Невозможное — возможно

Они дошли до очередного отсека, когда Доктор внезапно поднял руку и остановился. Перед ними — массивная дверь, обгоревшая по краям, но всё ещё держащаяся на креплениях. Свет над ней тускло мигал. Из-за неё доносились голоса — явные, тревожные, но живые. Доктор обернулся к Розе и Донне, и они без слов поняли: это — то самое место. Он глубоко вдохнул, проверил сотовый прибор на запястье — отсчёт до сверхновой всё ещё шёл, но у них оставалось время. Немного. Он кивнул, положил ладонь на панель сбоку, и дверь с глухим шипением отъехала в сторону. Холод ударил сразу. Не ветер — корабль был герметичен, но ледяной, сковывающий до костей воздух. Освещение тусклое, мигающее, синие и красные лампы создавали зловещую атмосферу. Помещение оказалось куда больше, чем Доктор ожидал: просторный ангар или, возможно, резервный отсек. На полу, у стен, на ящиках и импровизированных лежаках — около сорока человек. Кто-то в форме, кто-то в гражданской одежде. Измождённые, бледные, многие с бинтами. Чужака заметили сразу. — Стоять! Не двигаться! — прозвучал мужской голос. Доктор замер, подняв руки. В его сторону тут же развернулись сразу три бластера. Ещё двое, похоже, охраняли группу с флангов. Один из них — невысокая женщина с лицом, испачканным в саже, прищурилась, направив оружие в центр его лба. — Ну вот, — пробормотал он сквозь зубы. — Всё-таки есть у них оружие. Конечно. Почему бы и нет. — Кто ты такой? Как ты сюда попал?! — снова тот же голос. Молодой мужчина, растрёпанный, но с офицерскими нашивками на рукаве. Рука дрожала, но бластер держал уверенно. — Пожалуйста, спокойно. Я — Доктор. И я здесь, потому что мы… получили ваш сигнал бедствия. Очень слабый, едва различимый, но всё-таки… — Он медленно опустил руки, делая шаг вперёд. — Мы прибыли, чтобы помочь. — Что за чушь?! — выкрикнула та же женщина. — Мы не посылали сигнал уже… чёрт, наверное, дней семь назад! Система аварийной связи умерла! — Именно поэтому сигнал и был слабым, — Доктор кивнул. — Корабль работает на остаточном питании, верно? Автоматическая трансляция срывалась, как могла. Мы только чудом поймали его, расшифровали и… ну, оказались здесь. Он слегка улыбнулся. — Ваша удача, впрочем, весьма относительна. Звезда снаружи вот-вот рванёт. Я бы не советовал задерживаться. Один из выживших хрипло засмеялся. — Вот это новость… А мы-то думали, в отпуск попали. — Он говорит правду, — раздался тихий голос сзади. Пожилой мужчина поднялся с пола. — Этот сигнал — последнее, что нам удалось запустить. Я сам пытался удержать питание, чтобы его не сбросило. Видимо… кто-то всё-таки услышал. Офицер опустил оружие на долю секунды, глядя на старика, затем снова перевёл взгляд на Доктора. — Если ты пришёл на помощь, как ты говоришь… то докажи, что ты не часть какой-нибудь пиратской схемы. У нас были нападения. Мародёры. Мы потеряли половину экипажа. Доктор приподнял брови. — Если бы я был пиратом, я бы сейчас не стоял в рубашке при минус десяти градусах, объясняя, как ваш корабль вот-вот станет фейерверком. Я бы давно уже был в тепле, с трофеями и на приличном расстоянии отсюда. Он чуть улыбнулся, расправив плечи. — Я здесь, чтобы вытащить вас. Всех. Живыми. Или хотя бы попытаться. Тишина повисла в отсеке. Роза и Донна стояли у двери, не вмешиваясь, но напряжённо следя за каждым движением. Наконец офицер медленно опустил бластер. Остальные, один за другим, последовали его примеру. — Хорошо… Доктор. Покажите нам, что у вас есть