Мне безразлично, сломаешься ли ты

Её ягодицы пульсировали от сильного удара о землю, но Элиза, забыв о боли, быстро подняла голову. — … На неё сверху смотрел мужчина с зонтиком. — Пожалуйста, помогите! Моя мама… – Поспешно крикнула девочка, даже не рассмотрев, кто именно стоял перед ней. — Г-граф! – В изумлении прокричал приблизившийся к ним стражник. — Где сейчас Мариса? – Мужчина задал Элизе вопрос сухим тоном, даже не взглянув на стражника. Только тогда Элиза смогла разглядеть его лицо через слегка приподнятый зонтик. У мужчины, которого она видела впервые, были такие же серебристые волосы, как и у неё. *** Кажется, она уснула. Элиза открыла глаза из-за проникающего света. Когда девушка попыталась выпрямиться, всё тело онемело, будто сведённое судорогой. — Угх… Не было ни одного места, которое бы не болело. Руками, что не двигались так, как того хотелось, девушка отодвинула стул, с трудом сумев выползти из-под стола. Онемевшее тело покалывало, будто крича. Это не было каким-то незнакомым ощущением, к которому было бы невозможно привыкнуть. Не в силах пошевелиться, Элиза лежала лицом вниз, едва поднимая голову. Дождь, пролившийся прошлой ночью, прошёл, словно это явление погоды было видением. Небо, заливающееся рассветом, видневшимся за окном, было светло-голубым. — Какое облегчение… – Проверив погоду, Элиза вновь опустила голову. Щека коснулась холодного пола, но его температура не имела значения. Напротив, девушка была бы благодарна, если бы смогла прийти в себя благодаря этому холоду. Через некоторое время Ванесса придёт, чтобы её разбудить, и обучение, приостановленное из-за подготовки к банкету в честь победы, возобновится. Для Элизы это всё ещё был трудный и изнурительный процесс. Также было мучительно не знать, как долго это ещё будет продолжаться. Однако у дочери графа не было другого выбора, кроме как продолжить прилагать усилия. Даже если придётся терпеть всю оставшуюся жизнь, иного выхода нет. Если только гром, молния и проливные дожди не исчезнут из этого мира навеки. *** — Почему Вы так напряжены? Разве вся поза не рушится из-за неправильной осанки? – Ванесса, проверявшая Элизу, нахмурилась. Она постукивала девушку по плечам, талии и рукам тонкой палкой. – Тело невероятно напряжено. Поза леди должна быть естественной и элегантной. Даже десятилетний ребёнок не допускал бы таких скованных движений. Элиза вновь попыталась занять требуемую позицию. Но окоченевшее тело, которою всю ночь было свёрнуто калачиком, практические не слушалось. — Если так будет продолжаться и далее, рано или поздно вопрос происхождения молодой леди будет поставлен под сомнение. Из-за чего обучение потеряет свой смысл. — Мне жаль. – Элиза крепко зажмурилась и произнесла извинения, едва сумев подавить головокружение, появившееся в результате голодания, к которому пришлось прибегнуть ради того, чтобы затянуть корсет. — Граф, я и слуги трудимся ради того, чтобы юная дебютантка добилась успехов в обществе. Но что для этого делаете Вы? – Элиза не смогла ничего ответить, так как и сама чувствовала себя жалкой. Больше года коррекции осанки, а они вернулись в исходную точку. — Держите спину прямо и расправьте плечи. Вытяните подбородок и слегка приподнимите голову. Пусть пончики пальцев лежат естественным образом… Нет, лучше придерживайте шаль, – Ванесса прищёлкнула языком и вновь указала на ошибки, Элиза же, в свою очередь, будучи напуганной, извинилась ещё несколько раз. Едва урок этикета подошёл к концу, горничные тут же сняли с Элизы платье. Оставшись в тонкой сорочке и корсете, она попала под острый взгляд Ванессы, который прошёлся по всему телу. Оценивающие глаза остановились на поддерживающем грудь и утягивающем талию корсете. Прищурившись и, словно измеряя окружность, женщина дала указание горничной. — Затяните ещё немного, – не говоря ни слова, горничная потянула за шнурок на спине. Элиза задержала дыхание, пытаясь выдержать давление, сковывающее её тело. Ванесса слегка нахмурилась, глядя на талию, которая была утянута до предела. Современные платья были призваны подчёркивать силуэт. Чем стройнее и изящнее фигура, тем сильнее подчёркнута красота. С объёмной талией и предплечьями, было невозможно удовлетворить даже простого дворянина, не говоря уже о таком мужчине, как герцог Васенберг. — Перед посещением выставки будет необходимо более тщательно контролировать количество пищи, – Элиза поспешно кивнула. Её поведение напоминало выращенное в клетке животное, которое было не способно допустить ни единой мысли о неповиновении. Ванесса поджала губы, глядя на результат своей кропотливой работы. — Не забывайте, что всё это делается ради Вас. Вы должны быть благодарны. Понимаете? — Да. Конечно. Послушная