По велению предка

Тиррея вела Итана вглубь джунглей, туда, где воздух был настолько густым от влаги и ароматов, что его почти можно было пить. Пахло цветущими орхидеями, сладковатой падалью и сырой, плодородной землёй. Она двигалась бесшумно, её ступни лишь слегка касались мягкого мха, а тело обтекало препятствия, как вода. Итан шёл за ней, и его прогресс был заметен — он уже не ломал ветки с громким хрустом, а его шаги стали мягче, хотя до её грации ему было ещё далеко. — Остановись, — прошептала она, поднимая руку. Она указала на едва заметную паутину, переливающуюся радужными бликами между двумя лианами. — Set. (Сейчас) Смотри. Это ловушка древесного паука-людоеда. Одна нить — и ты будешь парализован, пока он не высосет из тебя все соки. Итан внимательно изучал паутину, запоминая её структуру. —Set, — повторил он, и произношение было уже почти безупречным. — А как его обнаружить, кроме паутины? — Запах, — ответила Тиррея. — Пахнет мёдом и смертью. И звук. Его лапки издают тихий щелчок, когда он движется. Слушай. Она замолчала, и они стояли несколько минут в полной тишине, вслушиваясь в симфонию леса. Итан закрыл глаза, и его уши, казалось, шевельнулись от напряжения, пытаясь уловить то, что было для него пока недостижимо. Тиррея смотрела на него, и в её глазах не было прежнего раздражения, а лишь спокойная оценка его стараний. — Я... не слышу, — наконец признался он, открывая глаза. —Это придет, — сказала она, и в её голосе не было снисхождения, а лишь констатация факта. — Ты учишься. Это главное. Она повернулась и пошла дальше, и на этот раз он последовал за ней с чуть большей уверенностью, впитывая каждый урок, который давал ему лес.

***

Они вышли к мощному водопаду, низвергавшемуся в бирюзовое озеро. Воздух дрожал от грохота воды и был напоён мельчайшей водяной пылью. На мшистых камнях у берега сидел Тсавл с двумя другими воинами. Они чистили свои копья, но их внимание было приковано к приближающейся паре. Тиррея, не обращая на них внимания, указала на скользкие камни, пересекавшие реку выше по течению. — Научись переходить реку, не промочив ног. Ищи опору. Чувствуй камень под ногой, прежде чем перенести на него вес. Итан кивнул и осторожно ступил на первый камень. Он был скользким от водорослей. Его мускулы напряглись, руки балансировали. Он сделал несколько неуверенных шагов, но на середине реки его нога соскользнула, и он с громким всплеском шлёпнулся в ледяную воду. Со стороны Тсавла раздался громкий, насмешливый смех. — Смотрите! Небесный демон решил искупаться! Может, он и впрямь думает, что он рыба? Итан, откашлявшись водой, поднялся. Вода стекала с его чёрных волос. Он не посмотрел на Тсавла, а взглянул на Тиррею. Её лицо было невозмутимым, но в глазах он прочёл ожидание — ждёт ли он её помощи или справится сам. Он не стал ничего говорить. Он выбрался на берег, отряхнулся и снова пошёл к началу переправы. На этот раз он двигался медленнее, тщательно ощупывая ногой каждый камень, прежде чем ступить. Он снова поскользнулся, но удержал равновесие. Тсавл продолжал отпускать колкости, но Итан его игнорировал, полностью сосредоточившись на задаче. С третьей попытки он перешёл реку. Он стоял на другом берегу, мокрый, но с торжествующим блеском в глазах. Тиррея перешла реку с лёгкостью бабочки и остановилась перед ним. — Хорошо, — произнесла она просто. Этого одного слова было достаточно, чтобы заставить его выпрямиться от гордости. Тсавл фыркнул и ушёл, его спина выражала раздражение. Он видел, что насмешки больше не работают.

***

После обеда Тиррея часто проводила время с младшими детьми клана. Она садилась под сенью Великого Древа-Дома, и вокруг неё собиралась орава малышей с большими, сияющими глазами. Итан наблюдал за этим со стороны, сидя на корточках и чиня свой лук. Тиррея была с ними совершенно другой — мягкой, терпеливой, с лёгкой улыбкой на обычно строгих губах. Она учила их плести браслеты из цветных волокон, её длинные, ловкие пальцы показывали движения, а дети, высунув языки от усердия, старались повторить. Она тихо напевала им старые песни клана, а они, зачарованные, сидели неподвижно, уставившись на неё. Маленькая Туктерей, как всегда, была прилеплена к её боку. Тиррея нежно заплетала ей мелкие косички, вплетая в них яркие перья и бусины. Когда одна из девочек не могла справиться с узлом, Тиррея не делала за неё, а терпеливо направляла её пальцы, её голос был тихим и ободряющим. Итан видел, как её янтарные глаза смягчались, теряя всю свою суровость, и в них появлялось тёплое, почти материнское сияние. Он видел, как дети смотрели на неё с обожанием, и как она отвечала им той же безмолвной, но очевидной любовью. Это открывало в ней новую грань, которую он раньше не видел — не воительницу и не сурового учителя, а добрую, заботливую душу. Как-то раз Туктерей подбежала к нему и, смеясь, сунула ему в руку криво сплетённый браслет. — Для тебя! — прощебетала она и убежала. Итан смотрел на этот неказистый подарок, а затем перевёл взгляд на Тиррею. Она смотрела на него, и на её губах играла та самая, редкая, смягчённая улыбка. В этот момент он понял, что защищает она не только землю и традиции, но и это будущее — этих детей, их смех и их право расти в мире.