план. Потому что у нас — больше нет. Доктор оглядел комнату, оценивая обстановку. Люди всё ещё напряжённо следили за ним, но оружие было опущено. Он чуть выпрямился, покачал головой, как бы отбрасывая ненужные мысли, и сказал: — Со мной ещё двое. Мои спутницы. Очень умные, храбрые, и... — он улыбнулся чуть шире, — в целом гораздо симпатичнее меня, если уж на то пошло. В углу кто-то хмыкнул. Видимо, кто-то не был с этим согласен. Доктор продолжил: — Они остались за дверью, чтобы не напугать вас. Ваша реакция, скажем так… вполне обоснована, но я бы хотел их позвать. Если, конечно, никто не против? Офицер, всё ещё держащийся за бластер, быстро огляделся, потом кивнул. — Только без фокусов. Мы тут и так на грани. — Я что, похож на фокусника? — Доктор усмехнулся. — Хотя, ладно, плохой пример. Сейчас вернусь. Он повернулся и выглянул за дверь. — Роза! Донна! Всё в порядке, можно заходить. Только… улыбайтесь. Или хотя бы не ругайтесь. Особенно ты, Донна. — Да я вообще лапочка, — проворчала Донна, заходя первой. — Хожу за тобой по замёрзшим коридорам, чуть не теряю пальцы, и даже не матерюсь! Где мой приз? Роза вошла за ней, улыбаясь ободряюще и окидывая взглядом уставших людей. — Привет. Мы с Доктором. Если нужна помощь — мы здесь как раз для этого. Пожилой мужчина, тот, что раньше выступил в защиту Доктора, кивнул им. — Любая помощь будет кстати. Мы на исходе. И надежды, если быть честным, не осталось. — Ну, значит, пора её вернуть, — твёрдо сказал Доктор и хлопнул в ладони. — У нас есть немного времени, пара десятков тонн металлолома и сорок потенциальных спасённых. Я называю это идеальным вызовом. Кто со мной? Несколько человек, в том числе офицер, переглянулись. Затем раздался одинокий голос сзади: — А что, звучит лучше, чем просто ждать смерти. Доктор довольно кивнул. — Отлично. Тогда за работу. — Доктор, — тихо, но очень чётко произнёс кто-то из стоящих ближе к выходу. — Доктор, подождите… Из глубины зала к ним быстрым шагом направлялся мужчина — высокий, в потрёпанной форме, с тёмными, чуть вьющимися волосами. Он пробирался сквозь толпу, не сводя взгляда с Донны. С каждым шагом его лицо менялось — от недоверия к изумлению, от тревоги к чему-то почти болезненно личному. Он остановился в нескольких шагах от неё, тяжело дыша, будто пробежал куда больше, чем несколько метров. — Это… — его голос дрогнул. — Это невозможно. Донна удивлённо подняла брови. — Простите, мы знакомы? Он не ответил сразу. Просто смотрел. Внимательно, глубоко. Как будто боялся, что она исчезнет, если он моргнёт. Потом, почти шёпотом: — Донна? Она чуть отпрянула, ошарашенная. — Что?.. — Это я. Ли. На мгновение вокруг будто стало тише. Даже Доктор, собравшийся что-то сказать, резко замолчал и повернулся к Донне. Роза в изумлении прошептала: — Ли?.. Тот самый Ли? Донна смотрела на него широко раскрытыми глазами. Не веря. Не дыша. Потом едва слышно, сдавленно: — Этого… этого не может быть. Ты... ты ведь из... Ли сделал шаг ближе. — Я не знаю, как ты здесь оказалась. Но если это сон — пускай он не заканчивается. Донна, всё ещё в полном ступоре, прошептала: — Ли... Ты живой? Настоящий? Он кивнул, с отчаянной, почти детской улыбкой. — Если ты здесь — значит, да. Доктор, стоявший рядом, пару секунд с необычной мягкостью смотрел на Донну и Ли — редкий момент, когда его острые глаза были полны чего-то вроде тихого одобрения. Но длилось это недолго. Он вдруг хлопнул обоих по плечам с такой силой, что Ли чуть пошатнулся, а