Невозможное — возможно

Широкие двери детской игровой открылись, впуская яркий свет коридора и двоих гостей. Помещение оказалось тёплым, уютным, с мягкими коврами, полками, заставленными игрушками, и стенами, сплошь покрытыми рисунками — от космических кораблей до котят в платьицах. В комнате было человек десять детей разных возрастов — кто-то сидел за столом с карандашами, кто-то возился с кубиками, кто-то гонял машинку по импровизированной трассе на полу. Доктор и Роза переступили порог, а следом за ними — старшая медсестра, дородная женщина с уверенным выражением лица и блокнотом в руках. Доктор тут же обернулся к ней, вежливо подняв руку: — Простите… мисс? — Стюарт. Медсестра Стюарт, — с нажимом произнесла она, будто этим титулом можно было открыть любые двери. — Чудесно, мисс Стюарт. Очень благодарен вам за сопровождение, — он чуть склонился в театральном поклоне, — но, боюсь, теперь начинается часть нашей работы, которую лучше наблюдать издалека. — Но я должна… — Конечно, вы должны обеспечить порядок. И вы с этим прекрасно справитесь — например, вот здесь, — он с лёгким нажатием подвёл её обратно к двери, — в коридоре. Здесь отличный угол обзора и замечательная акустика, а дети... — он улыбнулся, глядя через плечо на ребят, — они куда откровеннее, когда рядом нет тех, кто может напомнить о “правильных ответах”. Он мягко, но твёрдо прикрыл перед ней дверь. Медсестра осталась снаружи, явно растерянная, но не готовая спорить с этим странным, обаятельным человеком, который вёл себя так, будто он тут действительно главный. — Ну что ж, — Доктор обернулся к комнате и хлопнул в ладоши. — Привет-привет! Дети на мгновение притихли, разглядывая новеньких, а потом один за другим стали подползать, подходить, выглядывать из-за игрушек. Любопытство пересиливало осторожность. — Кто вы? — первым спросил мальчик с торчащими вихрами и динозавром в руках. — Я — Доктор, — важно заявил тот, опускаясь на пол рядом. — А это Роза. Мы сегодня такие… специальные гости. Мы хотим посмотреть, как тут всё устроено. Особенно игрушки. Я, между прочим, отлично разбираюсь в игрушках. И в динозаврах! — он подмигнул мальчику, — У тебя, случаем, не трицератопс? — Это стиракозавр! — возмущённо воскликнул ребёнок и протянул игрушку для подтверждения. — Точно, стиракозавр! — Доктор сделал вид, что хлопает себя по лбу. — Перепутал с трицератопсом. Это всё потому, что у трицератопса три рога, а я вечно забываю, как считать до трёх, — он заговорщически шепнул: — Иногда я останавливаюсь на одиннадцати и перескакиваю на двенадцать. — А так нельзя! — хихикнула девочка с куклой. — Ну вот, — с притворной обречённостью сказал он. — Меня разоблачили. Роза рассмеялась и села рядом, скрестив ноги на ковре. Одна из девочек тут же полезла к ней, показывая свою куклу с оторванной ножкой. — Она упала, — серьёзно сказала малышка. — Но она всё равно красивая. — Очень красивая, — кивнула Роза, бережно беря куклу в руки. — Настоящая героиня. И это можно легко починить. Хочешь, потом покажу, как? — Угу! Тем временем Доктор уже с головой ушёл в мир игрушек. Он гонял машинку по извилистой трассе, издавая причудливые звуки двигателя, обсуждал с мальчиком, какая из игрушечных ракет “долетела бы до Марса”, и просил у девочки “автограф её куклы, если это не нарушит расписание выступлений”. — Знаешь, — сказал он вдруг, обращаясь ко всей комнате, — я видел тысячи игрушек по всему космосу. Но самые классные всегда оказываются у земных детей. И знаешь почему? — Почему? — посыпались вопросы. — Потому что они оживают. Только когда никто не смотрит. И потому что дети на Земле умеют с ними дружить. — А у меня машинка сама поехала ночью! — вдруг воскликнул мальчик, вытаращив глаза. — Сама? — удивлённо переспросил Доктор, будто впервые слышал о таком чуде. — Интересно… Роза заметила, как его глаза на секунду блеснули: они только начали, но дети уже раскрывались. А Доктор, как всегда, чувствовал этот момент — когда кто-то открывает дверь к самому настоящему. — А у меня ночью был заяц, — гордо сказал мальчик лет пяти, оторвавшись от конструктора. — Большой такой. Вот такой! — он развёл руки в стороны, чуть не заехав соседке по носу. — И что же он делал? — с интересом спросил Доктор, подвинувшись поближе. — Ну… он пришёл, когда свет уже выключили. Тихо-тихо. Сел на край кровати, а потом дал мне лапу. Она была такая мягкая! — мальчик мечтательно улыбнулся. — И сказал, что знает кучу сказок. Про космос. И про котов-астронавтов! — Коты-астронавты? — Роза широко улыбнулась. — Это что-то новенькое. А они на чём летали? — На летающей коробке! — уверенно заявил ребёнок. — Она рычала, как тигр! — Определённо не ТАРДИС, — фыркнул Доктор, — моя не рычит. Ворчит — да. Возмущается — тоже. Но не рычит. — А ко мне фея приходит! — выкрикнула девочка с короткой стрижкой, прижав к себе куклу. — У неё крылья! Большие! Почти до пола. И платье всё светится. — Она что-нибудь говорит тебе? — мягко спросила Роза. — Конечно. Она рассказывает сказки. Не такие, как по телевизору. У неё истории странные, смешные. В одной собака была капитаном подводной лодки. А ещё она поёт. Голос — как… как у ангела. После неё спать легче. И живот перестаёт болеть. — Ко мне мишка