Невозможное — возможно

Доктор шёл быстро, с каждым шагом всё стремительнее. Его лицо — сосредоточенное, жёсткое, в глазах бушевала ярость, сдержанная только усилием воли. И вот — у поворота, он замечает её. Капитан. Стоит, будто ждёт. Или просто решила посмотреть, куда он направляется. Он не сказал ни слова. Просто резко шагнул вперёд, и прежде чем она успела среагировать, крепко схватил её за плечи и рывком вжал в металлическую стену коридора. — Эй! — вскрикнула она, пытаясь освободиться, но он только сжал сильнее. — Не смей, — прошипел Доктор, голос низкий, дрожащий от ярости. — Даже не вздумай говорить хоть слово в своё оправдание. Единственное, что тебя сейчас спасает — это то, что я никогда не подниму руку на женщину. Никогда. Он приближает лицо почти вплотную к её, взгляд сверкает. — Но, чёрт возьми, я хочу тебя задушить. — Ты не понимаешь… — пытается выдавить она, но он перебивает. — О, понимаю. — Доктор сжимает челюсти. — Ты поленилась провести стандартную проверку маршрута. Надеялась, что вдруг пронесёт. Что в этой зоне метеориты — редкость. Ты пожалела жалкий энергокристалл на сканирование. Вот так просто. Надеялась на авось. Он делает шаг назад, но указывает пальцем прямо ей в лицо. — Ты угробила тридцать девять человек, капитан. Тридцать девять. Людей, которых можно было спасти. Которые не должны были умереть. Потому что ты предпочла сэкономить. Потому что ты... — он выдыхает, уже тише, но опасно. — Потому что ты боялась выглядеть глупо перед командованием, да? Слишком много ресурсов затребовала бы на дополнительную проверку? Слишком много возни? Она опускает глаза, и он уже почти рычит: — А теперь, вместо того чтобы искать способ вывести остатки команды, ты... ты просто ждёшь, когда всё закончится. Прячешься за отключёнными системами, надеясь, что всё решится само собой. И если бы я не появился — вы бы все погибли. Все. Ещё сорок человек. Он отступает ещё на шаг, не отводя взгляда. — Удивительно, что у тебя ещё хватает наглости смотреть мне в глаза. Она поднимает голову, и, хоть голос её дрожит, она всё же говорит: — Ты думаешь, я не виню себя? Думаешь, я не вижу их перед собой каждую ночь? Доктор смотрит на неё с минуту, и в глазах его — почти боль. Он снова стоит напротив капитана, взгляд стальной, холодный, как космос за иллюминатором. Он больше не кричит. Теперь Доктор говорит тихо — но от этих слов становится только страшнее. Он подходит вплотную, снова хватает её за плечи, и на этот раз его пальцы впиваются куда сильнее. — Скажи мне, — произносит он почти с презрением, — ты вообще помнишь их имена? Она вздрагивает, отворачивает взгляд. — Или для тебя это уже просто цифры в столбике потерь? Выбывшие единицы. Крестики в отчёте. — Я... — её голос ломкий. — Я помню... помню. — Правда? — Доктор наклоняет голову. — Тогда назови. Давай. Хоть троих. Сможешь? Капитан молчит. Губы дрожат, глаза опущены. — Так и думал, — выдыхает он и отступает на шаг, будто ей брезгует. Потом снова приближается и, стиснув зубы, продолжает: — А ты вообще думала, как ты будешь смотреть в глаза их семьям? Когда они спросят, где их сыновья, дочери, жёны, мужья? Когда они будут стоять перед тобой, с фотографиями в руках, и спрашивать: «Что с ним случилось, капитан? Где мой брат? Где моя мать?» — он чуть приподнимает голос. — Что ты им скажешь? Что ты решила не тратить энергокристалл? Что надеялась на слепой случай? Капитан закрывает глаза, сжимает кулаки. — Я… я не смогу смотреть в глаза. — Голос срывается. — Меня арестуют, как только мы доберёмся до базы. Меня снимут с поста. Я отвечу по всей строгости. Доктор прищуривается. — А-а-а… вот оно что. Вот почему ты всё это затеяла. Он резко хватает её за плечи, сильнее прежнего, лицо его почти искажено болью и злостью. — Именно поэтому ты отключила систему безопасности. — Нет, я… — она пытается вырваться, но он не отпускает. — Заткнись. Ты хотела, чтобы сигнал бедствия не ушёл. Чтобы никто не знал. Чтобы не осталось живых свидетелей. Хотела сдохнуть здесь вместе со всеми, чтобы некому было предъявить претензии. Он трясёт её, словно надеется встряхнуть хоть остатки совести. — Ты — не капитан. Ты — палач. И ты чуть не отправила сорок человек в могилу только ради того, чтобы скрыть свою вину. Она шепчет: — Я не хотела… Доктор отшатывается, смотрит на неё с таким отвращением, будто не верит ни единому её слову. — Да всё ты хотела. Просто слишком труслива, чтобы признать это. Доктор смотрит пристально, в упор. Глаза сверкают. Он приближается к капитану, зрачки почти чернеют от ярости. Он говорит медленно, срывая слова с губ, будто они обжигают: — А теперь, — шипит он, — ты идёшь со мной. Добровольно. И — молча. Ни слова. Ни попытки выкрутиться. Ни одной грёбаной отговорки. Поняла? Капитан пытается что-то сказать, но он сразу поднимает палец. — Нет. Ни. Слова. Сейчас ты идёшь, активируешь протокол безопасности, вводишь свой код и разблокируешь ТАРДИС. Это не обсуждается. Он делает шаг ближе, нависает над