Донна дернулась. — Так-так-так! Романтические взгляды, судьбоносные совпадения, невозможные встречи — всё это прекрасно, но, знаете, гораздо приятнее заниматься сентиментами в месте, которое не находится в зоне взрыва сверхновой звезды! Хм? — Доктор! — возмутилась Донна, выпрямляясь. — Мы только что... — Только что едва не устроили сцену в духе дешёвой космооперы! — подхватил он с широкой, озорной ухмылкой. — Прости, Донна, но я обязан это сделать. И, прежде чем она успела что-либо ответить, Доктор склонился к ней, слегка прикрыв рукой рот от Ли и Розы, и с заговорщицким блеском в глазах прошептал: — Это тебе за тот несостоявшийся поцелуй с Розой… который ты оборвала своим звонком. Помнишь? После свидания на морском пляже, всё было так идеально… пока ты не вмешалась. Он подмигнул и выпрямился, уже оборачиваясь к остальным выжившим. — Ладно, народ! У кого тут доступ к центральной системе? Мы пришли вас спасать, но сначала — координация, навигация, инженерный блок. Вперёд! У нас, по самым оптимистичным расчётам, от силы пара часов. Максимум. А это с кофе, пирогом и хорошей погодой. Без — и вовсе меньше. Роза только фыркнула и покачала головой, но уже улыбалась. Донна стояла, потрясённая, потом покраснела и метнула в спину Доктору взгляд, которым можно было бы испепелить астероид. — Я ему это припомню. Обязательно. — Доступа к системам нет, — с заметным раздражением в голосе сказала девушка, та самая, что первой направила на них оружие. — Уже неделю как. Всё заблокировано, автоматикой. Мы ничего не можем сделать. Ни к центральному ядру, ни к двигательной секции, ни даже к базовой связи. Доктор на мгновение замер. Его лицо стало серьёзным, даже усталым. Он медленно прикрыл глаза, глубоко выдохнул, будто бы выдыхая не воздух, а нарастающее отчаяние. — Прекрасно, — прошептал он. — Просто... великолепно. Он провёл руками по волосам и снова посмотрел на капитана: — Тогда просветите меня, капитан, — голос его оставался мягким, но в нём слышалась сталь. — Какого чёрта здесь произошло? Что вы вообще тут делаете? Почему ваш корабль, полный людей, болтается на краю гравитационной ловушки между двумя разогревающимися звёздами и даже не может сказать «помогите» внятно? Капитан вздохнула и немного опустила бластер, хотя напряжение всё ещё чувствовалось. — Мы шли на стандартной тяге к исследовательской станции в системе Кеплер-91. Курс был рассчитан — навигация, стабилизация, всё как положено. Но… — она сжала губы. — Мы попали под метеоритный дождь. Очень резкий. Ни один из сканеров его не засёк. Ошибка навигации. Или сбой. Не знаю. Слишком много ударов. Они пробили часть корпуса, разрушили энергоблок центральной ИИ-системы. Нас отбросило — и мы оказались здесь. — Неделя? — тихо уточнил Доктор. — Семь дней, да. Мы остались без связи, без внешнего управления. Только резервная энергия. Выживаем как можем. Кое-где ещё работают системы жизнеобеспечения, но долго они не протянут. Доктор опустился на корточки, заглядывая в пол как будто мог там найти ответы. Он покачал головой и тихо пробормотал: — Человечество... такие упрямые. Столько изобретательности — и всё ради того, чтобы в конечном итоге оказаться на краю гибели с выключенным светом. Он выпрямился, хлопнул в ладони. — Ну что ж. Значит, будем работать с тем, что есть. Где ваши технические помещения? Есть хоть что-то — панели доступа, сервомодули, шлюзы, которыми не управляет центральный ИИ? Капитан кивнула: — Есть один изолированный отсек. Запасной