Невозможное — возможно

Их провели по белоснежному коридору, выложенному зеркальной плиткой. Слева и справа за стеклянными перегородками шла размеренная работа: сотрудники службы регистрации перебирали планшеты, проводили сканирование, консультировали прибывших. Всё напоминало смесь аэропорта и больницы — стерильно, деловито и сдержанно. Наконец, они вошли в просторный кабинет с голографическим столом в центре и широким обзорным окном, через которое было видно посадочную площадку космопорта. За столом уже ждал пожилой мужчина с серебристо-серыми волосами и цепким взглядом. На его форме поблёскивали знаки отличия: он был начальником Отдела регистрации и таможенного контроля. — Присаживайтесь, — коротко кивнул он. — Меня зовут инспектор Тал’Ор. Мне сообщили, что у вас необычная ситуация. Капитан, начните вы. Капитан, сохраняя военную выправку и холодную сдержанность, кивнула и села. Быстро, без прикрас, она заговорила: — Капитан Айрин Вэлора, командир корабля "Аэста Ксин". Во время перехода через сектор Триан системы радаров отказал. Мы не заметили приближающийся поток метеоритов. Попытались уклониться, но повреждения оказались критическими. Пробоины в корпусе, гибель навигатора, инженеров, пилота. Более трети экипажа погибло в первые пару часов. Я отдала приказ покинуть отсек управления. Она замолчала, сжав губы, будто усилием воли удерживая себя от лишних слов. Взгляд бросила на Доктора — тяжёлый, но выжидательный. Доктор откинулся на спинку стула, сложил руки на коленях и заговорил спокойно, но с оттенком скорби: — Я поймал сигнал бедствия. ТАРДИС... — он указал большим пальцем за спину, в сторону своего корабля, — …перехватила его, как только мы вошли в сектор. Корабль капитана Вэлора был уже сильно повреждён, коммуникации и большинство автоматических систем отключены, а самое главное — на его орбите вот-вот должна была взорваться звезда. Сверхновая. На эвакуацию оставалось меньше часа. — Вам удалось пристыковаться? — вмешался Тал’Ор, сдвинув брови. Доктор покачал головой. — Нет. Пристыковаться было невозможно. Атмосфера вокруг корабля уже начала искажаться. Я материализовал ТАРДИС внутри главного коридора живого отсека, быстро вывел уцелевших и переместил их на безопасное расстояние. Бортовой журнал их судна почти уничтожен, но я сохранил его остатки. Согласен передать копию. Инспектор кивнул, затем внимательно посмотрел на капитана: — Вы подтверждаете, что этот человек действовал по вашей просьбе? Капитан помедлила. Потом коротко кивнула: — Я дала разрешение. Это было… самым разумным решением в сложившейся ситуации. Доктор вскинул брови и чуть склонил голову, в голосе послышалась тень сарказма: — О, спасибо. Я растроган. Капитан покосилась на него, но ничего не сказала. — Хорошо, — сказал Тал’Ор, быстро делая пометки на голографической панели. — Мы оформим вас как экстренную эвакуационную миссию. Вас и вашу ТАРДИС. Процедура займёт немного времени. Если вы не против — оставайтесь пока здесь. — Я против, — тут же сказал Доктор, поднимаясь. — Не люблю сидеть, когда можно стоять. А ещё больше — когда можно пойти и чем-нибудь заняться. Скажите, вы позволите мне хотя бы пройтись по коридору без того, чтобы в меня снова тыкали оружием? Инспектор слегка усмехнулся. — Не вижу причин удерживать вас. Только не покидайте здание до завершения регистрации. — О, вы мой любимый вид бюрократа, — Доктор оживился. — Чёткий, разумный и вменяемый. Чуть-чуть скучный, но простительно. Он повернулся к Розе, чуть наклонился к ней и шепнул: — Пойдём. Иначе я правда начну что-нибудь нажимать. Роза кивнула и последовала за ним, бросив быстрый взгляд на капитаншу, которая так и осталась сидеть прямо, как струна, молчаливая и замкнутая.: Уже у самых дверей Доктор внезапно останавливается и разворачивается. Его шаги — быстрые, почти бесшумные. Он подходит к капитану Соренн, и та с удивлением поднимает взгляд. Прежде чем она успевает что-либо сказать, он кладёт руку ей на плечо. Схватка не жёсткая, но крепкая, как якорь. Надёжная. Неотвратимая. Он наклоняется ближе, так, что его голос становится почти шёпотом, слышным только ей: — Не забывай, — сказал он спокойно, с опасной прохладцей в голосе. — Ты пообещала. Ты уходишь с должности. Ты больше никогда не выведешь корабль в космос. Ни один человек не должен снова оказаться под твоим командованием. Вэлора попыталась ответить — что-то холодное, упрямое уже собиралось на её губах, но Доктор сжал её плечо чуть сильнее. Не угрожающе, нет — просто давая понять, что это не просьба. Это приговор. — Обещания