ней. Голос звучит тише, но гораздо опаснее: — Я спасу этих людей. Всех. Доставлю их в ближайший порт. Не важно как, но сделаю это. Капитан едва заметно кивает, глядя в пол. — И я, — продолжает он, — так и быть… скажу, что корабль попал под метеоритный дождь из-за сбоя в системе. Что ты не виновата. Что ты боролась до последнего. Хочешь такую версию? Пожалуйста. Получай. Он обходит её, затем замолкает и бросает последнее через плечо: — Но после этого — ты уходишь. С должности. В тот же день. Немедленно. Замерев на секунду, он возвращается, теперь уже совсем близко. Его лицо холодное, чужое, в нём нет ни тени прежней мягкости. — И запомни, — его голос становится почти шёпотом, но в нём сталь. — Если я ещё хоть раз увижу тебя в космосе… хоть раз… Он делает паузу, и она инстинктивно отступает на шаг. — Второго шанса не будет. Она долго молчит, потом наконец кивает. Глухо, еле слышно: — Хорошо. — Нет. Этого недостаточно. Просто «хорошо» меня не устраивает. Он делает шаг к ней, и его голос становится низким и почти угрожающим: — Ты поклянешься. Высшей клятвой. Единой для всех разумных рас. Поклянешься своим именем. Капитан, бледнея, отступает на шаг: — Это же… — Да, — перебивает Доктор. — Это необратимо. Это не просто слова. Нарушение такой клятвы — как пощёчина вселенной. И она отвечает. Он резко поднимает голову, слыша тихий шаг за спиной, и вдруг, безо всякой ярости, почти мягко и даже с улыбкой: — Роза, раз уж ты всё равно пошла за мной… подойди, пожалуйста. Нужен один свидетель. Без него клятва не считается действительной. Роза выходит из тени, глаза напряжённо следят за ним. Она подходит ближе, встаёт рядом с капитаном, скрестив руки на груди. — Ладно, — говорит она. — Я здесь. Что нужно делать? Доктор кивает ей с благодарностью и смотрит на капитана. Его голос снова становится жёстким: — Назови своё имя. Полное. И поклянись. Что активируешь протокол. Что разблокируешь ТАРДИС. Что отдашь приказ к эвакуации. И что в тот же день уйдёшь с поста. И никогда больше не выйдешь в космос. Никогда. Капитан молчит, глядя в пол, потом медленно поднимает голову. Говорит хрипло, с трудом: — Меня зовут Айрин Вэлора, капитан корабля «Сантериан Зеро». Я… клянусь своим именем, перед свидетелем и перед звёздами… Я выполню всё, что сказал Доктор. Я не нарушу этой клятвы. Доктор смотрит ей в глаза. Долго. И наконец кивает, немного расслабляясь: — Свидетель? Роза вздыхает, смотрит на капитана, потом снова на Доктора. — Принято. Она поклялась. Передо мной и перед тобой. Доктор опускает глаза, глубоко выдыхает и, не глядя больше на капитана: — Тогда пошли. У нас осталась одна попытка. Капитан Айрин всё ещё стоит неподвижно, глаза опущены. Но когда Доктор поворачивается, чтобы уйти, она тихо, но отчётливо говорит: — Я тоже хочу, чтобы ты поклялся. Что не выдашь меня. Чтобы ни в одном порту, ни в одном докладе не было моего имени. Чтобы ни одна система не узнала, кто виноват. Доктор резко замирает, как будто она ударила его по нерву. Медленно оборачивается, глаза горят, губы сжаты в тонкую линию: — Ты… серьёзно? — произносит он почти шёпотом, но от этого его голос звучит только страшнее. — После всего. После того, что ты сделала. Тебе ещё хватает дерзости выставлять мне условия? — Я прошу не за себя, — глухо отвечает Айрин. — У меня осталась семья. Мать. Младшая сестра. Если меня арестуют — они лишатся всего. Им не за что жить. Я не прошу прощения. Но я прошу… молчания. Хотя бы ради них. Доктор поджимает губы, лицо его искажает гримаса ярости. Он делает шаг вперёд, почти нависая над ней: — А тебе не кажется, что ты не в той ситуации, чтобы что-то требовать? — шипит он. — Ты в шаге от того, чтобы вся галактика знала твоё имя. Чтобы тебя запомнили как труса и убийцу. И я — я имею полное право это сделать. Айрин не отступает. Только смотрит ему в глаза, ни слова больше. И Доктор вдруг замирает. Затем, с силой выдыхает, будто сдерживая гнев, отступает на шаг. Веки опущены, голос глухой, уставший: — Ладно. Ладно. Раз уж пошло на то. Он медленно поднимает голову. Смотрит прямо в глаза Айрин и начинает говорить, чётко, размеренно: — Я — Доктор. Клянусь своим именем. Настоящим именем, данным при рождении. Тем, которое знают немногие. Клянусь перед свидетелем, перед этой женщиной, перед всеми звёздами… что, как бы мне ни было противно это делать, я не выдам капитана Айрин Вэлору ни в одном докладе, ни в одной системе. Ни одному существу. Айрин слабо кивает. А Роза, стоящая сбоку, спокойно и твёрдо произносит: — Свидетель подтверждает. Клятва принята. И она обязательна для исполнения. Доктор не двигается. Только шепчет, глядя в пол: — Всё. Теперь мы квиты. Пошли, Айрин. У нас остался последний шанс спасти этих людей. И твою жалкую совесть — хоть немного. Он разворачивается, тяжело ступая, и идёт вперёд. Айрин, не сказав ни слова, идёт за ним. Роза остаётся на секунду, смотрит им вслед… и тихо, чуть устало, произносит в пустоту: — Вот и как после этого не ходить за