шлюзовой модуль. Мы там пытались что-то перезапустить вручную, но без ИИ это как чинить звёздный крейсер молотком. Доктор расплылся в широкой, опасной улыбке. — А вы удивитесь, на что способен хороший молоток... если правильно его держать. Веди, капитан. Времени у нас всё меньше. — Вы не понимаете, — голос капитана стал чуть выше, нервный, — туда нет смысла идти! Там… всё обесточено. Всё мёртво! Этот корабль уже труп, и если вы думаете, что сможете его оживить каким-то своим… волшебным инструментом — то только зря потеряете время! Доктор остановился. Повернулся к ней медленно, без привычной суетливости. Его взгляд вдруг стал другим — тяжёлым, цепким. Как будто он видел не просто человека перед собой, а прочитывал весь её путь, страхи, решения, срывы. Он смотрел молча, долго. Почти минута тишины, в которой было неуютно всем в помещении. — Интересно, — наконец сказал он. — Очень интересно, капитан. Он ещё мгновение держал взгляд, потом кивнул, как будто что-то для себя решил, и развернулся, шагнув к своим спутницам. — Ну что, — с неожиданным бодрым тоном, хотя глаза его всё ещё были сосредоточены, — у нас есть корабль-призрак, почти без энергии, и очень подозрительная капитанша, которая категорически не хочет, чтобы я пошёл туда, куда точно стоит пойти. Он крепко приобнял Ли за плечи и посмотрел ему в глаза, серьёзно, с той мягкой теплотой, которую оставлял только для людей, заслуживших его доверие. — Ли, дружище. А ты случайно не знаешь, как пройти в этот самый запасной модуль управления? Ли кивнул, немного растерянный, но уверенный: — Знаю. Я техник третьего уровня. Я там был. Проводка старая, всё скрипит, но пройти можно. Вот только… мне там не дают доступа. У меня нет допуска к этому сектору. Система отрезала почти всех, кроме старшего состава. — Прекрасно, — вздохнул Доктор. — Значит, нам туда. — Но… — Ли с сомнением посмотрел на капитана. — Она не разрешит. Доктор ухмыльнулся: — С каких это пор я спрашиваю разрешения? Он обернулся на Розу и Донну: — Ну что, девочки, приключение начинается. И если повезёт — у нас ещё останется немного времени, чтобы выпить чего-нибудь горячего и посмотреть, как звёзды красиво взрываются. — Доктор, — Роза качнула головой, — ты невозможен. — А ты разве только что это поняла? — Он уже шагал прочь, мимо всё ещё настороженной и нервной капитанши. — Ли, веди нас. Нам нужна каждая секунда. Едва Доктор сделал пару шагов, как сзади раздался хрипловатый голос: — Подождите. Я с вами. Доктор обернулся. К ним неторопливо направлялся тот самый пожилой офицер — сухощавый, с серой щетиной и усталым взглядом, но с прямой спиной и каким-то упрямым огоньком в глазах. Тот, кто первым тогда вмешался, когда в Доктора чуть не выстрелили. — А вы ещё кто такой? — прищурился Доктор, но в его тоне уже чувствовалась не насмешка, а скорее интерес. — Командор Мартенс. Я был ответственным за техническую палубу до... до всей этой чёртовой бури, — он бросил быстрый взгляд на капитана, та отвернулась. — И я не слепой, Доктор. Я вижу, что вы не обычный проходимец. А ещё вижу, что кое-кто тут что-то недоговаривает. Доктор кивнул, удовлетворённый. — Приятно, когда кто-то замечает мою неординарность. Ну, командор, если вы и правда знаете, как там всё устроено, и не боитесь испачкать руки — милости прошу. — Я, может, стар, но руки у меня ещё крепкие. А если шанс спасти этих людей — это вы и ваша... что это, отвёртка?, — он усмехнулся, — то я иду. Доктор обернулся к Донне и Розе: — У нас