приходит, — сказал самый маленький, малыш с соской в кармане. — Он умный. Он знает, когда грустно. Он приходит и гладит по голове. Я тогда не боюсь. — Всегда по ночам? — уточнил Доктор, глядя внимательно, но не пугающе. — Угу. Когда медсестра уходит. А мишка — не шумит. Он добрый. — А вы их видите с открытыми глазами? — уточнила Роза. — Или вам это снится? — Не-еет, — хором ответили трое детей. — Они настоящие! — заявила девочка с феей. — И ещё… — она вдруг понизила голос до шёпота, — …они пахнут какао. Не как какао из столовой, а как настоящее. С ванилькой. Доктор прищурился, слегка покачиваясь на корточках. — Какао с ванилькой, говоришь… Любопытно. — А моя мама не верит, — вдруг тихо сказал мальчик с динозавром. — Говорит, я выдумываю. Но я ж знаю, что он был. Я просыпался, и подушка была тёплая, как будто кто-то на ней сидел. И сказку я запомнил. До слова. — И всё-таки после этого становится легче? — осторожно спросила Роза, глядя на него. — Ну да, — пожал плечами мальчик. — До этого у меня всегда живот болел. А после сказки — перестал. Как будто зайчик помог. Доктор немного наклонился, положив руку на пол между собой и детьми: — А кто-нибудь из вас видел, как они приходят к другим? Или только к себе? — Только к себе, — одновременно сказали сразу двое. — Они как будто знают, кто в эту ночь грустит, — прошептала малышка, — и идут туда. Роза бросила быстрый взгляд на Доктора, и он коротко кивнул. Что-то определённо происходило. Не злое, нет — дети были спокойны, даже радостны. Но явно необычное. Очень. — А скажите-ка мне, — мягко заговорил Доктор, немного наклонив голову, словно разглядывал удивительную головоломку, — вот эти мишки, зайцы, феи… Они ведь добрые, да? Никого не обижали? Дети дружно замотали головами. — Нет! Они хорошие! — сказал мальчик с динозавром. — Очень хорошие. Мой зайчик даже извиняется, если случайно пуговицей заденет. — А мой мишка однажды подал мне водичку, когда я кашлял, — добавил другой. — Прям стаканчиком. Только он маленький был, игрушечный. Но помог! — Никогда не пугали? Ни разу? — уточнил Доктор, чуть сузив глаза. — Может, кого-то случайно напугали? Или сестричек? — Нет! — хором сказали дети. — Моя няня как-то ночью заходила, — вспомнила девочка с феей. — Сказала, что слышала, как кто-то разговаривает. А потом сказала, что ей, наверное, показалось. Но она не испугалась. Только удивилась. — Они всё делают тихо, — шепнул малыш, устроившийся рядом с Розой. — Они даже дышат тихонько, как мышки. И мягкие. Вот правда мягкие! — он показал ладошки. — Как одеялко. Доктор на секунду замолчал, перевёл взгляд на Розу, и они переглянулись. В его глазах была та самая искорка, которая появлялась всегда, когда что-то о-о-очень странное начинало складываться в головоломку. — А бывают такие… случаи, — начал он снова, — когда кто-то хотел, чтобы к нему пришли, но они не пришли? Дети переглянулись, и девочка пожала плечами: — Если грустно — всегда приходят. А если не грустно, то не приходят. Наверное, им видно, кому надо. У них такое чувство есть. Как у волшебников. Доктор, похоже, был абсолютно очарован. Он наклонился назад, сел по-турецки, слегка поигрывая какой-то яркой пластмассовой зверюшкой, и пробормотал: — Ммм… сверхчувствительная эмпатическая реакция, направленная исключительно на боль и страх… И полиморфная форма с полной адаптацией под восприятие ребёнка… Вот это да… — А что это он такое непонятное говорит? — с подозрением спросил мальчик с динозавром, глядя на Доктора, который всё ещё задумчиво вертел в пальцах игрушечного бегемота. — Да! Что за "эмпата" и "полимарф"? — подхватила девочка с куклой. — Это как будто по-китайски. — Ой, это ничего такого, честно-честно! — Доктор тут же закивал, замахал руками, будто отмахивался от роев надоедливых терминов. — Просто... это я по работе вспомнил одну скучную-прескучную вещь. Скучнее, чем сто лет подряд слушать лекцию по технике безопасности на складе мягких игрушек. — А у тебя что, такая работа? — округлил глаза мальчик. — Про игрушки? — Почти, — усмехнулся Доктор. — Иногда. Иногда и про звёзды, и про космос, и про корабли, и про котов-астронавтов… — он подмигнул. — Но в основном — просто ужасно скучные бумаги. Целыми тоннами. — Неправда, ты веселый! — решительно заявила малышка и показала на него куклой, как указкой. — Ну, ты мне льстишь, юная леди, — Доктор встал с пола, хлопнув себя по коленям, и потянулся. — Но всё же, как бы весело нам ни было, я попрошу вас об одном маленьком одолжении… Он склонился к ближайшему ребёнку — девочке с косичками, которая вручила ему розового динозавра, и приложил палец к губам: — Тс-с-с… Давайте это будет наш с вами маленький секрет, ладно? То, что вы мне рассказывали… про зайчиков, мишек и фей. Ни слова взрослым. Совсем-совсем ни слова. Им это не обязательно знать. — Даже медсестре? — шёпотом уточнила девочка. — Даже ей, — так же шёпотом ответил Доктор и подмигнул. — Некоторые тайны работают только, если их беречь. — Как волшебство? — еле слышно спросил малыш. — Именно, — кивнул он с улыбкой. — Настоящее волшебство не любит шума. Оно тихое. Как ваши друзья по ночам. Роза в это время сидела чуть поодаль, наблюдая за этим с выражением абсолютного умиления. Улыбнулась и