тобой, Доктор… Доктор резко останавливается, сжимает кулаки, с трудом сдерживая остатки злости, и коротко бросает: — Вперёд, капитан. — Он холоден. Строг. — И не оборачивайся. Я спиной к тебе не повернусь. Айрин кивает почти незаметно и, не произнося ни слова, делает первый шаг по тусклому коридору. Шаги глухо отдаются в металлическом пространстве, она идёт прямо, ровно, не ускоряясь и не замедляясь. Доктор собирается последовать за ней, но тут чья-то рука мягко ложится ему на запястье. Он вздрагивает — слишком напряжён — и оборачивается. Это Роза. Она смотрит на него тихо, мягко. — Эй, — говорит она почти шёпотом. — Стой. Он всё ещё будто в боевом режиме, мышцы напряжены, дыхание сбивчивое. Роза аккуратно кладёт ладонь ему на щёку, проводит большим пальцем по скуле. Потом гладит по плечу, чуть сжимает его — как бы возвращая на землю. — Выдохни, — тихо просит она. — Пожалуйста. Всё под контролем. Ты всё сделал правильно. Всё будет хорошо. Доктор смотрит на неё. Глаза его всё ещё горят, но уже не яростью — усталостью, болью, тревогой. Он молчит. Просто смотрит. Несколько секунд. Потом резко выдыхает. Длинно, надсадно, как будто сбрасывает с себя десятки тонн. Опускает плечи. Кивает. — Спасибо, — глухо говорит он. — Всегда рядом, — шепчет Роза. Доктор на секунду закрывает глаза, будто набираясь сил, затем поворачивается и идёт следом за капитаном. Уже ровно. Уже спокойнее. А Роза чуть улыбается ему в спину — и тоже идёт вперёд. Они идут по коридору — капитан впереди, Доктор и Роза чуть позади, в полумраке, среди приглушённого мерцания аварийных огней. Роза, стараясь не нарушать напряжённую тишину, всё же тихо спрашивает, глядя в бок: — А ты… давно понял, что я пошла за тобой? Доктор не сразу отвечает, но уголки губ дрогнули в лёгкой полуулыбке. Он даже не смотрит на неё, просто фыркает. — Почти сразу, — говорит он с лёгким хрипотцой в голосе. — У меня, на минуточку, слух в несколько раз острее человеческого. А шаги твои я узнаю из тысячи. Он бросает на неё короткий взгляд. — Даже если бы ты кралась на цыпочках в носках. Роза тихонько смеётся, чуть толкая его плечом. — Значит, всё-таки знал. — Конечно знал, — бурчит Доктор. — Ты когда-нибудь вообще делала, как я просил? Хоть раз? — Эм… — она делает вид, что серьёзно задумывается. — Нет. Он закатывает глаза, но уже с ухмылкой: — И знаешь что? Я даже не надеялся, что ты послушаешь. Потому что если бы послушала — скорее всего, я бы уже валялся где-нибудь без сознания или с бластерной дыркой. Роза качает головой, всё ещё улыбаясь, и чуть тише добавляет: — Но ты не валяешься. — Потому что ты рядом, — тихо говорит Доктор. И тут же спешит прикрыться язвительной интонацией: — Хотя я всё ещё не уверен, кто из нас тут чаще попадает в беду. Ты или я. Роза усмехается. — Главное, что мы теперь всегда из неё вместе выбираемся. Они идут уже молча. Капитан всё ещё впереди, напряжённо сжав плечи. Доктор смотрит на её спину, потом — куда-то в сторону, в темноту коридора, словно проваливаясь в собственные мысли. Голос его, когда он всё же заговорил, едва громче шёпота: — А ведь… знаешь, Роза, я в чём-то даже на неё похож. Он чуть качает головой. — Сколько раз я принимал решения, стоя вот так… в одиночку. Сколько раз они оборачивались гибелью. Не просто людей — цивилизаций. Городов. Планет. Рас. Он останавливается, смотрит ей в глаза, и в его взгляде — не пафос, а усталость. Тихая, давняя, почти вечная. — Я ведь правда думал, что делаю правильно. Всегда. Даже когда... — Он резко обрывается, проглатывает слова. — Даже когда уничтожил Галлифрей. Родной дом. Свою планету. Своих. Я тогда… верил, что иначе было нельзя. А теперь… теперь всё время думаю: а вдруг был другой выход? А если бы я… — Хей, — мягко перебивает Роза и берёт его за руку, сжимает крепко. — Слушай. Она останавливает его и разворачивает к себе. — Знаешь, в чём разница между тобой и этой капитаншей? Доктор хмуро смотрит на неё, не отвечая. — В том, что ты это помнишь. Ты помнишь каждого, кого не успел спасти. Ты носишь их с собой. Говоришь о них. Плачешь за них, злишься из-за них. А она? Она даже имён не помнит. Её не мучает то, что случилось. Не гложет изнутри. Она не хочет искупить. Она просто хочет скрыться. Доктор молчит, глаза его чуть затуманены, но пальцы на мгновение крепче сжимают её ладонь. Роза продолжает, теперь чуть мягче: — Ты не похож на неё, Доктор. Ни капельки. И если бы был, я бы не пошла за тобой. Ни в эту передрягу, ни в ТАРДИС. Ни тогда, ни сейчас. Он выдыхает и слабо улыбается. — Ну, тогда мне чертовски повезло. Что ты всё-таки пошла. Он подносит её ладонь к губам и мимолётно касается её пальцев. — Спасибо, Роза. — Всегда, — тихо отвечает она. — Всегда. Роза смотрит на него долго, будто стараясь, чтобы каждое слово попало точно в цель. Потом говорит тихо, но уверенно, чуть сдавленно: — Ты ведь никогда не убиваешь просто так. Не из прихоти. Не потому что можешь. Она делает полшага ближе, смотрит в глаза. — Ты всегда тянешь до