теперь есть проводник-техник, и старик с прошлым. Это уже почти команда из старого космического сериала. — И кто тогда ты? — с прищуром спросила Донна. — Очевидно, харизматичный гений, который всех спасает. — Конечно, — покатила глазами она. — Как я могла забыть. — Пошли, — скомандовал Ли, показывая на боковой коридор. — Через главный отсек нельзя, но я знаю обход. Только... там будет темно и жарко. Очень жарко. Доктор хлопнул в ладоши: — Отлично! Кто не мечтал прогуляться по раскалённому металлическому туннелю на полуразрушенном корабле, висящем на волоске от взрывающейся звезды? И, сверкая широкой улыбкой, он первым шагнул в темноту. Доктор шагал первым, ультрафиолетовый фонарик мигал в его руке, выхватывая из темноты рваные кабели и тускло поблёскивающие панели. Позади него брели Донна, Роза, Ли и командор Мартенс. Доктор вдруг замедлил шаг, бросив мимолётный взгляд назад, и нахмурился. — Хм. — Что? — тут же отозвалась Роза, понизив голос. — У нас хвост, — пробормотал Доктор, поджимая губы. — Капитан. Не приближается, но идёт за нами. Зачем, интересно? — Может, переживает, — предположила Донна. — Или… боится, что ты докопаешься до чего-то? — Вот именно, — кивнул Доктор. — А я люблю копать. Особенно если что-то зарыто очень глубоко. Он остановился, дождался, пока Мартенс и Ли поравняются с ним, и негромко, но требовательно сказал: — Итак, господа, если не возражаете — расскажите. Всё. Сколько вас было, куда направлялись, как угодили в этот ад и насколько всё на самом деле плохо. Мартенс с Ли переглянулись. Первый заговорил командор, сдержанно, но без обиняков: — Было семьдесят девять человек. Мы шли на станцию "Орион-Бета", рутинный груз и пересменка. Всё шло нормально до самого края этого сектора. А потом — навигация сбилась. Мы не сразу поняли, что влетели в метеоритный рой, мелкий, но плотный. Автопилот не среагировал — позже выяснили, что обновления навигации не встали. Пропустили сбой. — Угу, — кивнул Доктор, — значит, либо халатность, либо саботаж. Что с кораблём? — Пять отсеков пробито, восемьдесят процентов систем перегружены или сгорели. Центральное управление отключилось через час после начала шторма. Связь — мертва. Остались только вспомогательные протоколы. — Сколько погибших? — тихо спросила Роза. — Тридцать девять, — глухо ответил Ли. — Семеро сразу. Остальные — от переохлаждения, травм, удушья. Один — сам... — он осёкся. Наступила напряжённая тишина. Доктор опустил голову, прислонился к стене, закусил губу. — Системы когда начали сыпаться? — Почти сразу, — отозвался Мартенс. — Сначала энергощит дал сбой, потом — рециркуляция воздуха. Капитан пыталась держать всех в центральном отсеке, но… это было как затыкать пробоину пальцем. Всё разваливалось на глазах. — А доступ к нейросетке? — Доктор резко посмотрел на Ли. — Вы же пытались восстановить управление? — Конечно. Но кто-то его запаролил. И даже я, при всём моём знании систем, не смог туда пробраться. Будто кто-то специально ограничил доступ. Даже аварийный обход — и тот блокирован. Доктор кивнул, но уже смотрел поверх плеча, туда, где вдалеке в полумраке мелькнула тень — капитан. Он слегка прищурился: — Интересно. Очень интересно. — Доктор, ты думаешь, она что-то скрывает? — спросила Донна шёпотом. — Думаю, что она знает гораздо больше, чем говорит, — почти беззвучно ответил Доктор. — И нам надо это выяснить очень быстро. Потому что если она что-то намудрила… эти люди и мы все — в серьёзной опасности. Он