добавила: — И не волнуйтесь, он умеет хранить секреты. Особенно такие хорошие. — Ну всё, ребята, — Доктор похлопал в ладоши, — мы пойдём дальше. У нас ещё… эээ… много скучных дел. — Возвращайтесь! — закричали в ответ. — Только вы весёлые, а не скучные! — Попробуем, — рассмеялся он и, направляясь к двери, тихо пробормотал Розе: — Я их официально обожаю. Едва Доктор с Розой вышли из игровой а дверь за ними мягко закрылась… как тут же из-за угла вынырнула грозная делегация: главврач — в строгом костюме и с лицом, будто он сейчас начнёт дышать огнём, за ним — медсестра с папкой, а чуть позади — охранник, которому явно было не до игрушек. — А вот и вы! — с нажимом произнёс главврач, складывая руки на груди. — Я только что говорил с Министерством. И знаете, что они мне сказали? Доктор остановился и сделал невиннейшее лицо, словно он в жизни ничего подозрительнее утёнка не видел. — Что у вас замечательное чувство юмора и потрясающая благодарность за самоотверженную работу? — с надеждой предположил он. — Что они никого к нам не отправляли! Ни. Ка. Кой. Проверки! — отрезал главврач, подходя ближе. — Ох, правда? Какая неожиданность, — пробормотал Доктор, делая шаг назад, и при этом всё ещё улыбаясь. — Как же такое могло случиться… Наверное, сбой в базе данных. Или петля во временно-почтовом протоколе. Знаете, бывает… — И не пытайтесь юлить, — рявкнул главврач. — Я вызываю полицию. — Доктор… — прошипела Роза сквозь зубы, исподтишка косясь на охранника, который уже начал перекатываться с пятки на носок. Доктор хлопнул глазками ещё пару раз, абсолютно мультяшно мило. Потом схватил Розу за руку и резко прошептал: — БЕЖИМ! — Что?! — пискнула Роза, но не успела возразить: он уже тянул её за собой. — Стойте! Эй! — заорала медсестра, уронив папку. — ОХРАНА! — в один голос взвыли главврач и охранник, бросаясь за ними. Но Доктор уже мчался по коридору, петляя между каталками, перескакивая через ящики с бинтами и виляя, как загнанный лис. — Ты всегда так выкручиваешься из проверок?! — крикнула Роза, стараясь не отставать. — Только из фальшивых! — засмеялся он, уводя её в сторону двери с надписью «Только персонал». — Это ведь выход? — спросила она на бегу. — Не знаю! Но если нет — сделаем! Они вылетели из боковой двери с грохотом и на всех парах помчались прочь от больницы, мимо аптек, газетных киосков и лавок с кофе навынос. Где-то позади раздавались приглушённые крики, но Лондон, как всегда, шумел и жил своей жизнью, не обращая ни малейшего внимания на двоих беглецов, несущихся с выпученными глазами сквозь осеннюю толпу. — Сюда! — крикнул Доктор, резко свернув за угол. — Ты уверен? — задохнулась Роза, чуть не споткнувшись о чью-то забытую коробку из-под пиццы. — Нет, но это делает всё ещё интереснее! Петляя по переулкам, они, наконец, завернули в узкий проход между двумя кирпичными домами, заваленный старыми ящиками, велосипедом без колёс и каким-то подозрительным креслом. Доктор остановился первым, прижался спиной к холодной стене и тут же потянул за собой Розу. Та врезалась в него, и оба на секунду замерли, тяжело дыша. — Кажется, оторвались, — прошептала она сквозь смех, а потом не выдержала — прыснула в голос, опускаясь спиной к стене рядом с ним. — Мы… мы сумасшедшие, знаешь? Доктор закинул голову, глубоко вдохнул осенний воздух и тоже рассмеялся — звонко, заразительно, с каким-то безумным облегчением. — О, абсолютно, — согласился он. — Уровень безумия — клинический. Не поддающийся лечению. Он щёлкнул пальцами и сделал вид, будто поправляет невидимые очки на носу. Затем, прищурившись, заговорил голосом надменного врача: — Диагноз подтверждён. Состояние прогрессирующее. Пациентка проявляет острые симптомы: внезапный смех, склонность к приключениям, тяга к бегству от охраны и любовь к беглым инопланетянам. Роза фыркнула, прикрывая лицо ладонью. — Ну всё, теперь ты точно получишь по голове. — Ах, ну если только мягкой игрушкой из детской палаты — я согласен, — он подмигнул. — Но, к сожалению, от этой болезни нет лекарства. — И что, жить с этим? — Смириться и получать удовольствие, — торжественно объявил он, поднимая палец вверх. — И побольше мороженого. Оно помогает при всех недугах. — Только если с карамелью, — пробормотала Роза, наконец отдышавшись. — Договорились, — кивнул он, — карамельный курс лечения. Срочно. До осложнений в виде скуки. Они переглянулись, всё ещё смеясь, и в этот момент Лондон вдруг стал казаться ещё теплее, чем был. Они устроились на лавочке в тихом скверике, где почти не было людей. Осень только начинала набирать краски, и солнце, пробиваясь сквозь золотистые листья, рисовало мягкие блики на лице Розы. Доктор с удовольствием лизнул свой рожок — с безумной смесью фисташки и лакрицы — и довольно зажмурился, откинувшись на спинку скамейки. — Ах, Лондон, — мечтательно протянул он. — Осень, мороженое, лёгкий побег от охраны... Идеальный день. Роза хихикнула, поправляя шарфик. — Не хватает только концерта и, может быть, какого-нибудь марсианского вторжения? — Не торопи события, — Доктор махнул рожком в воздухе. — Всё по расписанию. Сначала мороженое, потом — вторжение, потом спасение мира. Или хотя бы части детского отделения. Он на секунду задумался, глядя вдаль, в