По велению предка

Натяжение в клане стало ощутимым, как запах озона перед грозой. Сближение Тирреи и Итана, уже не скрываемое полностью, стало предметом тихих обсуждений у костров и многозначительных взглядов. Тсавл превратился в ходячее воплощение подавленной ярости. Он тренировался до изнеможения, его удары по тренировочным макетам были сокрушительными, а взгляд, которым он проводил Итана, мог бы воспламенить древесину. Однажды утром, когда клан собирал сочные, похожие на виноград плоды с верхних ветвей, Тсавл намеренно оказался рядом с Итаном на одной платформе. Они работали молча, лишь шуршание листьев и мягкие звуки падения плодов в плетеные корзины нарушали тишину. – Ты научился ходить тихо, Небесный Демон, – негромко начал Тсавл, не глядя на него. – Но некоторые тропы лучше не топтать. Они для других проложены. – Тропы Эйвы открыты для всех, кто идет с чистым сердцем, – спокойно ответил Итан, аккуратно снимая гроздь. Его пальцы были уверенны и быстры. – Чистое сердце? – Тсавл фыркнул, наконец повернувшись к нему. Его желтые глаза сузились. – Твое сердце полно призраков другого мира. Ты несешь с собой тень. Оно отправлено сталью. И ты осмеливаешься тянуть в эту тень дочь нашего вождя? Она – будущее клана. Она должна быть с тем, чьи корни глубоко в этой земле. Итан остановился и встретился с ним взглядом. В его синих глазах не было страха, лишь усталое понимание. – Я не тяну ее никуда, Тсавл. Она сама выбирает, где идти. И уважать ее выбор – это тоже традиция, разве нет? – Ее выбор омрачен неизвестностью! – голос Тсавла сорвался на низкое рычание. Он сделал шаг вперед, его широкая грудь почти касалась Итана. – Ты – искра в сухой траве. Я вижу, как на тебя смотрят старейшины. Как беспокоится Нейтири. Ты разрываешь ткань клана. – Или вплетаю в нее новую нить, – тихо, но твердо сказал Итан. Он не отступал. – Я часть его, хочешь принимать это или нет. И я… я чувствую Эйву. По-своему. Это мой дом теперь. Они стояли так несколько секунд, два тела, напряженные как тетивы. Наконец, Тсавл, фыркнув, отвернулся и грузно прыгнул на соседнюю ветвь, заставив ее качнуться. Угроза повисла в воздухе, невысказанная, но понятная.

***

Вечером того же дня в семейной хижине Салли царила натянутая атмосфера. Нейтири чистила шкуру, движения ее были резче обычного. Джейк сидел, собирая новый лук, но его мысли явно были далеко. Ло’ак, Туктерей, Нетеям и Кири перешептывались в углу. – Он снова спорил с Тсавлом, – сказала Туктери, ее большие глаза были круглы от волнения. – Я видела! Они стояли как два змееволка перед схваткой! – Тсавл ведет себя как раненый зверь, – усмехнулся Нетеям, но в его голосе сквозила тревога. – Он сильный. И у него много сторонников среди охотников. – Эйва шепчет о переплетении, – тихо сказала Кири, глядя на свои ладони, как будто читая в них невидимые знаки. – Старые корни и новые побеги… Они должны найти баланс. Итан… он не искра. Он семя. Но где оно прорастет? – Не знаю, ребята. Но по-моему они милая пара! – хитро улыбнулся Ло'ак, облокотившись на балку, поддерживающую навес. – Представьте какие у них будут дети... Ло'ак! – шикнула Кири, еле сдерживая улыбку. Но всё не удержались, и рассмеяись. Нейтири отложила скребок и взглянула на Джейка. – Ты должен поговорить с ней. – Я говорил, – устало ответил Джейк, откладывая лук. – Она слушает, но не слышит. Ее сердце говорит громче. Я… понимаю это. – Понимаешь? – Нейтири встала, ее хвост нервно дернулся. – Ты пришел с войны! Твой путь был путем воина, ищущего покоя! Его путь… он отмечен видениями великих предков! Это другая ноша. Более опасная. Она может увести ее далеко от нас. – А моя дорога не уводила? – мягко спросил Джейк, подходя к ней. Он положил руку на ее плечо. – Мы сражались, мы теряли, мы находили. Мы доверились Эйве. Разве мы можем не доверять ей сейчас, когда она ведет её? – Она моя дочь! – вырвалось у Нейтири, и в ее глазах блеснули слезы. – Я вижу, как она смотрит на него. Это взгляд… это взгляд, который не оставляет места для осторожности. Я боюсь, что его демоны станут ее демонами. – Мама, – тихо сказала Тиррея, стоявшая в проеме. Они не слышали, как она подошла. Ее лицо было бледным, но решительным. – Его демоны молчат, когда он со мной. А когда говорят… я слышу в них не войну, а тоску. Он запутался, не знает где его нить. Я помогаю ему найти ее. Разве это не мой путь? Нейтири подошла к дочери и взяла ее лицо в ладони. – Дитя мое, ты идешь по лезвию ножа. Тсавл… он не отступит легко. Да, небесный делает успехи, но мы не знаем что у него на уме.. А клан… – Клан должен видеть, что Эйва принимает его, – вмешался Нетеям. – Нужно что-то… показательное. – Он уже прошел Унилтарон, – сказала Кири. – Эйва дала ему видение. Это высший знак. Но люди… люди часто слепы к знакам, которые не вписываются в их картину. – Значит, нужно сделать знак явным, – сказал Ло'ак, пожимая плечами, как будто все было очевидно. – Пусть он вырежет лук из Дерева-Дома. Как положено воину. И… и пусть выберет пару. Тогда все увидят. Взгляды всех присутствующих встретились. В воздухе повисло тяжелое понимание. Это был единственный путь. Традиционный, неоспоримый. Но он вел к точке, где выбора уже не останется.