и красивая кукла, которая будет продана ради семьи. Хотя это была обычная судьба, уготованная благородным женщинам, Герхард Шуван захотел пойти ещё дальше. Используя низменную слабость, создать девушку, неспособную пойти против его воли. Заранее устраняя любые риски, чтобы она не имела даже возможности как следует оценить ситуацию, или же помыслить о чувстве собственного достоинства, а мысль о том, чтобы снять с себя поводок, никогда не пришла дочери в голову. Нынешняя Элиза была создана по этим критериям. — Если преуспеете, то сможете однажды встретиться с леди Марисой, – как только последние заготовленные слова были произнесены, Элиза вздрогнула. Её реакция всегда была настолько очевидна и предсказуема, что не было необходимости тратить время на их просчёт. — Я… Буду усердно стараться. — Конечно. Вы должны, – когда Ванесса подала знак, служанки вновь начали одевать Элизу. Женщина удовлетворённо улыбнулась силуэту, который выглядел на порядок лучше, чем некоторое время назад. *** Герцог был как обычно спокоен. Однако атмосфера вокруг несколько отличалась от тишины и безмятежности. Поскольку Кардейл не любил шум, слуги отличались особенной молчаливостью. Лицо человека, работавшего в тщательно обустроенном кабинете, было невыразительным. До такой степени, что можно назвать его скучным. Естественно, он забыл о девушке, которая лишила его привычного покоя несколько дней назад. — Ваша Светлость, это Михаэль, – в этот момент раздался стук в дверь. — Входи. Михаэль вошёл, не делая лишних движений, и вежливо заговорил. — Пришло письмо от его Величества Императора, – мужчина протянул письмо с императорской печатью. Кардейл аккуратно сломал печать и прочёл письмо. Содержание было ясным и простым. [Существуют опасения, что шпионы Хельмута могут произвести противоправный акт на предстоящей выставке. Я бы хотел попросить герцога присутствовать там, чтобы обеспечить безопасность членам правящей семьи.] Кардейл с ухмылкой швырнул письмо вместе с конвертом в камин. — Теперь он планирует использовать меня в качестве личной охраны принцессы. У любого члена императорской семьи был личный телохранитель. Принцесса Терезия не была исключением. Тем не менее, император хотел использовать герцога в этой роли, оправдываясь веской причиной. Убедившись, что корреспонденция сожжена, Кардейл сел на диван. Помолчав какое-то время, Михаэль тоже присел на стул и стал ждать, пока заговорит его господин. Поскольку приказа покинуть кабинет не последовало, он должен был ждать. Ничего не менялось. Мужчина ни на мгновение не мог расслабиться в присутствии герцога. — Михаэль Вальтер, – по прошествии некоторого времени Кардейл заговорил. — Да, я слушаю. — Что делать в случае, когда животное побеспокоило тебя? Даже когда ты приказал ему пройти мимо, а зверь просто проигнорировал и зарычал? Михаэль не мог ничего вымолвить, но вовсе не потому, что мужчина не знал ответа на заданный вопрос. Это было по причине того, что он не мог понять, почему герцог задал такой вопрос. — Я не знаю… – Ответил Михаэль, немного поразмыслив. — Будь это я… – Заговорил Кардейл, откидываясь на спинку кресла, – Если бы зверь был всего один, я бы ровно на этом место свернул бы ему шею. Потому что это довольно просто и удобно. Если же их окажется больше, их можно зарубить мечом или застрелить из ружья. Однако если их число увеличится и достигнет сотен… – Глаза Кардейла сузились и сверкнули опасным блеском. – Нужно загнать их туда, откуда они никогда не смогут сбежать, и уничтожить разом. Всех до единого. Таким образом, не возникнет последствий, стоящих беспокойства. От произнесённых слов по позвоночнику Михаэля пробежал холодок. Он ничего не сказал, сглатывая слюну. — Прошло много времени с тех пор, как я видел тебя таким суровым после войны. Ха-ха. – Кардейл громко рассмеялся, увидев бледное лицо адъютанта, который никак не мог выдавить из себя улыбки. У Михаэля же по коже побежали мурашки. Повторяя слова герцога, прошло много времени с тех пор, как Михаэль видел своего господина в таком состоянии. — Не из-за чего нервничать. Я думал о том, как поступить со шпионами Хельмута. Будет до смешного неловко, если мой адъютант испугался после подобных слов, не так ли? — Прошу меня простить, Ваша Светлость, – едва вымолвил Михаэль. — Тоже самое касается извинений. — Мне жаль. — Ты действительно не можешь сказать ничего другого, – как бы шутя произнёс герцог и отвернулся. Чучела животных косо смотрели на него. Все эти животные были пойманы лично герцогом. – Это опасные люди, угрожающие Нордрату, поэтому непозволительно оставлять их в живых, – добавил герцог едва слышно. Но Михаэль не мог быть полностью уверен в том, на кого именно нацелился герцог.