сторону где-то теряющейся за крышами больницы. Лизнул мороженое ещё раз, неторопливо, и проговорил, щурясь от солнца: — Знаешь, ночью, пожалуй, стоит туда наведаться. Не через парадный вход, разумеется. Переоденемся во что-нибудь менее "проверяющее". Прогуляемся… аккуратно. И познакомимся с этим вашим таинственным плюшевым гостем. Роза подняла брови: — "Вашим"? Это уже наш таинственный мишка, ты сам в это вляпался. Причём первым. — С радостью, — кивнул он с широкой улыбкой. — Я обожаю тайны. Особенно если они пушистые, добрые и рассказывают сказки. А если окажется, что это ещё и инопланетный метаморф с прекрасным чувством юмора — ну просто шик! — А если нет? — прищурилась она. Доктор театрально пожал плечами. — Тогда это будут последние его сказки. Но я почти уверен — почти — что он безобиден. Дети бы так не улыбались, если бы это было не так. Роза задумчиво кивнула, разглядывая капельку шоколада на своём рожке. — Ну что ж, ночью так ночью. Только давай без беготни по лестницам, ладно? — Без проблем, — уверенно заявил Доктор. — В этот раз войдём с крыши. Гораздо элегантнее. Роза, хитро прищурившись, сделала вид, что задумалась, а потом неожиданно мазнула своим рожком по самому кончику носа Доктора. Тонкая полоска мороженого осталась на его коже, и он от неожиданности моргнул, глядя на неё с самым настоящим изумлением. — Роза Тайлер! — воскликнул он, глядя на неё с преувеличенным возмущением, но глаза блестели от смеха. — А что? — невинно спросила она, облизав ложечку. — У тебя слишком серьёзное лицо было. Надо было срочно что-то с этим делать. Доктор провёл пальцем по носу, потом торжественно облизал его. — Хмм… клубничное, между прочим. Очень даже ничего. Но ты понимаешь, — он наклонился ближе, с заговорщицким выражением, — что за это я сейчас возьму и… Он резко распахнул глаза, как будто озарённый гениальной мыслью. — …откушу тебе всю вкусную верхушку! Роза с визгом отодвинула свой рожок подальше, вставая на ноги и отпрыгивая от лавочки. — Даже не смей! — смеясь, крикнула она. — Я полчаса выбирала этот вкус! Доктор вскочил следом, делая угрожающе-медленные шаги в её сторону. — Ты первая начала, Тайлер. Психологическая атака мороженым — это серьёзный прецедент. Откусывание — это акт самозащиты! — Ага, расскажи это суду! — поддразнила она, пятясь с ухмылкой. — Или детям в больнице. Им-то ты врать не сможешь! Доктор остановился, сложил руки на груди и, глядя на неё со всей серьёзностью, изрёк: — Это была война вкусов. И в этой войне… ты недооценила моего аппетита. Роза рассмеялась так, что чуть не уронила мороженое. Потом села обратно на лавочку, протянула рожок Доктору и великодушно сказала: — На, откуси. Только не жалуйся потом, если тебя стошнит от клубничного с лимоном и шоколадом. Доктор осторожно взял мороженое, лизнул верхушку, сделал задумчивое лицо и объявил: — Хмм… неожиданно вкусно. Ты победила. Но война ещё не окончена. — О, я готова. — Роза ухмыльнулась. — Всегда. Ночь наступила удивительно быстро, словно кто-то потянул за шнурок и выключил свет. Лондон внизу затих, освещённый редкими фонарями и окутанный лёгким туманом. На крыше детской больницы с лёгким звуком и характерным гулом материализовалась ТАРДИС. Синяя будка мягко вписалась в окружение, словно всегда была здесь. Дверца приоткрылась, и на крышу первым шагнул Доктор, озираясь по сторонам. За ним — Роза, кутаясь в куртку, всё ещё держа в руке небольшой фонарик. Ветер трепал её волосы, и она с опаской поглядела на крышу, затем на люк служебной лестницы, ведущий внутрь. — Ты уверен, что это хорошая идея? — пробормотала она, спускаясь за ним по скрипучим металлическим ступенькам. — В прошлый раз, когда мы пробрались через крышу, на нас напали слизнеобразные инопланетяне. — Роза, — усмехнулся Доктор, ловко спрыгивая с последней ступеньки, — ты же знаешь, я не повторяюсь. Ну… почти. Она хмыкнула, а потом, шагнув следом, спросила: — Так, а у тебя вообще есть какие-то идеи, кто это может быть? Доктор фыркнул, расправляя полы своего длинного пальто. — Да полно! Вселенная — она, понимаешь, как суп. Очень густой суп. С кусочками. Там таких метаморфов — пруд пруди! Одни питаются страхами, другие эмоциями, третьи вообще живут, пока о них кто-то думает. Есть те, что вечно принимают облик каких-то предметов — это их естественная форма выживания. Он остановился, повернулся к ней и заговорщицки шепнул: — Однажды я встретил расу, которая притворялась мебелью. Полвека жила в особняке, пока кто-то случайно не сел не на тот стул. — И что случилось? — Стул возмутился. Подал заявление. — Доктор хихикнул и тут же добавил уже серьёзнее: — Но, если серьёзно… пока что всё указывает на существо, которое не причиняет вреда. Мягкое, пушистое, добродушное. Но всё равно надо удостовериться. Иногда даже у самого милого существа может быть очень грустная причина появления. Роза кивнула и вздохнула: — Надеюсь, всё-таки оно просто хочет помогать. Дети были такие… спокойные. Счастливые. Доктор посмотрел на неё с тёплой улыбкой: — Да. И это самый сильный аргумент в его пользу. Дети редко ошибаются в тех, кто приходит к ним во сне.