последнего. Да, даже когда весь мир уже рушится — ты всё ещё пытаешься найти другой путь. Мирный. Без жертв. Без боли. Доктор смотрит на неё, не перебивает. В его взгляде что-то дрожит, как отражение в воде при лёгком ветре. — И когда ты, наконец, решаешься… — продолжает Роза, — ты никогда не делаешь это ради себя. Всегда — ради кого-то. Чтобы спасти. Чтобы защитить. Чтобы дать ещё один шанс. Она аккуратно касается его груди, чуть выше сердцебиения. — В этом ты весь, Доктор. Даже если ты сам этого не видишь. Даже если не веришь. Он выдыхает медленно, как будто что-то тугое внутри него отпустило. Кивает, почти незаметно. — Ты умеешь говорить правильно, Роза Тайлер. Именно тогда, когда нужно. Она чуть улыбается. — А ты умеешь спасать целые миры. Иногда только вот забываешь, кто тебя спасает в ответ. Доктор молча сжимает её пальцы. Потом, на секунду, обнимает. Коротко, крепко, и снова отступает — пора идти дальше. У самого входа в отсек капитан резко замедляет шаг, словно в последний момент захотела передумать. Замирает, глаза бегают, пальцы дрожат. Доктор, почти не сбавляя темпа, мягко, но решительно толкает её вперёд ладонью между лопатками. — А ну-ка, не тормозим, капитан. Сцена уже готова, актёры на месте, публика затаила дыхание, — произносит он с преувеличенно бодрой интонацией. — Итак, дамы и господа, мои первоначальные догадки, к счастью, не подтвердились. У нас, как оказалось, всё куда проще! — он кивает с улыбкой. — Наша храбрая капитан любезно согласилась помочь нам с доступом к системе. Своей собственной персоной. Аплодисменты? Мартенс, Ли и Донна переглядываются. Донна сдвигает брови и переводит взгляд на Розу, как будто спрашивая молча: "Что это было?" Роза чуть качает головой, потом пожимает плечами. Неуверенно, но твёрдо. — Не спрашивай, — тихо говорит она, едва слышно, — если Доктор решил не говорить, значит, на то у него причина. Я ему верю. Донна немного помедлила, хмыкнула и тоже кивнула. — Ну ладно… Только если потом не расскажет — сам будет от меня убегать по галактикам, — пробормотала она, скрестив руки. Доктор, не оборачиваясь, подмигивает Розе через плечо. — Ну что стоим? У нас там ТАРДИС застряла, а я вообще-то обещал доставить всех живыми. Шевелимся! Доктор терпеливо дождался, пока капитан, поколебавшись, всё-таки завершила ввод кода доступа. Панель коротко пикнула, огоньки на ней загорелись зелёным, и система словно глубоко вздохнула — все ограничения были сняты. Доктор, сохраняя ледяное спокойствие, подошёл ближе, и с подчеркнуто преувеличенной вежливостью положил руку на плечо капитана. — Благодарю, капитан. Вы были… бесценны, — сказал он с улыбкой, от которой у Розы по спине пробежал холодок. — А теперь, если позволите, я сам дальше разберусь. Уверен, у вас найдётся дело поважнее — например, подготовить людей к эвакуации. По возможности — быстро и без паники. Он мягко, но настойчиво отодвинул капитана от панели, не дожидаясь её возражений, и тут же склонился к экрану, начав с невероятной скоростью набирать команды. — Ли! — громко бросил он, не отрывая взгляда. — Переходи к консоли слева, вон той, рядом с аварийным распределителем питания. Там три ползунка и один рычаг — тебе нужно активировать ручное управление подачей энергии по секторам. Только не дёргай всё сразу — по очереди, понял? — Есть! — Ли метнулся к указанному месту. — Мартенс! — Доктор повернул голову к инженеру. — Снимай блокировку с вентиляционных отсеков. Ты знаешь как. После этого переключи питание с резервного аккумулятора на основной канал — но только когда я дам сигнал, не раньше. — Понял, сделаю, — отозвался Мартенс, уже копаясь в проводах. Доктор выпрямился и повернулся к Розе и Донне. — А теперь, дамы… начинается самое весёлое. — Ты так говоришь, будто это пикник, — фыркнула Донна. — Ну, я люблю атмосферу отчаянной возни со спасением жизни в условиях ограниченного времени, — с невозмутимым видом сказал Доктор. — Сейчас мы будем снимать аварийную изоляцию с отсеков. Это нужно, чтобы разблокировать шлюзы, включая тот, где застряла ТАРДИС. — И что нам делать? — спросила Роза, шагнув ближе. — Помогайте Ли — следите за тем, как изменяются показатели по секторам. Как только на каком-то из них вспыхнет красный — кричите. Это значит, он нестабилен, и мы его обойдём. Нам нужно, чтобы не более трёх изоляционных контуров сошлись одновременно, иначе — ба-бах. Никто не любит ба-бах. — Я особенно, — пробормотала Донна, подступая к пульту. Доктор ещё раз оглядел всех и коротко кивнул. — Работайте слаженно. Мы почти у цели. И, пожалуйста… никто больше не умирает, ладно? С меня на сегодня хватит. На середине работы, когда большая часть изоляционных контуров уже была отключена, внезапно раздался резкий, противный писк. Прибор на запястье Доктора замигал тревожным красным светом. Он бросил взгляд вниз — и резко побледнел. — О нет… только не сейчас… Он ударил по экранчику ладонью, будто надеясь, что прибор передумает. Но тот только усилил писк и начал показывать