мне дают редко, капитан, — продолжил он, выпрямляясь. — Но когда дают… я их запоминаю. Навсегда. Он убрал руку и, не оборачиваясь больше, вышел из кабинета вместе с Розой, оставив капитана сидеть в тишине. И впервые за всё время та не нашлась, что сказать. …Доктор и Роза шли по коридору медленно, их шаги отдавались глухо по металлическому полу. Доктор шёл вперёд чуть быстрее, чем следовало бы, плечи напряжены, движения резкие, словно он сдерживал внутри целую бурю. Роза догоняет его, осторожно касается его руки, чтобы притормозить хоть немного. — Эй, — мягко сказала она, заглядывая ему в лицо, — ты… ты не думаешь, что был с ней слишком суров? Доктор чуть вздрогнул, как будто её голос выдернул его из глубоких мыслей. Он остановился, медленно повернулся к ней, в глазах всё ещё горел ледяной огонёк. — Слишком суров? — повторил он тихо. — Поверь мне, Роза, я её ещё пожалел. Он глубоко вдохнул, будто борясь с самим собой, а потом с горечью продолжил: — Знаешь, по всем законам — по законам большинства цивилизаций — её бы судили. За халатность, за преступную небрежность. За то, что бросила своих людей умирать. — Но она ведь испугалась, — прошептала Роза. — Бывает же… Люди ошибаются. Доктор покачал головой, и в его голосе появилась стальная нотка: — Капитан не имеет права на такую ошибку. Она клялась защищать свой экипаж. Вела людей в полёт, несла за них ответственность. А когда стало страшно — отвернулась. Закрыла шлюзы, поставила приоритет на собственное спасение. Лично приговорила к смерти десятки человек. Он сделал шаг, опершись ладонью о стену, опустил голову. Пауза повисла тяжёлая, как гравитация у нейтронной звезды. — Настоящий капитан, — тихо сказал он, не поднимая взгляда, — это не просто звание. Это… это сердце корабля. Это тот, кто ведёт за собой, даже в пропасть. Кто держит мостик, пока может держать. Кто остаётся последним. Не зря ведь у вас, на Земле, говорят — капитан покидает корабль последним. Он выпрямился, наконец глядя прямо на Розу. В его взгляде было всё: разочарование, усталость, злость — и сострадание. — А она? Она забыла даже имена тех, кто погиб. Просто… цифры в отчёте. Статистика. И я не мог этого простить. Роза молчала, просто смотрела на него, сжала его руку. Её пальцы были тёплыми, мягкими — такими живыми. Доктор чуть выдохнул, и напряжение в плечах стало отступать. — Но ты ведь спас остальных, — сказала она. — Ты сделал всё, что мог. Ты всегда делаешь всё, что можешь. — И всё же не всегда этого достаточно, — прошептал он. — Не всегда. Они замолчали. И пошли дальше — рядом. Продолжали идти по коридору, но уже медленнее. Роза не отпускала его руки. Её пальцы переплелись с его, и Доктор даже не попытался вывернуться — просто шёл, словно автомат, напряжённый, с каменным лицом. Роза взглянула на него искоса, осторожно, словно боясь нарушить хрупкое равновесие, но всё же спросила: — Ты… злишься, да? Он не сразу ответил. Только челюсть сжалась ещё сильнее, и шаг стал чуть резче. Но потом он кивнул. — Да, — выдохнул он. — Злюсь. — На неё? — На неё… и на себя, — сказал Доктор чуть громче, чем хотел, но тут же понизил голос. — Потому что, чёрт побери, я прикрыл её. Я, Роза. Стереть бортовые записи, не упомянуть в докладе, замять то, что она сделала — ты понимаешь, что это значит? Он остановился, обернулся к ней, глаза сверкают. — Это значит, что я — я! — стал тем, кто закрывает глаза на преступление. На то, как она обрекла своих людей на смерть. Как она отдала приказ не открывать шлюзы. Знал бы ты, сколько жизней она похоронила тем решением… Роза тихо ответила: — Но ты же спас остальных. Ты сделал всё, что мог. — Не в этом дело! — вспылил он, но тут же взял себя в руки, отступил на шаг. Говорил уже тише, почти шепотом. — Я пожалел её. Пожалел человека, который по всем законам и по всей совести должен бы сидеть в тюрьме. Человек, которого я презираю. Но я посмотрел ей в глаза… и не смог. Он вздохнул, медленно проводя рукой по лицу, словно пытаясь стереть с себя остатки этого решения. — Я просто не захотел ломать её жизнь. Вдруг… вдруг она сделает выводы. Может, поймёт. Может, уйдёт. Я дал ей шанс. И знаешь, что самое ужасное? — Что? — прошептала Роза. Он посмотрел на неё устало, почти виновато. — Что я не знаю, правильно ли поступил. Я зол на неё, потому что она виновата. И злюсь на себя, потому что я её отпустил. Роза кивнула, ничего не сказав. Несколько мгновений они стояли молча. Потом она медленно шагнула ближе, прижалась к нему плечом. — Ты не обязан быть безупречным, — тихо сказала она. — Ты не машина. Ты