Но даже если оно абсолютно не опасно и дружелюбно, — тихо проговорил Доктор, ступая по тёмному коридору больницы и внимательно вслушиваясь в тишину, — я всё равно хочу с ним увидеться. Роза догнала его, наклонившись чуть ближе: — Почему? Доктор пожал плечами, но в голосе его звучала та самая мягкая серьёзность, с которой он говорил только о действительно важных вещах: — Потому что если он здесь, значит, что-то пошло не так. Такие существа редко появляются случайно. Он мог потеряться. Сбиться с курса. Быть изгнанным. Или… просто одиноким. — Он остановился и обернулся к ней, глядя в глаза. — Даже если он пришёл с самыми добрыми намерениями — ему всё равно может быть нужна помощь. Он не местный. А я… я вроде как его сородич по межгалактическим меркам. Так что будет честно хотя бы поздороваться. — Ты хочешь… подружиться с плюшевым мишкой? — с усмешкой уточнила Роза, но в её голосе слышалась не насмешка, а тепло. — А почему нет? — Доктор широко улыбнулся. — Знаешь, я давно не пил чаю с представителем цивилизации, умеющей превращаться в единорога и одновременно рассказывать сказки. Это, между прочим, культурный обмен в высшей форме. — Ну ты и чудак, — покачала головой Роза, но улыбалась. — Пошли, давай найдём твоего потерянного гостя. Доктор лукаво глянул на неё через плечо, шагнув в тень от прохода, и с самым беззаботным видом подмигнул: — Зато ты этого чудака любишь. Роза фыркнула, закатив глаза, но не смогла сдержать улыбки: — Ну… может, и люблю. Чуть-чуть. Когда он не несётся в пасть опасности с воплем "Это будет весело!". — О, это комплимент, — с довольным видом отозвался Доктор. — И вообще, не всё же мне миры спасать, иногда и подурачиться хочется. Ходить по ночной больнице, охотясь за плюшевыми монстрами — это ж почти отпуск. Он развёл руки, будто представлял публике прекрасную идею. — Ну конечно, — хмыкнула Роза. — А потом окажется, что это древний космический демон, питающийся детскими мечтами, и нам придётся опять бежать от охраны, только в этот раз с огнетушителем наперевес. — Не зарекайся, огнетушитель — вещь полезная. У меня в ТАРДИС их пять. Роза прищурилась: — Ты выдумываешь. — Может быть, — самодовольно улыбнулся Доктор, потом вдруг стал серьёзнее. — Но ты права. Больница большая. Мы не можем просто так бегать по этажам в надежде наткнуться на существо, которое само по себе не хочет попадаться на глаза взрослым. — Значит, у тебя есть план? — У меня всегда есть план, — ответил Доктор и прижал палец к губам. — Тсс… слушай. Они замерли. Больница спала. Только редкие звуки шагов медсестёр и приглушённое бипканье аппаратов где-то вдали. И вдруг… Роза нахмурилась: — Ты это слышал? Как будто кто-то смеётся. Детский смех? Доктор кивнул, глаза его загорелись. — Именно. Не просто смех. Там что-то ещё — частота чуть сдвинута. Я бы сказал, инопланетная примесь. Идёт с третьего этажа. Пошли! — Подожди, откуда ты знаешь, с какого этажа? — Роза, я Повелитель Времени. Я частоты по буквально запаху определяю. Ну, почти. — Ты чудовище. — А ты его любишь, — подмигнул он, и, схватив её за руку, побежал по тёмному коридору, стараясь не греметь подошвами. Доктор и Роза крались по коридору, стараясь не создавать ни малейшего шума. Свет был приглушён, только редкие ночные лампы бросали на пол пятна жёлтого света. Они остановились возле нужной двери, и Доктор приложил палец к губам, жестом показывая Розе — тихо. Она кивнула, прижавшись спиной к стене, пока он осторожно склонился ближе к щели под дверью. — Сюда, — прошептал он. — Я точно чувствую — оно там. Роза прислушалась. Изнутри доносилось негромкое бормотание — детский голос рассказывал что-то с замиранием, как будто пересказывал волшебную сказку. И вдруг... из-под двери начал струиться мягкий голубоватый дымок, переливающийся в темноте, словно внутри были крошечные звёзды. — Что это? — прошептала Роза, опускаясь на корточки. — Оно. Метаморфическая проекция. Он не выходит — он проверяет, кто за дверью. Доктор вытянул руку, не касаясь дыма, и тот тут же начал собираться в плотный шар, чуть дрожащий, пульсирующий. Шар поплыл вверх, коснулся дверной ручки — и в тот же миг метнулся обратно, словно обжёгшись. Дым начал хаотично вихриться, дрожать, а потом стремительно начал втягиваться обратно в палату. — Подожди! — негромко сказал Доктор, делая шаг вперёд и приподняв руки ладонями вверх. — Пожалуйста. Я не враг. Я просто хочу поговорить. Шар дёрнулся, на долю секунды завис в воздухе — и потом метнулся в сторону, к стене, словно ища щель, сквозь которую можно ускользнуть. — Эй, нет-нет-нет, не бойся! — Доктор говорил мягко, почти шёпотом. — Я тебя видел. Я знаю, что ты делаешь — ты рассказываешь детям сказки. Укладываешь их спать. И они меньше болеют. Это хорошо. Это... очень хорошо. Существо застыло. Дым слегка поредел, формы начали менять очертания — появилось что-то вроде ушей, хвостика, но всё было зыбким, словно образ только-только формировался. — Пожалуйста, не убегай, — Доктор шагнул ближе, но аккуратно, как будто подходил к раненому зверьку. — Я понимаю. Ты не отсюда. Ты потерялся? Или тебе стало страшно? Ты можешь нам доверять. Я — Доктор. Я путешественник. Я знаю, каково это — оказаться в чужом месте. Роза всё ещё стояла позади, но теперь тоже сделала шаг вперёд, спокойно, с тёплой улыбкой. — Он правда не причинит вреда. Даже