Мне безразлично, сломаешься ли ты

Юный маркиз был довольно стереотипной фигурой. Человек, который, вероятно, никогда бы не выступил против воли своей семьи и двигался бы по проторенному для него пути. «— Как Вам известно, Ваше Высочество, для леди, которая только что дебютировала, каждый день драгоценен.» «— Я говорю это к тому, что считаю слишком жестоким с Вашей стороны, лишать леди этой возможности.» Тем не менее, смелость, которую он смог проявить, находясь перед принцессой и заступаясь за стоящую рядом девушку, удивляла. — Это не стоило того, – Кардейл признавал, что Элиза была той, кто привлёк его внимание. И не важно в положительном или же отрицательном ключе это произошло. Девушка пробудила в нём любопытство, но не более того. Быстро потеряв интерес, мужчина отослал её. После герцогу показалось забавным то, как она выставила себя на показ, как бы демонстрируя, что хочет встретить достойного мужчину. В некотором смысле это было естественно. Вероятно у девушки было желание повысить свой статус, и, кроме того, это было необходимостью, так как ей требовалось скрыть своё скромное происхождение. Но внезапно при взгляде на этих двоих в голове мужчины эхом отозвались слова, сказанные принцессой. «— Что ж, надеюсь, у Вас сложатся прекрасные отношения.» Чушь собачья. Если только Реймунд Хартман не был полным идиотом, он бы ни за что не выбрал бесполезную для его семьи женщину. Несмотря на благородную внешность, в мире полным-полно людей со злыми намерениями, а лицемеры, как правило, добродушны на вид. Мужчины-аристократы находили себе женщин, живущих в плохих условиях и отчаянно нуждающихся в замужестве, лишь в качестве временного развлечения. Кардейл вполне естественно приписал юного маркиза к такому типу людей. Но по-прежнему не находил успокоения. Он не мог понять, почему чувствовал дискомфорт даже после того, как распознал суть этого мужчины. “Меня это не устраивает.” В какой-то момент его суждения стали ещё более искаженными. Взгляд герцога, наполненный яростью, вернулся к северному оленю. Мужчина приблизился к чучелу и схватил его за шею. Костяшки пальцев, агрессивно напрягаясь, побелели. Одним махом Кардейл сорвал голову оленя со стены. Если бы зверь был живым, кровь хлынула бы фонтаном, но уже давно мёртвое животное не могло явить такого чуда. — Ваша Светлость? – Михаэль, вошедший в кабинет, застыл, удивлённый поведением своего хозяина. — Сожги это. – Приказал Кардейл, передавая голову оленя, которую держал в руках. *** На следующий день в резиденцию графа Шувана пришло письмо. Его адресантом был маркизат Хартман. Отправителем был Реймунд, а получателем, конечно же, Элиза. Однако, получив пачку писем от служанки, которая каждый день проверяла почтовый ящик, Ванесса отправилась прямиком к Герхарду. Граф небрежно вскрыл письмо, адресованное Элизе, и проверил содержимое. — Вполне себе неплохой урожай, – сказал мужчина, передавая письмо Ванессе. Женщина прочла письмо Реймунда, после чего её брови неожиданно поднялись и опустились, словно женщина была удивлена. — Вы планируете выдать Элизу за Реймунда Хартмана? – Спросила Ванесса. — Что думаешь об этом? — Я бы сочла это отличным решением, – немного поразмыслив, ответила женщина. — Поддерживаю, – Кивнул Герхард. – Герцог видел юного маркиза и Элизу вместе. Я намеренно убедился, что их пути пересекутся. Слова мужчины означали, что он пытался разжечь конкуренцию. Но Ванесса задавалась вопросом, сработает ли настолько поверхностная тактика против герцога. — Была ли какая-нибудь реакция со стороны герцога? — Нет. Но нет необходимости придавать этому слишком большое значение. Кардейл Васенберг не из тех, кто легко раскрывает свои истинные чувства, выражая их через мимику, – губы Герхарда были плотно сжаты. – Кроме того, даже без него, у нас есть хорошая альтернатива в виде юного маркиза. Было бы идеально, будь это герцог, но даже если нет, есть и другие карты, которые вполне можно разыграть. Держать настолько хорошую комбинацию в руках, было редкостью даже в его процветающем бизнесе. — Отдай это письмо Элизе, пусть напишет ответ. — Слушаюсь, граф. Герхард откинулся на спинку стула и с расслабленным выражением лица скрестил руки. Его хитрые и жадные глаза многозначительно заблестели. — Этот мужчина видел, как кто-то другой пытался схватить добычу, на которую он положил взгляд. С нетерпением жду