не бог. Ты просто Доктор. И ты делаешь лучшее, что можешь. Каждый раз. Даже когда выбор — между плохим и ещё хуже. Он закрыл глаза. И только выдохнул: — Знаешь… страшно уставать от того, что всё время приходиться выбирать. Роза оглянулась по сторонам, и взгляд её упал на небольшой диванчик у стены, в углу коридора — такой, что ставят для ожидающих, обычно неудобный, но сейчас — лучшее, что было. Она посмотрела на Доктора, потом снова на диван, прищурилась и решительно потянула его за руку. — Идём, — сказала она спокойно, но твёрдо. — Роза, нет, мне надо… — Идём, — повторила она чуть строже, не отпуская его ладони. Он сопротивлялся вяло, по инерции шагнул назад, но она только крепче сжала его пальцы и повела за собой. — Пять минут, Доктор. Не больше. Пожалуйста. Он всё ещё хмурился, всё ещё будто держался из последних сил, но позволил себя усадить на диван. Сел неловко, будто не знал, как устроиться, будто даже сидеть сейчас — роскошь, на которую он не имеет права. Роза мягко опустилась рядом, повернулась к нему, взяла обе его руки в свои. Они были холодные. И напряжённые. Она чуть погладила их большими пальцами, стараясь передать тепло. — Посмотри на меня, — попросила она. Он не сразу повиновался. Но всё-таки поднял взгляд. Усталый. Переполненный чем-то гораздо большим, чем просто гнев. Там была боль. И вина. И бесконечная усталость. — Я знаю, как тебе сейчас плохо, — тихо сказала она. — Я знаю, ты злишься. Я тоже злюсь, если честно. Но ты всё равно спас их. Всех, кого смог. Ты сделал всё, что мог. — Я мог сделать больше, — прошептал он, еле слышно. — А я думаю, ты сделал именно то, что было нужно, — не уступала она. — Ты дал ей шанс. Не ради неё, может быть. А ради этих людей. Ради команды. Чтобы они смогли уйти оттуда живыми и без суда и допросов. Чтобы просто начать заново. Он отвернулся, но она мягко коснулась его щеки, разворачивая обратно. — Пожалуйста, — прошептала она, глядя ему прямо в глаза. — Отпусти это. Хотя бы на немного. Выдохни. Просто... побудь со мной здесь. Несколько минут. Без этого груза. Он смотрел на неё долго. Очень долго. А потом закрыл глаза и впервые за всё это время — действительно выдохнул. Долго, медленно. Его руки потеплели в её ладонях, чуть дрогнули. И он едва слышно пробормотал: — Несколько минут. Только несколько. — Сколько угодно, — улыбнулась она. — Я никуда не спешу. Роза чуть подалась вперёд, склонив голову, и мягко потянула Доктора к себе. — Давай, — прошептала она. — Просто немного отдохни. Он не сразу подчинился, но она всё ещё держала его за руки, и в её прикосновении было что-то настолько тёплое и искреннее, что сопротивляться стало невозможно. Медленно, будто с сомнением, он позволил ей притянуть себя ближе, и в следующий момент его голова оказалась у неё на плече. Он выдохнул, почти беззвучно. Роза обняла его одной рукой, другой — зарылась пальцами в его мягкие, пушистые волосы, чуть перебирая их, словно успокаивая и его, и себя. Они пахли пылью и нагретым металлом, и ей вдруг стало почти невыносимо больно от мысли, насколько он одинок. Даже здесь, даже с ней рядом. — Всё будет хорошо, — тихо шепнула она, едва касаясь губами его виска. — Не сегодня, может. Но будет. Обещаю. Он ничего не ответил, только чуть склонил голову ближе к её плечу, позволяя себе эти несколько минут тишины. Несколько минут — быть не героем, не гением, не последним Повелителем Времени, а просто человеком, которому позволено устать. Прошло около получаса. Доктор всё ещё сидел рядом с Розой, чуть притихший, но уже заметно спокойнее. Его плечи больше не были напряжены как струны, дыхание стало ровнее, и он даже пару раз тихо пошутил, когда мимо прошёл охранник с слишком уж серьёзным видом. Роза хранила молчание, просто позволяла ему быть — здесь и сейчас. Но вскоре дверь отворилась, и в коридор заглянул совсем юный помощник, максимум лет двадцати. Щёки красные от волнения, взгляд бегает, но голос старательно ровный: — Простите… эээ… вас снова просят пройти в кабинет начальника Отдела регистрации. Сейчас. Обоих. Доктор и Роза переглянулись. Он чуть вздохнул, поднялся, аккуратно подал ей руку. — Ну что ж, — пробормотал он. — Пошли снова играть в дипломатическую рулетку. Они вошли в просторный кабинет, где уже ждал Глава Отдела — сухощавый мужчина в безупречном синем мундире, с цепким взглядом и руками, сложенными на столе. — Доктор, мисс Тайлер, — кивнул он вежливо, — прошу присесть. Они опустились в кресла напротив. Доктор принял позу заинтересованного участника переговоров, чуть склонив голову набок, будто