быстро идущие расчёты. — Доктор?.. — с тревогой позвала Роза. — Звёзды, — выдохнул он. — Звёзды этой системы… Они входят в фазу коллапса. Волна нестабильности вот-вот дойдёт до нас. — Что это значит? — Мартенс замер, держа в руках полураскрытую панель. — Это значит, — раздражённо сказал Доктор, начиная лихорадочно набирать команды, — что у нас не больше получаса, прежде чем вся эта система превратится в россыпь сверхновых. Или, если повезёт, всего лишь в адскую бурю радиации, которая прожжёт этот корабль насквозь. Он продолжал работать с пугающей скоростью, пальцы бегали по панели, словно играя на клавишах пианино. — Миллионы лет ждали, — проворчал он сквозь зубы. — Миллионы лет крутились себе мирно, звёздной пылью пылили, никого не трогали. И вот как только я решаю вытащить ТАРДИС и людей — они внезапно вспоминают, что пора бы уже взорваться! Ну что за манера! Часик бы подождали, разве много прошу? — Доктор! — вскрикнула Донна. — Ты сейчас жалуешься на звёзды?! — А почему нет?! — отрезал он. — Все жалуются на пробки, на дождь, на соседей сверху. А я — на звёзды! Потому что у меня, чёрт побери, сегодня действительно тяжёлый день! Он резко развернулся к остальным: — Время пошло. У нас двадцать восемь минут. Работаем быстро, слаженно, без паники. Кто начнёт паниковать — получает по мозгам. Метафорически. Пока что. Погнали! В момент, когда последний аварийный контур отключился, панель наконец-то мигнула зелёным. В глубине корабля послышался тяжёлый глухой звук — будто громадный механизм сдвинулся с места. Доктор резко выпрямился, глядя на экран. — Есть. — Голос у него был почти слишком спокойный. — Доступ к ТАРДИС восстановлен. Блокировка снята. Рядом кто-то облегчённо выдохнул. Донна даже села на ближайший ящик, держась за сердце. — Слава всем звёздам... — пробормотала она. — Мы успеваем, да? Доктор взглянул на прибор на запястье. Цифры отчёта безжалостно щёлкали. Он поднёс экран ближе к глазам, проверяя расчёты. — Десять минут. — Он сказал это негромко, но так, что каждый в отсеке напрягся. — Ровно десять. И это не поэтическое преувеличение. Он повернулся к остальным, убирая отвёртку в карман. Голос стал вдруг подчёркнуто спокойным, слишком ровным — тот самый тон, который Роза уже научилась бояться. — А теперь. Все. Бегом. За остальными. И к ТАРДИС. — Доктор, а может, ты… — начала Донна, но он перебил, всё ещё спокойно, но уже с металлическими нотками в голосе: — Донна. Я сказал бегом. И если я говорю «бегом» — это не фигура речи. Это не «в меру вашей физподготовки». Это не «а давайте бодро пройдёмся». Это значит — вы отрываете пятки от пола и несётесь что есть сил. Все. Ясно? Мартенс коротко кивнул: — Я сбегаю за нижней секцией. Там семь человек. — Ли, ты — за инженерным. Они в самом хвосте, у тебя минуты три, не больше. Возьмёшь ускоритель. — Доктор бросил ему маленький цилиндрический прибор. Роза уже шла к выходу, но на полпути обернулась: — А ты? Доктор лишь бегло ей улыбнулся, устало и как-то грустно: — Я догоню. У меня тут ещё пара... мелких вопросов к системе. — Доктор… — Роза. — Он взглянул на неё серьёзно. — Доверишься мне? Она сжала губы, потом кивнула и убежала следом за остальными. Доктор остался на секунду в тишине. Смотрел на экран, на цифры, отсчитывающие минуты до конца. Потом вздохнул и прошептал: — Ну, вперёд. Снова спасаем всех. Он стоял над панелью, глаза метались по экранам, пальцы быстро бегали по кнопкам. Архивы бортового журнала удалялись один за другим. Его лицо было напряжено, губы плотно сжаты. — Вот только преступников мне ещё не хватало покрывать, — прошипел он сквозь зубы, глядя, как последний файл стирается с системы. — Уничтожение улик — ну просто венец карьеры Повелителя Времени, блестяще. Надо будет себе медаль за это повесить. Он бросил последний взгляд на таймер на запястье. 02:17. — Чёрт. И рванул с места, свернув в коридор, будто за ним гналась сама черная дыра. Галстук сбился куда-то на бок, тяжёлое дыхание отдавалось эхом. Корабль уже гудел — еле уловимое, но тревожное пульсирующее дрожание, предвестие катастрофы. ТАРДИС стояла там, где он её оставил — почти в самом центре отсека, синеющей пятном среди серого металла. Люди уже собрались — Ли, Мартенс, Донна с Розой, капитан, остальные члены экипажа. Все сбились в кучу, кто стоял, кто сидел, кто просто прислонился к стене — ждали. Роза заметила его первой. И тут же — вздох облегчения. — Он идёт! — крикнула она. — Доктор! Он подбежал, отстёгивая с пояса ключ. Глаза ярко горели, волосы растрепались. — Все внутрь! Немедленно! — крикнул он, вскидывая ключ к двери. — У нас две минуты! Повторяю: две минуты до взрыва! Двери ТАРДИС распахнулись, и началась беготня — почти паника. Он держал дверь, пока последняя девушка из экипажа не нырнула внутрь. Роза осталась рядом, только когда все уже были внутри, она взялась за его руку. — Доктор… успеем? Он мельком глянул на экран браслета. 