядел в них... соответственно. Дорого. Принадлежащим этому месту. Ему. Ровно в семь он услышал щелчок ключа в замке. Он стоял в прихожей, как и было приказано, его сердце колотилось где-то в горле. Дверь открылась. Вошел Вону. На нем был рабочий костюм, лицо выглядело усталым, но довольным. Его взгляд упал на Мингю, одетого в приготовленную для него одежду, стоящего в почтительной позе. Удовлетворенная улыбка тронула его губы. — Хорошо, — произнес он, снимая пальто и протягивая его Мингю. — Очень хорошо. Мингю повесил пальто, помог снять пиджак. Он чувствовал себя не слугой, а... частью ритуала. Важной частью. — Ужин готов, — сказал он. — Я чувствую, — Вону понюхал воздух. — Пахнет... идеально. Они сели за стол. Вону попробовал стейк и медленно кивнул. — Совершенно. Ты способен на превосходство, когда тебя правильно направляют. После ужина Вону отвел его в гостиную, налил им по бокалу вина. — Сегодня ты был безупречен, — сказал он, смотря на огни города. — Ты заслужил награду. Мингю смотрел на него, ожидая. Что? Поцелуя? Прикосновения? Разрешения лечь в его постель? Вону повернулся к нему. Его взгляд был мягким, но все таким же властным. — Твоя награда — мое доверие. И мое внимание. — он сделал глоток вина. — С сегодняшнего дня ты останешься здесь. Твоя съемная квартира больше тебе не понадобится. Мингю замер. Это было... ошеломляюще. Он будет жить здесь? Стать постоянной частью этой идеальной, строгой жизни? — Я... — он попытался найти слова. — Это не обсуждается, — мягко, но неумолимо сказал Вону. — Это твоя награда. И моё решение. — он поставил бокал и подошел к Мингю. — Ты сказал «хорошо». Ты помнишь? Мингю посмотрел в его темные, бездонные глаза и понял, что отступать уже некуда. Да он и не хотел. — Я помню, — прошептал он. — Тогда повтори это. — Хорошо. Вону улыбнулся своей хищной, прекрасной улыбкой и потянулся к нему, чтобы наконец-то по-настоящему поцеловать его. И на этот раз в его поцелуе не было ничего, кроме чистой, неразбавленной страсти и обещания того, что все только начинается.