изучая собеседника. — Мы только что завершили беседу с капитаном Вэлора, — начал Глава, не теряя официального тона. — И, насколько мне известно, она подала рапорт об отставке. Немедленной. Без отработки. С отказом от дальнейшей службы на любом флоте. Доктор приподнял брови, будто впервые слышал об этом. Даже чуть качнул головой с выражением искреннего удивления. — Правда? — протянул он. — Вот уж… Как неожиданно. Хотя… знаете, после такого стресса, это вполне понятная реакция. Потеря корабля, давление ответственности, едва ли не гибель всей команды… Тут любой мог бы пересмотреть свои жизненные приоритеты. — Она утверждает, что приняла решение самостоятельно, — продолжал Глава, но пристально вглядывался в Доктора, словно пытаясь прочитать между строк. — Без давления со стороны. — Конечно, — с самым честным выражением лица произнёс Доктор. — Никто бы и не подумал на неё давить. Это же её выбор. Свобода воли и всё такое. Я сам — большой поклонник концепции личной ответственности. — Не высказывали ли вы… хм… рекомендаций? — уточнил чиновник, всё так же глядя в упор. — Я? — Доктор округлил глаза. — Ну что вы. Мы с капитаном просто немного поговорили. Поговорить ведь не запрещено, верно? — Разумеется, — сухо ответил Глава, записывая что-то в терминал. — Благодарю за сотрудничество, Доктор. Глава Отдела, убрав руки со стола, откинулся в кресле и сложил пальцы в замок. — Ну что ж, раз уж вопрос с капитаном решён, — проговорил он сухо, глядя в монитор, — остаётся только уточнить детали размещения эвакуированных и их последующей отправки домой. Этим займётся Департамент переселения и временного проживания. Ваше участие, как я понимаю, на этом завершается? Доктор уже собирался встать, но замер, на секунду задумавшись. — Ну… не совсем, — с лёгкой улыбкой протянул он, делая шаг вперёд. — В принципе, одного я могу и сам подбросить. Нам всё равно почти по пути. Роза удивлённо повернулась к нему: — Кого? Доктор, будто бы сам поражён её вопросом, посмотрел на неё широко распахнутыми глазами: — Так Ли же, конечно. Кто ж ещё? Роза моргнула. — Ли? С нами? — голос её потеплел, а уголки губ непроизвольно дёрнулись вверх. — Ты правда согласен? — Ну, если только он не храпит как флотский барсук, — с показным недовольством фыркнул Доктор, — и если будет сам мыть после себя чашки. Роза фыркнула в ответ: — Значит, точно с нами. Потому что чашки всё равно всегда мою я. Доктор подмигнул ей и снова повернулся к Главе: — С вашей стороны возражений не будет? — Если гражданин Ли добровольно согласен и нет юридических ограничений — нет, конечно. Мы оформим необходимые разрешения. Вам будет выдана временная транспортная карта для межсекторального перемещения. — Как мило, — пробормотал Доктор. — Бумажная волокита — неотъемлемая часть приключений. — Зато официальный, — сухо заметил Глава. — Прошу — заберите своего пассажира на выходе. Его уже уведомили. Доктор кивнул: — Благодарю. Когда они вышли из кабинета, Роза чуть подтолкнула его локтем: — Ты правда хотел бы, чтобы он был с нами? — Я думаю, — задумчиво ответил Доктор, — что Донна хотела бы, чтобы он был с ней. А значит, это стоит попробовать. Хотя бы на время. — На время, — кивнула Роза, — а там видно будет. Они вышли в коридор, и как только дверь за ними закрылась, Роза прикусила губу, стараясь не улыбнуться. — "Поговорили", да? — Ну, мы ведь действительно только поговорили, — невинно пожал плечами Доктор, — я ничего не навязывал. Просто… напомнил о чём-то важном. — Например? — Например о том, что быть капитаном — это не только привилегия. Это прежде всего долг. И иногда — жертва. Роза кивнула, уже без улыбки. — Хорошо, что она это поняла. Пусть и поздно. У выхода из здания, под мягким светом уличных фонарей, их уже ждали. Донна, облокотившись о перила, что-то вполголоса рассказывала Ли и Мартенсу. При виде Розы и Доктора она сразу выпрямилась и махнула рукой. — Ну наконец-то! А мы уже думали, вас там в архив заперли. Доктор, прищурившись, сощурился с показной серьёзностью: — Ну что, ничего в ТАРДИС не трогали? — Никак нет, сэр, — с невинным выражением отрапортовала Донна, отдав честь. — Ваша синяя будка в полном порядке. Даже не развалилась. Хотя, честно говоря, я пару раз на неё косо посмотрела — вдруг сама загорится от стресса. — Спасибо за заботу, — фыркнул Доктор, закатив глаза. — Хоть кто-то волнуется о её душевном здоровье. Роза едва сдерживала смешок, наблюдая, как Доктор хмуро поджимает губы, но при этом едва заметно улыбается. Мартенс сделал шаг вперёд и протянул Доктору руку: — Я хотел поблагодарить