***

Через несколько дней Тиррея пришла к нему на закате. На ней было простое одеяние, а в волосах – только одна белая орхидея. Ее глаза горели решимостью и нежностью. – Пойдем. Я хочу показать тебе место, где Эйва говорит яснее всего. Она не назвала цель, но он понял. Сердце его заколотилось. Они летели на своих банши, Шторме и Цирек, в сторону гор Аллилуйя. Ветер свистел в ушах, а под ними расстилался бесконечный, дышащий жизнью лес. Они приземлились у входа в каменный колодец, скрытый мощными арками. Воздух здесь вибрировал, наполненный низкочастотным гудением, и пах озоном и древней влажной землей. И они вошли. Перед ними открылось Древо Душ. Гигантская ива, чьи светящиеся ветви-щупальца спускались водопадом фиолетового, синего и белого света. Воздух кишел тысячами семян-атокирина, они кружились в медленном, гипнотическом танце, словно снег, летящий вверх. Священный трепет охватил Итана. Это было прекраснее всего, что он видел. Тиррея вела его, касаясь и перебирая ветви, а Итан повторял за ней. Наконец, она остановилась возле одного густого пучка светящихся ветвей. – Это место, где твои молитвы слышат, иногда отвечают… – она улыбнулась, прижавшись щекой к этому пучку. Затем она соединила свою косу с ветвями. Ее тело выгнулось, глаза закрылись, а уши наполнились голосами далеких предков. Она дышала глубоко и ровно. Потом осторожно отсоединилась и жестом пригласила его. Итан, затаив дыхание, повторил ее движения. Он вытянул нервную косу и прикоснулся к ветвям. Мир взорвался. Не болью, а потоком. Рекой сознаний, голосов, образов, эмоций. Он услышал пение давно ушедших воинов, смех детей, шепот влюбленных, мудрость старейшин. Это был не хаос, а великая симфония жизни клана, уходящая корнями вглубь тысячелетий. Его зрачки расширились от переизбытка ощущений. Он не ожидал такой мощи, такой… любви. Он почувствовал теплое прикосновение на своих запястьях. Он открыл глаза, потрясенный, и увидел ее лицо, озаренное светом Древа. – Я слышу их, – прошептал он, голос сорвался. – Они здесь, Итан, – ее слова были полны благоговения. Она положила свои руки ему на грудь, над сердцем. – И здесь. Внутри Эйва. – Ты стал Оматикая, теперь ты можешь сделать себе лук из Дерева-Дома, – сказала она, отстранившись. Но тут ее глаза немного погрустнели. Она развернулась, ловя на лету семечко атокирины. Она легко удерживала его на двух раскрытых ладонях, и оно трепетало, как живое сердце. – И выбрать женщину. – сказала она, глядя на семя. – Ли'эк лучше всех танцует… – Мне не нужна Ли'эк, – ответил Итан хриплым голосом, полным эмоций. Тиррея улыбнулась одними уголками губ, все еще не глядя на него. – Нен'нси – прекрасная охотница, – продолжила она и подала на семечко чтобы оно полетело, медленно поворачиваясь к нему. – Но я уже выбрал, – сказал он серьезно, глядя ей прямо в глаза. Его взгляд был ясен и непоколебим. – Теперь она должна выбрать меня. Она замерла.Семя атокирины тихо опустилось на землю между ними. Вечность прошла в долю секунды. – Уже выбрала, – прошептала она, и в этих двух словах прозвучала вся ее душа.