Мёртвых уже не вернёшь

Сера занесла ногу над безмолвной, манящей пустотой. Ветер на крыше был колючим и холодным, он бесцеремонно забирался под тонкую куртку, обжигая кожу. Внизу расстилался город — россыпь фальшивых огней, похожих на битое стекло. Один шаг. Короткое мгновение свободного падения, и всё это — долги, бесконечная усталость, давящее одиночество — растворится в темноте. Она уже почти почувствовала невесомость, но внезапно чьи-то пальцы мертвой хваткой вцепились в грубую ткань её куртки. Резкий рывок назад был настолько сильным, что Сера не удержалась на ногах и позорно рухнула на жесткое, покрытое шершавым бетоном покрытие крыши. Запах пыли ударил в нос. Только сейчас, почувствовав под ладонями твердую поверхность, Сера осознала, что едва не сделала. Крупная дрожь, ледяная и неуправляемая, сотрясла её тело. Чьи-то сильные руки обхватили её за плечи, бесцеремонно разворачивая и заставляя столкнуться с реальностью. — Ты с ума сошла?! — Голос был резким, пронзительным, как удар хлыста. Сера подняла взгляд. Перед ней стояла девушка. На вид ей было не больше двадцати трех. Свет от неоновой вывески соседнего здания падал на её лицо, и Сера на мгновение забыла, как дышать. Незнакомка казалась существом из другого, совершенного мира. Огненно-рыжие волнистые волосы тяжелыми прядями рассыпались по плечам, а в светло-карих глазах, напоминавших капли лесного меда, застыл гремучий коктейль из ярости и испуга. Её черты лица были мягкими, почти кукольными, а тонкие губы подрагивали. — Эй! Ты меня вообще слышишь? — Девушка слегка встряхнула её. — А?.. Да. Слышу, — выдавила Сера, чувствуя, как во рту пересохло. — Как тебя зовут? Вопрос прозвучал нелепо. Глупо. В контексте того, что она только что пыталась свести счеты с жизнью, это было верхом неуместности. — Как меня зовут?! — Незнакомка нервно рассмеялась, и в этом смехе послышались нотки искреннего раздражения. — Ты только что едва не превратилась в мокрое пятно на асфальте, а тебя интересует моё имя? — Просто... я хотела узнать имя своего спасителя, — последнее слово Сера выплюнула с такой горькой, ядовитой злостью, что девушка невольно отпрянула, и в её глазах промелькнула тень стыда. — Прости, — тише произнесла рыжеволосая, поправляя воротник пальто. — Я просто не хотела видеть эту картину снова. Меня зовут Гейбл. — Сера, — девушка через силу протянула холодную, подрагивающую руку. Ладонь Гейбл оказалась удивительно теплой и сухой. — Почему "снова"? Гейбл отвела взгляд на край крыши, туда, где секунду назад стояла Сера. — Мой брат... он погиб здесь пять лет назад. Спрыгнул с этой самой точки. Мне тогда было до ужаса, до крика больно, но я нахожу в себе силы приходить сюда каждый год. Словно пытаюсь что-то исправить постфактум. Наступила тяжелая, вязкая пауза. Было слышно лишь далекое гудение машин внизу. — Почему ты решилась на такой... поступок? — осторожно спросила Гейбл. Сера замялась. Она никогда не умела делиться внутренним адом. Всю жизнь она была «сильной», той, кто решает проблемы, а не создает их. Боязнь осуждения, этот липкий страх показаться слабой, всегда заставлял её молчать. Но сейчас, глядя в эти карие глаза, она вспомнила старую истину: незнакомцам открываться легче. Расскажет, получит дежурное «надеюсь, ты справишься», и они разойдутся. А завтра... завтра можно будет вернуться. — Два года назад мои родители погибли в автокатастрофе, — начала Сера, подбирая слова, словно камни для переправы. — Мы тогда жили в тихом пригороде Франции. Я осталась с младшей сестрой, горой родительских долгов и липким отчаянием. Мы переехали в Равинель, надеясь, что смена декораций поможет. Не помогла. Сера сделала судорожный вдох, чувствуя, как в горле встает ком. — Я работаю на двух работах. Высокие должности, дорогая одежда, бесконечная ответственность. Но на одной работе коллеги используют меня как безотказный инструмент, выжимая все соки. На второй — я пустое место, тень, которой не существует, пока от меня что-то не потребуется. Я жила ради сестры. Но ей исполнилось четырнадцать, у неё есть тётя, друзья, своя жизнь. Она справится. А я... я просто больше не могу нести этот груз. Жить стало невыносимо тяжело. Сера выдохнула, чувствуя себя опустошенной. Она ждала дежурных слов утешения, но Гейбл сделала нечто неожиданное. Она шагнула вперед и крепко, почти отчаянно обняла Серу. От незнакомки пахло дорогим парфюмом с нотками ванили и чем-то неуловимо домашним. — Теперь у тебя есть я, — прошептала Гейбл ей в плечо. — Слышишь? Я буду помогать. Я сделаю так, чтобы тебе стало хоть чуточку легче. В глазах Серы Гейбл в этот момент словно начала светиться. Её доброта казалась почти осязаемой, сверхъестественной. — Вот мой номер, — Гейбл вложила в руку Серы небольшой листок бумаги с аккуратными цифрами. — Давай я довезу тебя до дома? Посмотри на себя, ты едва стоишь на ногах. Сера не стала спорить. Огромная волна усталости накрыла её с головой. Сил на гордость или самостоятельность не осталось. Свою машину она заберет позже — если вообще захочет возвращаться к этой жизни. Машина Гейбл оказалась уютным коконом с мягкими кожаными сиденьями и приглушенным светом приборной панели. Едва захлопнулась дверь, отсекая шум города, Сера провалилась в тяжелую, вязкую дрему. *** 03:38 ночи Сон был лихорадочным и ярким. Сера бежала по бесконечному полю. От кого? Куда? Вокруг не было ничего, кроме высокой, жесткой травы, которая хлестала по ногам и цеплялась за одежду, словно пытаясь удержать. Дыхание клокотало в груди, легкие горели. Она чувствовала: останавливаться нельзя. Если она замрет хотя бы на секунду, всё исчезнет. Весь её прогресс, вся её жизнь рассыплется в прах. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица. Ужас, липкий и первобытный, сковал сознание. Но вдруг всё изменилось. Кто-то нежно, почти невесомо обхватил её лицо теплыми ладонями. Это прикосновение было пропитано такой заботой и покоем, что кошмар мгновенно отступил. Поле, высокая трава и страх растворились, оставив после себя лишь уютную, бархатную темноту. Сера наконец-то спала спокойно.