вас ещё раз. За то, что пришли. Что вытащили нас оттуда. Без вас… — он покачал головой. — Мы бы не выбрались. Доктор кивнул, сжимая его ладонь: — У вас хороший экипаж, Мартенс. Вы держались. Вы заслужили второй шанс. Постарайтесь использовать его как следует. — Используем, — тихо пообещал тот. — А вы… берегите себя. И их. — Он кивнул в сторону Розы и Донны. — Стараюсь, — с чуть лукавой улыбкой ответил Доктор, отпуская руку. — Хотя иногда они больше берегут меня. — Это ещё мягко сказано, — пробормотала Донна, скрестив руки на груди. — Мы ему тут чуть ли нервный срыв не лечили. И то не факт, что получилось. — Донна, — укоризненно протянула Роза, хотя в глазах плясали огоньки, — ты же обещала не рассказывать. — Да ладно, он всё равно сейчас будет отрицать, — отмахнулась Донна. — Как всегда. — Я ничего не отрицаю, — фыркнул Доктор. — Просто утверждаю, что всё преувеличено. Ли тихо рассмеялся, а потом с волнением посмотрел на них: — Так… это правда? Я с вами? Доктор кивнул, уже делая шаг в сторону ТАРДИС: — Вперёд, мистер. Добро пожаловать на борт. Надеюсь, ты умеешь варить чай. Это критически важный навык в путешествиях по вселенной. — Если дашь кипяток — научусь, — с улыбкой отозвался Ли и, взяв Донну за руку, пошёл за ним. Доктор ловко вывел ТАРДИС за пределы планетной орбиты — за иллюминаторами вновь раскинулась бесконечность космоса, сверкающая миллиардами огней. Пальцы уверенно пробежались по панели управления, переключая рычаги, настраивая координаты. ТАРДИС отозвалась тихим гудением — всё шло как надо. Доктор с удовлетворением выпрямился, готовый обернуться и сказать что-нибудь бодрое… но застыл на месте. У ступенек консольной платформы сидели Донна и Ли. Прижавшись плечом к плечу, они о чём-то вполголоса разговаривали, будто весь остальной мир растворился. Ли что-то прошептал Донне на ухо — и она вдруг залилась краской, засмеялась, но не отстранилась. Наоборот, её пальцы чуть-чуть коснулись его руки, скользнули по запястью и остались там, цепляясь за этот тихий жест так, словно в нём был целый смысл. Доктор медленно выдохнул, прикрыл глаза. Потом — шаг вперёд, ещё шаг, и вот он стоит прямо перед ними. В его лице застыла странная, тяжёлая серьёзность. Ни яркой улыбки, ни блеска в глазах — только спокойствие, слишком спокойное, чтобы быть обычным. — Я предложу это один раз, — сказал он глухо. — Больше спрашивать не стану. Так что подумайте хорошо. Донна и Ли сразу насторожились, выпрямились. — Что… ты предлагаешь? — осторожно спросил Ли. — Планета, — отчеканил Доктор. — Назовите любую. Земля. Или родной мир Ли, если он его ещё помнит. Или любой другой — хоть с океанами из мёда, хоть с цветущими лесами, хоть городами, что оживают по ночам. Я отвезу вас. Без вопросов. Он замолчал. Донна смотрела на него в изумлении. — Ты… — начала она, запинаясь, — ты что, нас выгоняешь? Доктор покачал головой, почти с печальной усмешкой. — Не выгоняю. Я… даю шанс. Шанс на что-то настоящее. На жизнь. Спокойную. Настоящую. На то, что я сам уже вряд ли когда-нибудь смогу себе позволить. Но вы — можете. У вас впереди всё, Донна. И у тебя, Ли. Вы можете построить не просто дом, а семью. Завтракать по утрам вместе. Спорить из-за ерунды. Растить детей. Быть… живыми. — Но мы же… — Донна попыталась что-то сказать, но Ли мягко коснулся её плеча. — Он прав, — тихо сказал Ли. — Он не выгоняет. Он… отпускает. Потому что заботится. Доктор слабо усмехнулся, глядя куда-то мимо них. — Потому что слишком часто терял. И не хочу, чтобы вы тоже потерялись. Донна поднялась на ноги, подошла ближе, глядя ему прямо в глаза. Она смотрела на него долго — с болью, растерянностью, какой-то детской надеждой, будто всё это можно ещё переиграть, будто это просто очередной поворот странного путешествия, а не рубеж, за которым — другая жизнь. — А если мы согласимся, — выдохнула она едва слышно, — мы ведь больше никогда тебя не увидим, да? Доктор задержал взгляд. На мгновение в его глазах мелькнула та самая древняя грусть, что всегда пряталась под шутками и болтовнёй. Потом он медленно, очень медленно улыбнулся — горько, мягко, как тот, кто всё уже понял задолго до того, как вопрос был задан. — Ну что ты, — проговорил он с притворной лёгкостью. — Конечно увидимся. Обязательно. Мы же не прощаемся навсегда. Я буду залетать. Проверять, как там вы — все эти нормальные, скучные, потрясающе счастливые люди. Донна сжала губы, будто пытаясь сдержать слёзы. Сделала шаг к нему. — Но… но как же ты? — прошептала она почти с отчаянием. — Я же… я же обещала. Что всегда буду с тобой. Что