***

Вечерами клан собирался у общего костра. Итан, к своему удивлению, обнаружил, что ему всё чаще находится место рядом с Ло'аком, Нетеямом и Кири. Ло'ак постоянно подкалывал его, но теперь это было по-дружески. — Итак, skxawng, — говорил Ло'ак, толкая его плечом. — Говорят, ты сегодня снова кормил рыб в реке. Может, тебе стоит стать не воином, а рыболовом? — А ты, Ло'ак, — парировал Итан с ухмылкой, — так громко шутишь, что, наверное, твой смех заменяет тебе охотничий рог. Все звери в округе уже знают, где ты находишься. Ло'ак заливался смехом, а Нетеям тихо улыбался. Кири, сидевшая рядом, иногда что-то шептала Итану на ухо, указывая на звёзды и рассказывая их старые названия на языке На'ви. Он слушал её внимательно, чувствуя, что постепенно становится частью этого круга. Тиррея сидела с родителями и Мо'ат, но её взгляд иногда скользил в их сторону. Она видела, как Итан, всё ещё неуклюжий в своих жестах, старается вписаться в беседу, как он учит Ло'ака какому-то человеческому рукопожатию, на что тот усмехается одобрительный улыбкой,а в его глазах блестит огонёк озорства, как Итан внимательно слушает Кири, как он беседует с Нетеямом и дурачиться вместе с Тук. И она больше не чувствовала раздражения. Она видела его усилия. И видела, что клан, пусть и не весь, начинает понемногу принимать его.

***

Тиррея устроила ему испытание на полосе препятствий, которую молодые воины использовали для тренировок. Нужно было пройти по шаткому бревну над ручьём, вскарабкаться по сети из лиан, перепрыгнуть с ветки на ветку и спуститься вниз по скользкому канату. — Покажи мне свою силу, — сказала она. — Но помни, сила без ловкости — это как копьё без наконечника. Бесполезно. Итан, будучи физически мощным, легко справлялся с заданиями на силу. Он быстро взбирался по лианам, его мускулы играли под кожей. Но на узком, качающемся бревне он снова показал свою неуклюжесть. Он шёл, расставив руки для равновесия, его лицо было искажено гримасой концентрации. Тиррея наблюдала с земли, её руки были скрещены на груди. — Не борись с бревном, — крикнула она. — Стань его частью. Итан закрыл глаза на секунду, пытаясь сделать это. Он качнулся, чуть не упал, но удержался. Следующий шаг был чуть увереннее. Он медленно, но верно пересёк бревно. Когда он спрыгнул вниз, его грудь вздымалась от усилия, но он улыбался. —Получилось? — Получилось, — подтвердила Тиррея. — Медленно, но верно. Завтра повторим. В её тоне не было восторга, но и не было критики. Было признание прогресса. И для него это значило больше, чем любая похвала.

***

Однажды вечером Джейк Салли подозвал Итана к себе, когда тот возвращался с тренировки. Они отошли немного в сторону, к краю деревни, откуда открывался вид на долину, утопающую в сумеречных красках. — Мо'ат говорит, ты делаешь успехи, — начал Джейк, его низкий голос был спокоен. — И Тиррея, кажется, не так часто жалуется на тебя, как в первые дни. Итан улыбнулся. — Она... строгий учитель. Но я благодарен ей. И вам. За шанс. Джейк кивнул, его жёлтые глаза изучали Итана с отцовской проницательностью. — Ты многое потерял. Но, кажется, нашёл здесь что-то, ради чего стоит бороться. — Да, сэр, — ответил Итан твёрдо. — Я был солдатом. Я искал миссию, цель. Теперь я нашёл её. Этот мир... ваш народ... он того стоит. — Народ скоро станет и твоим, если ты продолжишь в том же духе, — сказал Джейк. — Я прошёл этот путь. Я знаю, каково это — чувствовать себя чужим. Но я также знаю, что сердце клана открывается для тех, кто доказывает свою преданность не словами, а делами. Тсавл... он представитель старых взглядов. Сила и традиции — это хорошо. Но иногда традиции должны уступать дорогу чему-то новому. Чему-то, что приносит Эйва. Он положил руку на плечо Итана. — Продолжай в том же духе. И помни, мы все здесь — одна семья. Даже если не все это ещё поняли. Итан смотрел на удаляющуюся фигуру вождя, чувствуя прилив уверенности и ответственности. Он оглянулся на деревню, на огни маури, на силуэты На'ви, на Тиррею, которая в это время играла с Туктерей на лужайке. Он больше не был просто чужеземцем. Он был учеником, воином в обучении, и, возможно, однойжды он станет настоящим Оматикая. И ради этого он был готов на всё.