если иногда слишком много болтает. — Эй! — Доктор возмутился, но только на мгновение. — Я умею болтать с существами из других измерений. Это вообще редкий навык. Существо немного колебалось, но больше не отступало. Его форма начала принимать более устойчивый облик — уши стали круглей, похоже, оно пыталось принять вид того самого плюшевого мишки, которого видели дети. Только теперь немного дрожал и взгляд у него был испуганный. — Вот, так лучше, — мягко сказал Доктор. — Видишь? Мы тебя не боимся. И не хотим прогонять. Мы просто хотим поговорить. — …Не… знал… что взрослые… увидят, — наконец, тоненький, едва слышный голос раздался прямо в воздухе. Не ртом, а как будто внутри их голов. Роза на секунду замерла, потом кивнула: — Ну вот, уже лучше. Мы тебя видим. И мы никуда не уйдём, пока не убедимся, что с тобой всё в порядке. Доктор мягко кивнул, делая шаг назад и по-прежнему глядя на существо: — Знаешь что... А может, поднимемся на крышу? Там нас точно никто не увидит, будет спокойнее. Без суеты, без чужих глаз. Отличное место для беседы под звёздами. Существо чуть поколебалось, слабо мерцая, и затем, будто соглашаясь, снова начало распадаться на клубы голубоватого дыма. Они заструились вверх, скользнули под потолком и стремительно двинулись по коридору, свернув в сторону служебной лестницы. Доктор повернулся к Розе, сдерживая торжествующую улыбку: — Ну что, пошли? У нас, похоже, назначено ночное чаепитие на крыше. Роза кивнула, хмыкнув: — Надеюсь, ты не забыл принести угощение для гостя. — Я же не чудовище, — фыркнул Доктор и, засунув руки в карманы пальто, поспешил вслед за клубящимся дымом. — У меня где-то в левом внутреннем кармане завалялась ириска. Роза усмехнулась и, слегка повозившись с дверью на лестничную клетку, двинулась за ним, уже ощущая в груди лёгкое, почти детское предвкушение — как будто они не на крышу шли, а в сказку. На крыше было тихо — только ветер шевелил волосы и подол пальто Доктора. Город раскинулся внизу мягким ковром огней, а над головой висело ясное осеннее небо, усыпанное звёздами. Доктор неспешно снял с себя длинное пальто, отряхнул от воображаемой пыли и расстелил прямо на бетонной поверхности крыши. — Прошу, леди, — с ухмылкой сказал он, протягивая руку Розе. Та театрально вздохнула и, как герцогиня, опираясь на его руку, села на пальто, поджав ноги. — Готово, ваше высочество, — улыбнулась она, поправляя волосы. — А теперь? Доктор плюхнулся рядом, скрестив ноги, глянул на клубящийся рядом голубой дымок, который так и не принял стабильной формы. — Ну вот теперь можно и поговорить, — сказал он мягко, глядя на существо с явным терпением. Дымок чуть дрогнул, вытянулся в призрачную фигуру — сначала силуэт плюшевого мишки, потом зайчика, потом кого-то вроде феи с длинными крыльями. Менялся каждые несколько секунд, как будто не мог выбрать, кем быть. Или боялся. — Эй, эй... всё в порядке, — тихо сказал Доктор, уже без озорства, с добротой. — Ты нервничаешь. Я это понимаю. Но здесь ты в безопасности. Я не медик, не охранник и не взрослый с блокнотом. Я — путешественник. Он положил ладонь на бетон рядом, будто специально показывая, что не приблизится без разрешения. — Меня зовут Доктор. Я не с этой планеты, как и ты. На самом деле, я много где бывал — видел полупрозрачных жителей парящих лугов Гиассы, играл в шахматы с разумными растениями на Увезе, однажды чуть не женился на представительнице народа пепельных огней... впрочем, это долгая история. Роза тихонько хихикнула рядом, но не вмешивалась. — Так что я знаю, как это — быть не в своей тарелке, в чужом мире, где всё шумит, мигает и требует понять правила, которые никто тебе не объяснял. Он чуть склонил голову, пристально вглядываясь в дымок. — Скажи мне, пожалуйста... как тебя зовут? Ты ведь не просто мишка, зайчик или фея. У тебя есть имя, да? На секунду всё затихло, даже ветер словно затаил дыхание. Существо дрогнуло — и вдруг начало складываться в нечто новое. Сначала появились два глаза — огромные, светящиеся, потом тень крыльев, и наконец силуэт стал чуть-чуть устойчивее. Тихий, еле слышный голос прошелестел в ночной тишине: — Лим… Меня зовут Лим. — Лим, — медленно повторил Доктор, будто пробуя имя на вкус. — Прекрасно. Приятно познакомиться, Лим. А скажи… — он чуть подался вперёд, голос стал мягче, почти шепчущий, — ты мог бы показать нам, какой ты на самом деле? Роза чуть наклонила голову, с любопытством наблюдая за существом. Лим замер, его дымчатая форма дрожала, как от внутреннего колебания, будто он сомневался. — Понимаю, — добавил Доктор быстро. — Это непросто. Здесь чужая планета, чужие люди, ты и так храбрец, что вообще с нами разговариваешь. Но... может быть, я тебя уже встречал. Или кого-то из твоего народа. Я путешествую очень давно, Лим. И видел много разных существ. Даже очень удивительных. Роза шепнула, полушутя: — Особенно если он говорит, что кто-то "очень удивительный", это уже кое-что значит. Лим колебался ещё мгновение, а потом, словно приняв решение, взвился вверх лёгким спиральным вихрем, и его тело начало преобразовываться. Дым сгустился, потемнел по краям, изнутри засияло мягкое бирюзовое свечение. Сначала показались четыре гибких лапы с маленькими, почти детскими