не брошу. Я… я правда хотела. Доктор вздохнул. Его пальцы чуть дрогнули, словно хотелось обнять её, но он не стал. — Донна, — сказал он тихо. — Я знаю. Я знаю, что ты хотела. И я тебе верю. Но ты уже сделала выбор, даже если ещё не произнесла его вслух. Это нормально. Я не держу. Он посмотрел через плечо на Розу, стоящую чуть в стороне, и слабо кивнул: — И я… не один. Со мной Роза. И этого — достаточно. Это больше, чем я заслуживаю. Он повернулся обратно к Донне, чуть улыбнулся. — Ты не предаёшь меня. Ты находишь себя. А я… я только рад. Правда. Донна тихо всхлипнула, и вдруг просто бросилась ему на шею, крепко-крепко обняла, как тогда, в первый день, когда он показал ей звёзды. Доктор, не задумываясь, крепко обнял её в ответ. Прижал к себе так, будто надеялся — ещё на мгновение, ещё чуть-чуть — удержать время, не дать ему ускользнуть. — Моя фантастическая Донна, — прошептал он ей в макушку, голос дрожал. — Доктор Донна. Самая умная, самая смелая, самая невероятная женщина во всей галактике. Он чуть отстранился, заглянул ей в лицо, в её покрасневшие глаза, в дрожащую улыбку. — Ну так что? — выдохнул он, стараясь звучать бодро, но всё ещё едва держась. — Какая планета? Донна всхлипнула и слабо рассмеялась. Отступила на шаг, стерев с лица слёзы, кивнула в сторону Ли, что стоял немного в стороне и всё это время молчаливо смотрел на них. — Планета Ли, — сказала она, — если он не против. Ли покраснел, но улыбнулся — мягко, тепло. Сделал шаг вперёд, взял Донну за руку. — Только если ты пойдёшь со мной, — ответил он. Доктор молча смотрел на них, в глазах — целая Вселенная. А потом кивнул, вздохнул — как человек, что отпустил, но не забыл. — Отличный выбор, — сказал он. — Планета Ли, значит. Вперёд. Доктор уже было направился к консоли, но внезапно остановился. Развернулся на пятках, сделал шаг назад и протянул руку: — Донна, дай-ка мне свой мобильный. Буквально на пару минут. — Зачем? — удивилась она, доставая телефон из кармана. — На всякий случай, — сказал он, беря устройство и быстро что-то на нём набирая. Его пальцы летали по экрану, он хмурился, сосредоточенный, потом вдруг довольно улыбнулся, как ребёнок, у которого всё получилось. — Готово, — он вернул ей телефон. — Теперь он… ну, скажем так, немного улучшен. Поймает мой сигнал где угодно, в любой точке времени и пространства. Даже если ты окажешься в прошлом, в будущем, на другом конце вселенной — просто нажми одну кнопку. Донна медленно подняла глаза от телефона: — И ты… появишься? Доктор серьёзно кивнул: — Сразу. Где бы я ни был. Если понадобится помощь. Или если вдруг захочешь навестить маму и дедушку. Или просто… просто захочешь поговорить. Я приду. Обещаю. Донна стиснула губы, спрятала телефон в карман и кивнула. Её голос был тихим: — Спасибо. Ты ведь знаешь… я всё равно буду скучать. — Я тоже, Донна Ноубл, — сказал он с грустью, почти шёпотом. — Я тоже. Доктор резко выдохнул, быстро провёл рукой по глазам, словно стирая с лица всё, что не должно было остаться на виду. Сделал шаг к консоли и, натянуто бодрым голосом, почти весело объявил: — Ну что ж, а теперь — пора на планету Ли! Не будем тянуть, пока у кого-нибудь не начались слёзы и сентиментальные прощания. Галактика не будет ждать! Он начал щёлкать переключателями, поворачивал рычаги, глядя куда-то мимо экрана, словно не хотел встречаться взглядом ни с кем. Но Роза подошла ближе и мягко коснулась его руки. — Ты уверен? — спросила она тихо, заглядывая ему в глаза. — Что… это правильно? Доктор задержал дыхание, потом так же тихо, не оборачиваясь, ответил: — Уверен. Это для них… будет лучше. Своя жизнь. Своя планета. Будущее, не завязанное на опасности, погони и временные парадоксы. Он попытался улыбнуться, но вышло как-то слишком устало. — У них будет семья, Роза. Настоящая. Та, о которой Донна мечтала. И Ли… он заслужил второй шанс. Он запустил основной рычаг. Пол пошёл лёгкой вибрацией. — А мы с тобой, — добавил он чуть громче, уже через плечо, — спасём ещё одну вселенную. Или две. Роза лишь кивнула, всё ещё глядя на него, как будто слышала не слова, а всё, что Доктор не сказал вслух. ТАРДИС замерла, издав лишь слабое, тянущееся в глубину пространство гудение, будто сама машина времени не спешила с этим прыжком, словно колебалась, словно не хотела расставаться. Ни скрипа, ни привычного хлопка — мягкая, почти печальная посадка. Доктор стоял у консоли, молча смотрел на экран, пока свет не погас, сигнализируя, что они прибыли. — Ну, — выдохнул он. — Приехали. Роза первой шагнула к двери, потом обернулась, посмотрела