распрямился, встряхнулся и бодро сказал: — А теперь — все вперёд. Пора заглянуть под капот этой развалины. Кто знает, может, у неё ещё осталась искра. Или тайник с секретами. Вскоре Доктор, идя чуть впереди, вдруг останавливается и оборачивается к Мартенсу. Лоб у него нахмурен, взгляд стал очень сосредоточенным. — Скажите, командор, — начинает он спокойно, почти мягко, — я правильно понимаю: сигнал бедствия вы подали сразу после удара метеоритного роя? Мартенс кивает. — Так точно. Как только стало ясно, что это серьёзно, я направился в технический отсек. Главная станция связи уже глючила, но я смог подключиться к вспомогательной панели и вбить автоматическую подачу сигнала. Доктор прищуривается, будто смакуя детали. — Ага. А вот теперь — самое интересное. Вы ведь использовали для этого нейросеть корабля, верно? Центральный протокол. Мартенс слегка морщится, будто понимает, к чему клонит Доктор. — Да. Через бортовой ИИ. Другого пути не было — ручной канал был повреждён. — Вот оно. — Доктор щёлкает пальцами и указывает на Мартенса. — А после этого нейросеть отказала полностью? Немая пауза. Мартенс опускает глаза, словно прокручивает в памяти события той ночи. Потом медленно кивает. — Примерно через час. Сначала начались сбои: потоки данных не доходили, панели замирали. Потом — полный откат. Ноль активности. Мы пытались перезагрузить — ничего. Будто кто-то выдрал весь центральный мозг. Доктор медленно проводит рукой по волосам, будто сдерживает нетерпение. — Подтверждает мои подозрения. Сеть либо перегорела от перегрузки, либо… кто-то не хотел, чтобы она работала после передачи сигнала. Мартенс вскидывает брови, но потом кивает с мрачным пониманием. — Хорошо ещё, что я тогда зациклить подачу сигнала догадался, — говорит он, и в голосе звучит усталая гордость. — Врубил цикл на повтор, каждые двадцать минут. И подцепил питание с резервной батареи. Подумал, мало ли — вдруг вторая волна будет. А так — надёжнее. — Вы спасли всем жизнь, командор, — серьёзно говорит Доктор. — Без этого сигнала нас бы здесь не было. И никто бы не узнал, что вы вообще в беде. Он делает шаг ближе и вдруг по-дружески хлопает Мартенса по плечу. — Вы инженер? — Я тактический офицер. Но когда-то учился на технаря, — хмуро усмехается Мартенс. — Думал, пригодится только для мелких починок. — Да кто бы сомневался, — улыбается Доктор. — Так вот, ваш мелкий "почин" может сейчас спасти сорок человек. Но знаете, что ещё интереснее? Он резко поворачивает голову назад — туда, где вдалеке всё ещё маячит тень капитана. — Что-то мне подсказывает: сигнал был не единственным триггером для сбоя. Но всё по порядку. Сначала — модуль. Потом — тайны. Он поворачивается к остальным: — Идём, команда. У нас ещё немного времени, прежде чем эти звёзды решат хлопнуть дверью на прощание. Они наконец добираются до массивной герметичной двери, ведущей в запасной модуль управления. Металлическая поверхность покрыта копотью и вмятинами, а панель доступа моргает красным, подавая слабые признаки жизни. — Заперто, — мрачно говорит Мартенс. — После удара всё перекосило. Мы не могли её даже вручную открыть. Доктор уже достаёт из внутреннего кармана пиджака отвёртку. Включает её — она светится мягким голубым светом, и он водит ею по шву двери, словно дирижируя невидимым оркестром. Через несколько секунд раздаётся громкий щелчок, потом металлический скрип — и дверь, нехотя, со скрежетом отъезжает в сторону. — Пожалуйста, — Доктор бросает взгляд на