коготками, потом широкое округлое туловище, обтянутое чем-то вроде бархатистой шкуры, переливающейся мягкими цветами. У него было три глаза — огромные, сияющие, с круглыми зрачками, в которых отражалась луна. Вместо рта — будто переливающаяся светом маска, словно нарисованная улыбка. А за спиной — тонкие, полупрозрачные, как у стрекозы, крылья. Роза тихо ахнула: — О боже, он… он такой… милый. Доктор не ответил сразу. Он встал, обошёл Лима кругом, буквально светясь от восторга. — Вот это да… — прошептал он. — Да я ж тебя узнаю! Конечно! Точно! Он обернулся к Розе, его лицо сияло, как у ребёнка, которому только что подарили новый конструктор. — Роза! Перед тобой представитель нураксианцев! Их ещё называют ласково Няньки Вселенной! Это же легенда! Их очень мало осталось, они почти никогда не покидают родные туманности! — Он снова повернулся к Лиму. — А ты здесь, на Земле, в больнице, заботишься о детях. Это… просто великолепно. Абсолютно логично. Вы ведь и созданы для этого, верно? Лим скромно опустил голову и тихо кивнул. Из его груди вырвался мягкий вибрационный звук, напоминающий мурлыканье. Доктор присел перед ним на корточки, снова, как в парке перед тем мальчиком. — Ты делаешь потрясающее дело, Лим. По-настоящему важное. И я очень рад, что мы тебя нашли. Роза подошла ближе, села рядом на пальто. — Так ты, выходит, лучший нянь в галактике? — улыбнулась она. — Неудивительно, что дети тебя обожают. Лим слегка засветился от смущения. — Но как же тебя сюда занесло? — Доктор поднял брови и, чуть наклонившись к Лиму, говорил с искренним интересом. — Это ведь совсем не твои края, Лим. Тысячи световых лет от дома. Совершенно другой сектор вселенной. Земля, кстати, довольно шумное местечко, особенно для таких чувствительных существ, как ты. Лим чуть поёжился, снова приняв дымчатые очертания, но в этот раз не исчезая полностью. Его голос был тихим, будто шелест листьев в безветренную ночь. — Я… не должен был сюда попадать. Я был на маршруте сопровождения — у нас воспитательные станции на южном краю туманности Ин’Лай. Там много осиротевших детёнышей из разных миров. Я должен был всего лишь помочь с их успокоением и адаптацией… Но потом… сбой. В портале. Координаты сбились. Навигационная система старая… — Лим опустил голову. — И я оказался здесь. Один. Доктор качнул головой, сочувственно: — А-а… так ты потерялся? Лим кивнул. — Сначала я испугался. Спрятался. Но потом услышал… почувствовал… этих детей. Их боль, страх, одиночество. Это было очень похоже на чувства малышей с Ин’Лай. И я… — он замялся. — Я не смог уйти. Начал приходить к ним, когда всё вокруг засыпает. Помогать, как умею. Спокойными сказками, прикосновением, ощущением заботы. Только чтобы им было не так больно. Роза прислонилась плечом к Доктору, её голос стал тише: — Он ведь просто делает то, что умеет. То, что должен. Доктор кивнул, глядя на Лима с теплом: — Конечно. Настоящий нураксианец. С честью выполняет свою миссию, даже оказавшись в чужом мире. Он чуть прищурился, потирая подбородок: — Я могу отвезти тебя домой хоть сейчас, Лим, — тихо сказал он. — Одно слово — и через пару часов ты будешь в тёплой оранжевой атмосфере Ин’Лай, окружённый своими, снова среди тех, кто поймёт с полувзгляда. Дома. Лим замер на секунду, словно замолчала даже пульсация его света. Потом, неуверенно, едва уловимым жестом качнул головой. — Нет, — прошептал он. — Спасибо тебе… но нет. — Почему? — удивлённо спросила Роза. — Ты же сам сказал, что попал сюда по ошибке. Лим чуть сжался, словно смутившись, затем снова стал менять форму — в короткую секунду мелькнули знакомые детям образы: мишка, зайчик, фея, улыбающийся робот. — Эти дети… они меня ждут. Каждый вечер. Кто-то просто хочет, чтобы с ним посидели, кто-то боится темноты, кто-то скучает по маме. Я… я нужен им. Я чувствую это. Доктор смотрел на него долго и серьёзно, а потом слегка усмехнулся, чуть склоняя голову. — Ну конечно. Конечно ты нужен. Я бы даже сказал — ты незаменим. Только настоящий нураксианец мог бы отказаться от родного мира ради таких маленьких, но таких больших сердечек. Лим мерцал тише, словно улыбался. — Я привык. Здесь теперь мой дом. Пока они нуждаются во мне — я останусь. Роза опустила взгляд, улыбнулась и тихо проговорила: — Он лучше любого врача. — Лучше многих Повелителей Времени, — тихо добавил Доктор, и в его голосе звучала чистая гордость. Он улыбнулся шире, откинулся чуть назад, опираясь ладонями о крышу, глядя на Лима с тем тёплым восхищением, которое редко кому удавалось заслужить. — Вот именно об этом я и говорил, — мягко протянул Доктор. — Лучшие няньки во всей вселенной. Всегда на первом месте — подопечные. Сначала дети, потом всё остальное. Ни одна галактика не выпустила бы из виду такого специалиста. Роза тоже кивнула, всё ещё не сводя взгляда с Лима: — Этой больнице, знаешь ли, очень повезло. Врачи — это одно. Но такой гость, как ты… Это настоящее волшебство. Лим скромно сжался в светящееся облачко, которое слегка искрилось от смущения. — Я просто делаю то, что должен. Забота — это ведь просто… правильно, — тихо произнёс он. Доктор мягко хмыкнул: — Иногда самое простое — и есть самое великое. Затем поднялся на ноги, потянулся, хлопнул себя по