на Донну. Та держала Ли за руку, но всё чаще вытирала глаза тыльной стороной ладони. Снаружи их встретил тёплый ветер и пастельно-розовое небо родной планеты Ли. Где-то вдали светились огни большого города. Воздух пах пылью, цветами и чем-то сладким. Мир был живой. Мир был настоящий. — Так, — произнёс Доктор, будто выдавливая из себя привычную лёгкость. — Координаты верные. Центр города вон там, если пройти через рощу. Я выбрал местечко поближе к цивилизации. Думаю, вы сами разберётесь, где и как обустроиться. Донна кивнула, но всё ещё смотрела только на него. Потом шагнула вперёд и резко обняла его, как будто боялась, что он исчезнет прямо у неё в руках. — Мы же ещё увидимся? — прошептала она, прижимаясь к его плечу. — Правда увидимся? — Конечно, — прошептал Доктор, крепко сжимая её в ответ. — Конечно увидимся. Обязательно. Он вынул из кармана тонкую пластиковую карту и вложил ей в ладонь. — Это универсальная карта. Работает на большинстве планет, включая эту. Я… слегка подкрутил её параметры. На счету вполне себе приличная сумма — хватит и на дом, и на начало новой жизни. Прощальный подарок... самой невероятной девушке во всех галактиках. Донна попыталась улыбнуться сквозь слёзы и всхлипнула: — Самой невероятной должна быть Роза. Доктор на миг опешил, потом мягко коснулся её щеки. — Роза — моя звезда. А ты — мой вулкан. Сильная, яркая, неугасимая. Вы обе невероятные. Каждая по-своему. Он на мгновение закрыл глаза, словно пытаясь удержать их в памяти — её голос, выражение лица, запах волос. Потом отступил назад. — Пора. Планета ждёт вас. Ли взял Донну за руку. Они обернулись на ТАРДИС, потом на Доктора и Розу. Ветра усилился, но никто не двигался. Только глаза — полные прощания, благодарности и чего-то большего. Донна вдруг резко обернулась к Розе, сделала шаг — и в следующее мгновение обняла её так крепко, что та на мгновение потеряла дыхание. Роза удивлённо всхлипнула, но сразу обняла в ответ, стиснув Донну не менее сильно. Они стояли в этом объятии долго, как будто надеялись вытянуть из него все слова, что не успели сказать, все воспоминания, все чувства. — Ты… — прошептала Донна, едва отстраняясь, чтобы взглянуть Розе в глаза, — ты просто… ты замечательная. Правда. Я так рада, что встретила тебя. Что мы были вместе в этом безумном путешествии. Роза улыбнулась сквозь слёзы, голос её дрожал: — Я тоже… Я тебя никогда не забуду. Обещаю. Никогда. — Не смей! — слабо усмехнулась Донна, вытирая мокрые щеки. — И ещё… прошу тебя… Она придвинулась ближе, наклонилась и почти шёпотом, чуть дрожащим голосом, добавила: — Береги его, ладно? Он этого не признает, но он как мальчишка. Всё несётся вперёд, куда глаза глядят, будто бессмертный. А сердце у него… хрупкое. Даже если сам этого не понимает. Он смотрит на тебя так, как… как никто и никогда не смотрел на меня. Присматривай за этим чокнутым пришельцем, ладно? У Розы в глазах стояли слёзы. Она кивнула, сжала Доннины ладони в своих. — Обязательно. Клянусь. Я обещаю, что с ним всё будет в порядке. Пока я рядом — будет. — Вот и отлично, — выдохнула Донна, всхлипывая, — потому что иначе я вернусь с этой планеты и так врежу ему, что ни одна регенерация не спасёт. Обе тихо рассмеялись сквозь слёзы, потом снова обнялись, ещё крепче. — Будь счастлива, Донна, — прошептала Роза. — Ты заслужила это. Ты такая сильная, светлая… Я так горжусь, что мы были рядом. — И ты тоже, Роза Тейлер. Ты самая настоящая звезда. Светишь и греешь. Счастья тебе… и долгого, настоящего пути. Они медленно разжали объятия, ещё раз взглянули друг на друга, и в этом взгляде было всё — любовь, дружба, благодарность и неизбежное прощание. Донна быстро провела ладонью по щекам, стирая слёзы, будто хотела спрятать свою растерянность за решимостью. Сделала глубокий вдох, словно пытаясь собрать себя в кулак, и, найдя пальцы Ли, крепко сжала его руку. — Ну, — сказала она всхлипывая, но с едва заметной улыбкой. — Кажется… нам с Ли пора идти. Она посмотрела на Доктора и Розу, взгляд метался между ними, губы подрагивали. — Потому что… если я останусь тут ещё хоть чуть-чуть… — она осеклась, выдохнула со смехом сквозь слёзы, — я уже не смогу уйти. Просто не смогу. Доктор шагнул было вперёд, но остановился, сжал губы, кивнул. — Я знаю, — хрипло сказал он. — Я знаю, Донна. — Так что… — продолжила она, натянуто улыбаясь, — валите обратно в свою шумную, пахнущую машинным маслом будку и прыгайте в следующую космическую передрягу. А мы с Ли… мы начнём свою жизнь. Настоящую. Без инопланетных монстров, лавовых озёр и ужинов в нулевой