01:18. — Только если сейчас же. — И шагнул внутрь, захлопывая за собой дверь. — Все держитесь! Доктор подбегает к консоли, руки почти сливаются в сплошное движение — рычаги, кнопки, переключатели. ТАРДИС жалобно скрипит, чуть вибрирует, словно не уверена, хочет ли вообще слушаться. Он наклоняется ближе, шепчет почти умоляюще: — Давай, девочка. Я знаю, ты злишься, я всё понимаю, но давай без капризов, ладно? Только не сейчас. Не подведи. Мы почти дома. Прошу. Роза, стоящая рядом, затаила дыхание. Донна крепко сжала руку Ли. Где-то позади капитан ссутулилась, впервые по-настоящему выглядя виноватой. — Ещё немного… — шепчет Доктор, включая главный привод. — Давай, красавица… покажи им, кто здесь корабль Повелителя Времени. И вдруг — низкий гул. Панель оживает, огни на колонне в центре начинают медленно мигать. Вибрация проходит сквозь пол, ТАРДИС с шумом начинает движение. — Вот так! Доктор улыбается — облегчённо, торжествующе, и одновременно так устало, что становится больно смотреть. Он вбивает координаты и зажимает финальный рычаг. — Держитесь, сейчас дёрнет! Всё вокруг замирает на долю секунды… а потом — вспышка, толчок, и тишина. Они ушли. Доктор бросает взгляд на экран — на отсчёт времени, бегущий вниз цифрами. Затем, с лёгкой, почти детской улыбкой оборачивается к остальным: — До взрыва осталось… десять секунд. — Он встаёт, хлопает в ладоши и направляется к дверям ТАРДИС. — А теперь, дамы и господа, предлагаю шоу. Он распахивает двери — за ними раскрывается величественная панорама космоса. Тьма, звёзды, и тот самый кластер светил, который вот-вот исчезнет в ослепительной вспышке. — Посмотреть на это и не почувствовать себя песчинкой — просто невозможно. Пропустить такое зрелище — было бы кощунством, — говорит он мягко. — Конечно, при условии, что вы в этот момент не в зоне ударной волны. Роза, Донна, Ли, Мартенс и даже капитан подходят ближе. Кто-то прижимается к косяку, кто-то осторожно выглядывает, боясь потревожить момент. Никто не говорит ни слова. — Пять секунд… — шепчет Доктор. — Четыре… три… два… И вдруг звёзды вспыхивают. Первая взрывается ярким бело-золотым светом, за ней вторая — всё поле за дверьми озаряется огненной симфонией. Волны света разлетаются в пустоту, рождая радужные переливы, будто само время на секунду остановилось, чтобы полюбоваться этим. У всех перехватывает дыхание. Даже Донна, которая до этого отмахивалась от «очередной космической ерунды», не отрывает взгляда. Доктор стоит молча, руки в карманах, губы чуть дрожат. То ли от напряжения, то ли от чего-то гораздо глубже. — Они ждали миллионы лет, — говорит он наконец, тихо. — Чтобы прожить несколько минут. А потом — вспыхнуть и уйти. Так красиво, что сердце замирает. Роза, не отрывая глаз от панорамы, чуть качает головой: — И ты говоришь, что не любишь пафос. Он хмыкает, не глядя на неё: — Иногда... он того стоит. Небо, насколько хватает обзора, расцветает ослепительными, невозможными для описания красками. Красные всполохи, золотистые переливы, бирюзовые и синие кольца — вся вселенная будто бы на один короткий миг решила стать фейерверком, устроенным ради них. Свет заполняет всё. Родилась сверхновая. Сила рождения — и разрушения — обрушивается перед их глазами с красотой, от которой щемит в груди. Доктор стоит на пороге ТАРДИС, застыл в тени дверного проёма, плечи чуть опущены. Глаза блестят — то ли от света, то ли от чего-то невысказанного, глубоко. Он не двигается, словно не может оторваться от происходящего. Роза подходит к нему справа, тянется, накидывает на его плечи пиджак, который тот так и не надел после всей суматохи. — Стоишь тут как ледышка, — шепчет она. — Совсем замёрз. Слева к нему подступает Донна, и тоже аккуратно накидывает на него его длинный плащ, бережно подправляя ворот. Потом сжимает его плечо, тёпло, по-домашнему. — Не дёргайся, глупый ты человек. Или кто ты там. — Она прижимается щекой к его руке. — Мы тебя сейчас будем греть. Так что терпи. Доктор только усмехается. Очень тихо. И не отводит взгляда от космоса. — Вы знаете, — говорит он, почти шёпотом, — я прожил так много жизней, но каждый раз удивляюсь, как много тепла в одном человеческом прикосновении. Он склоняет голову, позволяет себе на мгновение закрыть глаза. Роза сжимает его руку. — Потому что ты не один, — говорит она. — Даже когда тебе так кажется. — И если будешь спорить — я тебя ещё и по голове хлопну, — добавляет Донна, но с лаской в голосе. Доктор мягко смеётся, обнимает их за плечи — не крепко, а как будто просто чтобы убедиться, что они рядом. Втроём они стоят у распахнутых дверей ТАРДИС, глядя, как вспыхивают и затухают последние огни звёзд, и космос кажется вдруг не таким уж и холодным. Казалось, время замерло вместе с пламенеющим небом. Всё стихло, только мерцание рождённой сверхновой отражалось в глазах стоящих у дверей ТАРДИС. Тишина была почти священной — как в храме, как в прощании, как в молитве. И именно в этот момент сзади раздался голос капитанши: — Наверное… пора уже лететь? Доктор медленно прикрывает глаза. Вдох сквозь стиснутые