остальных. — Заходите. Только осторожно — внутри может быть всё, что угодно. Он первым переступает порог, включая встроенный фонарик. Внутри — кромешная тьма. Стены обуглены, панели частично сорваны с мест. Запах гари и озона бьёт в нос. Доктор медленно водит фонариком по отсеку, прищурившись. Глаза его блестят напряжённо — как будто он пытается вспомнить что-то важное. Он делает несколько шагов вперёд, заглядывая за разбитую консоль, потом медленно обходит центральную колонну. — Хм… — бормочет он почти про себя. — Что-то мне это всё напоминает... Роза, идущая чуть позади, останавливается рядом и внимательно смотрит на него. — Напоминает? — тихо переспрашивает она. — Что именно? Доктор на секунду замолкает, щёлкает фонариком, направляя луч куда-то в угол. Пальцами чуть касается стены. — Дай мне минуту, — отвечает он наконец. — Сначала я проверю. А потом скажу. Он снова делает шаг вглубь модуля, уже с другим выражением лица — настороженным, почти тревожным. Роза и Донна переглядываются, не решаясь мешать. Где-то позади слышны шаги Ли и Мартенса. — Вот только бы я ошибался, — бормочет Доктор себе под нос. — Очень, очень хотелось бы на этот раз ошибаться. Тусклый, полумёртвый свет тускло скользит по стенам модуля. Воздух плотный, будто застоялся. Электронные панели покрыты пылью и копотью, кое-где видны следы потёков или прожжённых участков. — Компьютер почти мёртв, — шепчет Доктор, склоняясь над одним из терминалов. — Но только почти. А почти — это не совсем. А значит, есть шанс. Он сует руку во внутренний карман и достаёт плоский блестящий прибор — что-то вроде гибридного аккумулятора и универсального интерфейса. Прибор мигает мягким синим, когда Доктор вставляет его в один из портов. — Сейчас, сейчас, не подведи, красавчик, — бормочет он, ловко перебирая кабели. — Немного импровизации… И… вот сюда, и сюда… Вспышка — едва заметная, почти призрачная. Затем по консолям пробегает слабое дрожание, несколько индикаторов вспыхивают. С потолка, вздрогнув, включается тусклая подсветка. Один из экранов оживает, мигая и мерцая, будто сопротивляясь собственному пробуждению. — Ха! — Доктор выпрямляется с торжествующим видом. — Говорил же — «почти» не считается. — Он работает? — осторожно спрашивает Ли, подходя ближе. — Насколько это возможно, — Доктор кивает, не отрывая взгляда от экрана. — Дайте мне пару минут. Он сосредоточенно изучает данные. Листает какие-то журналы, заглядывает в внутренние протоколы. Лицо его становится всё более серьёзным, пока наконец он не отстраняется от экрана и не переводит взгляд на остальных. — Скажите, — спокойно, даже слишком спокойно произносит он. — А с чего вы вообще решили, что это резервный модуль управления? Повисает тишина. Мартенс хмурится, Ли кажется растерянным. — Ну… — начинает Мартенс. — Так наш капитан называла его. Говорила, что это запасной пункт, если основной мостик недоступен. Доктор на секунду прикрывает глаза, будто сдерживает раздражение. — Нет. — Он поворачивается к ним и постукивает пальцем по панели. — Это не резервный модуль. Это капитанский мостик. Личный. Такие всегда есть на кораблях этого класса. Их два — основной, где собирается весь командный состав, и приватный, неофициальный. Что-то вроде личного кабинета для капитана. И знаете, что интересно? Он делает шаг вперёд, и его голос становится тише, но гораздо острее: — Тут есть логи. Персональные. С очень... занятной историей последних семи дней. И если вы хотите знать, что действительно произошло с