гравитации. Ли приобнял её за плечи, и она коротко прижалась к нему. — Только… — уже тише, — вы правда заходите иногда. Ладно? Хоть на чай. Или пирог. — Обязательно, — хором сказали Доктор и Роза. Донна всхлипнула ещё раз, на прощание махнула рукой и, не оборачиваясь, пошла по дороге от ТАРДИС, крепко держась с Ли за руки. Роза и Доктор стояли в тишине. Ветер чуть шевелил края пальто Доктора и колыхал волосы Розы. Далеко впереди, две фигуры постепенно терялись в мягком свете чужого заката — Донна и Ли всё дальше отходили от ТАРДИС, всё меньше становились их силуэты. Роза украдкой взглянула на Доктора — он не шевелился, словно сам себя сдерживал. В глазах застыла та боль, которую он редко позволял другим увидеть. Его руки были сжаты в кулаки, губы сжаты в тонкую линию. Роза тихо, почти шёпотом, спросила: — Ты ведь соврал ей, да? Донне. Доктор моргнул, словно очнулся. — О чём ты? — хрипло спросил он, не отводя взгляда от удаляющихся фигур. — Ты сказал, что навестишь её. Что зайдёшь. Что не прощаетесь, — голос Розы был мягкий, но в нём звучала грустная уверенность. — Но… ты же не вернёшься, правда? Доктор наконец опустил взгляд, медленно разжал пальцы. Помолчал. И тихо произнёс: — Нет. Не вернусь. Роза прищурилась, будто ожидала, но всё равно больно было слышать. — Почему? Он посмотрел на неё, устало, тяжело. — Потому что если я приду… если она увидит ТАРДИС, увидит меня… — он осёкся, глотнул воздух, — она захочет вернуться. А я не могу этого допустить. У неё есть шанс. Шанс быть счастливой. Без... меня. Без всей этой бесконечной беготни. Роза прошептала: — Но она же тебя любит. — Я знаю. — Доктор на мгновение закрыл глаза. — И я её. Он с трудом выдохнул и добавил: — Иногда любовь — это отпустить. Даже если сердце при этом рвётся. Роза осторожно взяла его за руку, и он не отдёрнул. Просто всё ещё смотрел вперёд, на пустую дорогу, где недавно исчезли Донна и Ли. Его глаза блестели, но он будто отказывался моргнуть — словно боялся, что слёзы сдадут его раньше времени. — Все, кто рядом со мной, — тихо начал он, глухо, — всегда уходят. Рано или поздно. Всегда. А я остаюсь. Всегда остаюсь. Вот так — стою у двери, смотрю им вслед и... остаюсь. Он чуть склонил голову, губы дрожали. — И знаешь... я тысячу раз думал, что лучше — потерять их вот так, навсегда, или однажды увидеть, как они умирают. В бою. В огне. В пустоте космоса. И каждый раз приходил к одному: пусть лучше вот так. Пусть я знаю, что они живы. Что счастливы. Он замолчал. Потом повернулся к Розе. Мельком, взгляд в глаза — и тут же отведён в сторону. — Ты тоже однажды уйдёшь, — сказал он тихо. Почти с извинением. Роза выдохнула: — Доктор... — Уйдёшь, — повторил он, чуть печально улыбаясь. — Может, даже не по своей воле. Может, жизнь просто возьмёт и вырвет тебя у меня. Снова. Вселенная любит так шутить. Она знает, что я всех теряю. И всё равно каждый раз даёт кого-то, кого потом отнимает. Роза качает головой, её голос твёрже, чем можно было бы ожидать: — Нет. Я не уйду. Никогда. Я с тобой, ясно? Он снова посмотрел на неё — дольше, внимательнее. В его взгляде было всё: страх, надежда, нежность, сомнение. — Роза... ты говоришь это сейчас. Но всё меняется. Всегда. И всё-таки — ты уйдёшь. — Нет! — почти сердито перебила она. — Я уже теряла тебя. Я уже жила без тебя. И если бы могла, я бы сама пробилась сквозь все вселенные, чтобы снова быть рядом! Я не уйду, Доктор. Никогда. Доктор снова отвёл взгляд, потом вдруг обнял её за плечи. Сильно, нежно. — Глупая, — прошептал он, сдавленно. — Моя бесстрашная, невероятная Роза Тайлер. — Ага, твоя, — прошептала она в ответ, прижавшись к нему. — И навсегда. И никуда я не исчезну. Ну вот ещё, — ворчит Роза, прижимаясь к нему. — Хоть сто раз повтори, я всё равно не уйду. Ни за что. И никто меня не заставит. Ни вселенная, ни твои страхи, ни… ты сам. Доктор слегка усмехается — почти по-настоящему, почти весело. — Как скажешь, — отвечает он тихо, и обнимает её крепче, будто хочет стать щитом между ней и всем, что может её унести. Его подбородок замирает у её макушки, а рука скользит по её плечам, будто запоминает на ощупь, что она здесь, настоящая. — Как скажешь… Роза прикрывает глаза, вздыхает глубоко, доверчиво, позволив себе на минуту забыть о страхах, угрозах и неизбежностях. Она не видит, как по щеке Доктора тихо скатывается одинокая слезинка — быстрая, невесомая, почти стыдливая. Он знал, о чём говорил. Знал слишком хорошо. Как знал и то, что конец всегда приходит. Что бы она ни говорила. Что бы он ни чувствовал. Просто… ещё не сейчас.