зубы. Плечи, которые только начали расслабляться, снова напрягаются. Он делает паузу. Очень долгую. Он не разворачивается. — Конечно, — говорит он наконец, ровно. — Как же иначе. Ведь у нас же так много времени. Столько чудес вокруг, но главное — не опоздать в порт. Как мило, что вы напомнили. Он открывает глаза. Небо перед ним по-прежнему пылает, но краски начинают понемногу гаснуть. — Прости её, — шепчет Роза ему на ухо. — Она просто не понимает, да? — Понимает, — отвечает Доктор устало. — Просто для некоторых людей звезда — это только координата на карте. Он поворачивается — не резко, медленно, будто с усилием. Смотрит на капитана. И в его взгляде не злость. Скорее — бескрайняя усталость. — Мы полетим. Сейчас. Но, может быть, — он поднимает палец, делая вид, будто размышляет, — может быть, вы позволите нам… всего пару минут. Чтобы просто подышать. Пропустить рождение звезды — это всё равно что отвернуться в момент чуда. Капитан неловко отводит взгляд, не отвечает. Доктор качает головой, возвращается к двери. Протягивает руку, мягко сжимает пальцы Розы и Донны по очереди. — Ещё немного, — шепчет он. — Просто постоим. Потом — летим. Обещаю. Доктор всё ещё стоял у распахнутых дверей ТАРДИС, глядя вперёд, туда, где небо вспыхивало алым, золотым, сапфировым — как будто сама Вселенная расписывала полотно, чтобы хоть немного выразить, что только что произошло. Его голос был тише обычного, почти шёпот, будто он боялся нарушить это священное затишье. — Видите? — обратился он к стоящим позади, не оборачиваясь. — Пройдут миллионы лет… может, сотни миллионов… и здесь появится новая звезда. Такая, что с далёких планет на неё будут загадывать желания. Он повернул голову, глядя на Мартенса и Ли. — Или, — добавил он, немного грустно улыбнувшись, — появится чёрная дыра. Бездонная, тёмная, жадная. Утянет в себя всё, что приблизится. Мартенс нахмурился: — И вы говорите это так спокойно? Доктор пожал плечами: — А что остаётся? Вселенная делает то, что должна. Иногда творит. Иногда разрушает. Но даже в разрушении есть порядок. Красота. И шанс начать заново. — То есть… в любом случае это что-то хорошее? — переспросил Ли, глядя в ослепительное небо. — Не обязательно хорошее, — ответил Доктор. — Но... значимое. Правильное. — Он немного помолчал. — Главное — помнить, что и звезда, и чёрная дыра начинаются одинаково. С взрыва. С конца. И с начала одновременно. Донна подошла ближе, всматриваясь в сияние: — Никогда не думала, что смерть может быть такой красивой. Роза чуть кивнула, сжав руку Доктора. — Потому что ты рядом с тем, кто умеет видеть в ней не конец, а начало. Доктор мельком улыбнулся, сжимая её пальцы в ответ. — Спасибо. Но если мы когда-нибудь увидим, что родится из этого… надеюсь, это будет свет. Надеюсь, это будет звезда. Он глубоко вдыхает, будто стараясь сбросить с себя весь оставшийся гнев, тревогу и усталость. Затем резко выпрямляется, разворачивается и широким шагом идёт к консоли ТАРДИС, по пути откидывая полы плаща за спину. Голос у него спокойный, но в нём чувствуется тот самый стальной стержень, от которого даже звёзды предпочитают не спорить. — Ну что, капитан? — бросает он, не глядя, — Какая планета? Какой порт? Куда вы официально направлялись, прежде чем всё это пошло к чёрту? Капитан чуть запинается, но называет координаты — какой-то приграничный торговый узел в системе Геллиона-9. Доктор мгновенно вводит данные в навигационный модуль, пальцы бегают по клавишам легко и точно, как будто вся консоль — продолжение его мыслей. — Прекрасно, — говорит он. — Через несколько минут будем на месте. На это кто-то из спасённого экипажа — молодой техник, нервный, с тёмными кругами под глазами — вскидывает голову. — Минут?! — почти срывается он. — Подождите. Что? Э-э, извините, сэр, но… туда же минимум неделя пути. На гипердвигателе, да и то если обойти скопление льда у Шейд-сектора. Как это — «через несколько минут»? Доктор не отрывается от управления. Только на секунду скользит взглядом в сторону — с тем самым выражением лица, которое может принадлежать только тому, кто пережил слишком много и при этом не разучился верить в невозможное. — А я разве не представился? — рассеянно спрашивает он. — Ну, тогда повторю. Меня зовут Доктор. Он делает лёгкое движение переключателем — и ТАРДИС тихо поёт, наращивая мощность, готовясь к прыжку. — Я путешествую во времени и пространстве. Иногда по маршрутам, иногда — по наитию. Но, поверьте, если я говорю «через несколько минут», это действительно через несколько минут. Роза усмехается в сторонке, качая головой: — Привыкайте. Он так всегда. Доктор криво улыбается и наклоняется ближе к консоли. — Пристегнитесь, если не хотите оказаться на потолке. А лучше держитесь за что-нибудь. ТАРДИС — дама с характером. Но в добром настроении. Свет моргнул, пол пошёл мягкой вибрацией — и корабль прыгнул сквозь пространство, унося всех к спасению. Когда ТАРДИС наконец мягко замирает в пространстве, словно огромный живой