бёдрам и с деловитым видом оглядел крышу, словно проверяя, не забыл ли чего. — Ну что ж, — произнёс он бодро, — похоже, наша миссия завершена. Я всё проверил — детям ничто не угрожает, Лим абсолютно безобиден, даже наоборот — полезен. Так что теперь я абсолютно спокоен. Он повернулся к Лиму и с тёплой улыбкой кивнул: — Ты молодец. Настоящий герой в пижамке няни. Лим засмущался, снова начал чуть мерцать и переминаться с формы в форму, пока не остановился на каком-то пушистом, похожем на хомяка облике. Роза встала с пальто и стряхнула с него пыль: — Ну, как обычно, Доктор. Пришли, увидели, победили… Обняли и покормили печеньем. Доктор усмехнулся, подмигнул ей и, забавно нахмурившись, добавил: — Хотя, если уж на то пошло… — Он повернулся к Розе и заговорщицки понизил голос: — А вот одну особенно вредную старшую медсестру и этого грозного, гремящего как чайник, главврача… хм, вот их бы — попугать. Роза расхохоталась: — Доктор! Ты взрослый человек! Или… ну, почти. — О, я исключительно взрослый, — гордо вскинул он подбородок. — Просто иногда веду себя, как подлый хулиган из школы для Повелителей Времени. Роза усмехнулась, качая головой: — Ну и что ты придумал на этот раз? Доктор поднял палец вверх, и глаза у него загорелись: — У тебя есть фонарик, немного ваты и очень-очень много воображения? Лим вопросительно покачнулся в воздухе: — Мне… тоже можно поучаствовать? Доктор с театральным вздохом надел пальто и расправил воротник: — Лим, друг мой. Сейчас ты узнаешь, что такое настоящее озорство. По-доброму, конечно. Мы же хорошие. — Бедная медсестра… — Роза засмеялась, но тут же покачала головой и схватила Доктора за рукав, чуть притянув его к себе: — Эй, нет-нет-нет. Ты серьёзно сейчас собрался пугать бедных людей? Ну, ладно, не таких уж и бедных, но всё-таки. Доктор прищурился, глядя на неё с видом человека, у которого в голове только что взорвалась блестящая идея: — Ну они же... такие подозрительно правильные! Слишком правильные! Не верят детям, не улыбаются, даже кофе, наверняка, пьют без сахара. Их надо немного... взбодрить! Роза насмешливо подняла бровь: — Ты собрался бороться с мрачностью с помощью призрачного пушистого мишки? Серьёзно? Доктор поджал губы, словно обдумывая её слова, потом протянул с притворным вздохом: — Ну хоть чуточку. Немного. Крошечный… мимолётный ужас. Ради всеобщего блага! — Нет, — твёрдо сказала Роза, уставившись на него в упор. — Даже если это был бы очень крошечный ужас. Мы же выяснили, что всё хорошо. Существо доброе, дети здоровы, ты счастлив. Чего тебе ещё надо? Доктор драматично вздохнул и раскинул руки: — Ладно, ладно. Выиграла ты, Тейлер. Добро победило… добро. Роза улыбнулась, одёрнула его пальто и тихо сказала: — А вот теперь — домой. И без фокусов, Доктор. Или я тебя сама за ухо отведу в ТАРДИС. Он покорно кивнул, усмехнулся и негромко пробормотал: — Ну вот, только начал развлекаться… Лим тихонько хихикнул, подражая Доктору: — Только начал развлекаться… — и сменил форму на очень точную миниатюрную копию Повелителя Времени с огромными ушами и слишком серьёзным лицом. Роза прыснула от смеха: — Ладно, это я разрешаю. На крыше больницы ветер мягко трепал волосы. Лим, всё ещё в образе миниатюрного Доктора, стоял у края крыши, слегка покачиваясь и сияя своей привычной голубоватой дымкой. Доктор и Роза махали ему, улыбаясь. — Береги себя, Лим, — крикнула Роза, делая шаг назад к двери ТАРДИС. — И этих ребят тоже. Лим кивнул, вернулся к своей истинной форме и, прежде чем исчезнуть, тихо прошептал: — Спасибо, что не испугались меня. Доктор с улыбкой коснулся пальцами виска, отдавая небрежный салют: — Спасибо, что ты есть. Когда они вернулись в ТАРДИС, входная дверь захлопнулась с привычным щелчком, и тотчас же заиграла тихая фоновая вибрация — словно машина тоже радовалась возвращению хозяев. Доктор развернулся в центре консольной, сделал круг, потом ещё один, почти пританцовывая, и воскликнул с сияющей улыбкой: — Вот таких инопланетян я просто обожаю! Он остановился и театрально закинул руки за голову: — Никто никого не пытался уничтожить. Никто не оказался гигантским разумным дроидом или ловушкой в четырёх измерениях. Не было ни стрельбы, ни беготни по горящим коридорам… ну ладно, беготня по коридорам была, но она была весёлой! Роза, прислонившись к перилам, смотрела на него с улыбкой: — Просто мирно поговорили. Обнялись с мишками, обменялись комплиментами и всё? — Именно! — Доктор хлопнул по пульту и подмигнул. — Мир, дружба, плюшевые зайцы. Знаешь, иногда мне это даже больше нравится, чем все эти эпичные сражения с далеками. — Иногда? — фыркнула Роза. — Хорошо-хорошо. Часто. Просто не всегда удаётся такое встретить. А тут — космический няня! Да ещё какой! Лучший в галактике! — он с восторгом поднял палец. — А теперь, куда хочешь? Мы заслужили что-то уютное. Горячий шоколад на Марсе? Танцы на кольцах Сатурна? Караоке с блубами с Гланкса? Роза рассмеялась и села на край консоли: — Удиви меня, Доктор. — Сказано — сделано! — Доктор щёлкнул рычагом, побежал вокруг панели и потянул на себя ручку с маркировкой «Вперёд во что-то чудесное». ТАРДИС зарычала, замигала огнями и начала своё чарующее путешествие сквозь пространство и время. А через две недели…