этим кораблём — нам, похоже, только что повезло. Доктор, сосредоточенно сжав губы, уже не раз прокрутил одни и те же строки на экране. Его пальцы нервно барабанят по консоли. Взгляд напряжённый, почти хищный. Остальные стоят чуть поодаль, стараясь не мешать, но напряжение чувствуется в каждом движении. — И как там успехи? — осторожно спрашивает Донна, делая шаг ближе. — Не особо, — мрачно отвечает Доктор, не отрываясь от терминала. — Аварийная блокировка шлюза, в котором застряла ТАРДИС, по-прежнему активна. Всё завязано на личный код доступа капитана. Он щёлкает по интерфейсу, открывая очередной архив. Несколько раз перескакивает по вложенным папкам, углубляясь всё дальше в персональные данные. Уголки его рта приподнимаются — но не в улыбке, скорее в знакомом всем им выражении «я почти нащупал ниточку». — А обойти как-то нельзя? — подаёт голос Ли. — Взломать или… не знаю, переназначить? — Обычно я бы так и сделал, — бурчит Доктор. — Но у этого корабля, как назло, система с биометрической привязкой. Один код. Один человек. Всё остальное — только ручной доступ с его подтверждением. Без этого — никак. Даже звуковая отвёртка тут почти бесполезна. Почти. Но… Он резко замирает, уставившись в один из старых журналов. Глаза расширяются, а лицо медленно темнеет. В следующую секунду он выпрямляется как струна, резко отталкивает стул и отходит от панели. — Я скоро вернусь, — говорит он сухо. — Никто за мной не идёт. Это приказ. — Эй, подожди! — Донна настораживается. — Что ты увидел? Что-то с капитаном? — Просто… — он бросает взгляд в сторону, и в его голосе сквозит сталь. — Просто надо кое-что проверить. Один... очень неприятный вариант. Надеюсь, я ошибаюсь. — Доктор, — Роза кладёт руку ему на предплечье, — мы не отпустим тебя одного, если там опасно. Он улыбается, быстро, нервно. — Опасно — это моё нормальное состояние, Роза. Обещаю — вернусь. И тогда всё объясню. А пока… пожалуйста. Просто… подождите. Он разворачивается, на ходу доставая отвёртку, и выходит из модуля, шаг за шагом ускоряясь. За его спиной повисает гнетущая тишина. — Он что-то знает, — хмуро говорит Донна. — И мне это совсем не нравится. — Мне тоже, — тихо отвечает Ли, — но он прав. Если сказал — не идти… значит, лучше пока не идти. Роза молчит, пока шаги Доктора не замирают вдалеке, затерявшись в звуках скрипящего металла и гудящей проводки старого корабля. Потом резко поворачивается к остальным. — Он врёт, — шепчет она почти неслышно. — Или... не договаривает. А если бы я всегда делала, как он просит — он бы уже раз десять был мёртв. Донна качает головой: — Роза, подожди… он сказал… — Я знаю, что он сказал. А я говорю — просто посмотрю, что он задумал. Не вмешаюсь, если не придётся. Просто... прослежу. Она снимает с пояса небольшой карманный фонарик, включает его, и, мягко ступая, выходит в коридор, по возможности держась в тени. Ли делает шаг, будто хочет пойти за ней, но Донна его мягко останавливает, положив руку на плечо: — Нет. Дай ей. Если кто и умеет ходить по пятам за Доктором, так это Роза. Мартенс молчит, задумчиво глядя в закрытую дверь, за которой только что скрылся Доктор. Внутри глухо звенит напряжение. А Роза, тем временем, движется всё дальше по коридору. Металл скрипит под ногами, и иногда приходится замирать, чтобы дождаться, пока замолчит гул системы вентиляции. Она идёт почти беззвучно, угадывая маршрут Доктора по едва уловимому звуку шагов. — Что бы ты там ни задумал… — шепчет она про себя, — я рядом.