зверь, уставший после долгого пути, Доктор делает шаг назад от консоли, выпрямляется, бросает взгляд на монитор и удовлетворённо кивает. — Прибыли, — сообщает он, вытягивая слово с лёгкой торжественностью. — Торговый порт «Орион-Бета”, планета Регалис. Точка прибытия — служебный док. Самое безопасное место, чтобы сдать… кхм… пассажиров и не нарваться на вопросы. Доктор медленно разворачивается к экипажу, а затем — к капитану. Его голос звучит с показным спокойствием, но в каждом слове чувствуется сарказм, как будто он изо всех сил старается быть вежливым… но на грани. — Итак, капитан, — тянет он, делая почти церемонный кивок, — теперь настал наш звёздный час. Мы с вами отправимся выполнять священный долг — уведомим местную полицию о своём прибытии, представим бравый экипаж и отчитаемся перед таможней. Заполним бланки. Целую гору бланков! Как же без них. Бумажки — это основа мироздания. Особенно в таких… серьёзных делах, как ваши. Он прищуривается, чуть склонив голову набок. — Как мы с вами и договаривались, не так ли? — с нарочито вежливой улыбкой добавляет он. Капитан что-то бурчит в ответ, но Доктор её перебивает, оборачиваясь к остальным. — А вы, уважаемые, пока побудете здесь. Внутри ТАРДИС, — он делает выразительную паузу, осматривая их взглядом. — Чтобы ничего. Абсолютно ничего. Ни одной кнопки, ни одного рычага. Даже случайно вдохнуть в сторону панели не надо. Понятно? Мартенс кивает так усердно, будто от этого зависит его жизнь. Донна закатывает глаза, Ли тихонько усмехается. Доктор оборачивается к Розе: — Ну что, кто со мной на экскурсию в местный бюрократический ад? Роза не колеблется ни секунды: — Я иду, — говорит быстро и уверенно, делая шаг вперёд. Донна приподнимает брови: — Ну, конечно! А я? А может, я тоже хочу! Но прежде чем успевает продолжить, Роза ловко толкает её локтем в бок и шепчет вполголоса, склонившись ближе: — Донна… ну правда? Ты уверена, что не хочешь побыть с Ли? Немного тишины, без всей этой беготни, без взрывов и угроз вселенной? Донна зависает, на губах борется саркастичная реплика… но тает. Глаза скользят в сторону, где Ли всё ещё стоит, будто не до конца веря в происходящее, и, кажется, не сводит с неё взгляда. — Хитрая ты, — проборматывает Донна. — Но ладно. Иди уж. — Спасибо, Донна, — улыбается Роза и сжимает её руку. — Только веди себя там прилично, — ворчит Донна в ответ. — А если опять всё взорвётся — я туда не пойду. Сами разбираться будете. Доктор хмыкает, поднимая воротник пиджака: — Ну что, мисс Тайлер. Пошли спасать честь галактической дипломатии? Роза подмигивает: — Всегда готова. Доктор бросает последний взгляд на капитана и чуть слышно добавляет, будто мимоходом: — И постарайтесь хотя бы в этот раз никого не подставить, а? Капитан бросает на него холодный взгляд, но не отвечает. Двери ТАРДИС с лёгким гудением открылись, и Доктор первым вышел наружу, за ним — Роза и капитан. На планете царил мягкий закат: багряные и золотые отблески скользили по причалу космопорта, отражаясь от металлических поверхностей доков. Тишина длилась не больше пяти секунд. — Стоять! — раздалось сразу несколько голосов, и с разных сторон к ним двинулись люди в тёмно-синих формах с жёлтыми шевронами. Стволы энергетического оружия были направлены прямо на них. Роза, по привычке, инстинктивно шагнула ближе к Доктору. Капитан застыла, но, заметно напрягшись, не сделала ни одного движения. Доктор поднял руки, показывая открытые ладони, и, как мог невозмутимо, заговорил: — Всё в порядке, офицеры. Меня зовут Доктор. На борту моего корабля находятся сорок выживших с повреждённого судна "Аэста Ксин", потерпевшего бедствие в ближайшей звёздной системе. Корабль не подлежал восстановлению. Мы эвакуировали всех, кого могли. Он слегка кивнул в сторону женщины рядом: — Это капитан того корабля. Я доставил её и её экипаж сюда, как и положено — в ближайший безопасный порт. Мы готовы сотрудничать, предоставить все необходимые данные, и, разумеется, зарегистрировать прибытие. Ведущий офицер службы безопасности — высокий, плечистый человек с ровным голосом и бдительным взглядом — медленно опустил оружие и отдал знак другим сделать то же самое. Затем шагнул ближе. — Вы утверждаете, что у вас на борту… сорок человек? — уточнил он, чуть прищурившись. — Можете лично пересчитать, — с лёгким смешком ответил Доктор. — Некоторые из них, правда, слегка потрёпаны. Но живы. Офицер кивнул, быстро что-то пробормотал в комм, затем убрал бластер в кобуру. — Ладно. Если вы и правда эвакуировали столько людей — спасибо. Следуйте за мной. Отдел регистрации и досмотра прибытия. Там разберёмся. Доктор с лёгким поклоном указал рукой вперёд: — После вас, капитан. Капитан бросила на него взгляд — резкий, почти обиженный, но всё же пошла. Доктор и Роза двинулись следом. Рядом слышался размеренный топот сапог службы безопасности, и Роза шепнула: — Всё так спокойно? Даже скучно. — Дай время, — усмехнулся Доктор. — Спокойствие — это, как правило, только прелюдия.