Вашего следующего шага, герцог. *** Письмо и десятки чистых листов бумаги были разложены перед Элизой, сидящей за столом. — Что это? — Слышала, что Вы согласились обмениваться письмами с юным маркизом Хартманом. Не так ли? — Да… Верно. – Элиза взяла конверт с уже сломанной сургучной печатью и осторожно достала письмо. Аккуратный и разборчивый почерк – первое, что бросилось в глаза. [Леди Элиза, Огромное спасибо за то, что позволили мне написать Вам. На самом деле, леди не ведомо, насколько сильно я нервничал, так как боялся, что Вы отклоните мою просьбу. Потому хотел бы рассказать о том, как меня осчастливило дозволение. Даже сейчас, когда я пишу это письмо, мои чувства остаются неизменными. Но позже, поразмыслив как следует, я забеспокоился о том, что моя самонадеянная смелось могла показаться грубой. Я не мог заснуть, опасаясь, что Вы могли счесть меня за легкомысленного человека, флиртующего со всеми подряд. Конечно, я никоим образом не стал бы винить леди. Это, всего-навсего, мои размышления о собственных поступках, коих было достаточно, чтобы вызвать недопонимание. Вы можете не верить, но клянусь, что леди – первая, к кому я обратился с подобной просьбой.[1] Я никогда не обменивался письмами ни с одной другой леди. Надеюсь, моя искренность смогла достичь Вас. Реймунд Хартман.] Элиза подняла голову. Затем, как будто только этого и ждала, Ванесса протянула листок бумаги, на котором было что-то написано. — Юной леди, похоже, всё ещё трудно писать письма, потому я заранее продумала содержание, чтобы облегчить задачу. Прочитав письмо, написанное характерно старомодным почерком Ванессы, Элиза в замешательстве посмотрела на женщину. — Человек, которому Вы пишете, не является ни деловым партнёром, ни другом. Это письмо мужчине, с которым могут развиться отношения. — Но это слишком откровенно… — Письма между мужчиной и женщиной изначально пишутся именно так. После того, как Ванесса чётко дала это понять, Элиза не смогла добавить ни слова. Во-первых, у неё не было стандартов для оценки того, что есть правильно. Правила аристократического общества были столь разнообразны, не говоря о всевозможных нюансах, что изучить их все было просто невозможно. — Вы много упражнялись в чистописании? — Я занимаюсь понемногу каждый день. — Попробуйте переписать это. Элиза начала копировать письмо, которое ей дала Ванесса, на новый лист бумаги. Но прежде, чем девушка смогла закончить хотя бы одно предложение, Ванесса сделала замечание. — Буквы неоднородны. Разве я не говорила, что они должны быть одного размера? По сути, почерк Элизы был почти идеальным. Благодаря бесчисленным упражнениям, её почерк был очень аккуратным и красивым. Если бы другие увидели его, то обязательно похвалили за изящность. Но девушка непоколебимо верила в достоверность резкой оценки Ванессы, которая, по-прежнему считала, что её почерк похож на шрифт всё ещё обучающегося ребёнка. — Напишите заново. Использованная бумага была убрана, а на её месте появился чистый лист. Элиза вновь взяла в руки перо и аккуратно переписывала слова. Но и на этот раз последовала резкая критика. — Вы называете это достойным написанием? Элиза была потрясена презрительным взглядом Ванессы. — М-мне жаль. — Такими темпами Вы испортите всю драгоценную бумагу, так и не написав письма, – парировала женщина резким тоном, выхватывая листок. Элиза прикусила внутреннюю часть губы, чтобы подавить желание разрыдаться. “Почему я просто не могу написать всё хорошо?” Как и сказала Ванесса, она ненавидела себя за то, что была такой жалкой и глупой. Как бы ни старалась, её навыки не улучшались, поэтому она каждый раз разочаровывалась. — Вас обучали целый год, и к настоящему времени Вы должны быть в состоянии делать это должным образом. Возможно, будет лучше сказать графу, чтобы он отказался от молодой леди. — Н-не нужно! – Вскрикнула Элиза от удивления. Если она перестанет приносить пользу, лечение матери немедленно прекратится. Она не должна была этого допустить, чтобы ни случилось. – Я буду стараться усерднее. Буду больше практиковаться, чтобы не допускать ошибок… Пожалуйста, не говорите ничего графу, нет, моему отцу. – В отчаянии умоляла Элиза, качая головой. Она быстро исправила «графа» на «отца», когда заметила свирепый блеск в глазах Ванессы. — Если Вы дадите мне бумагу, которую я испортила ранее, то сначала попрактикуюсь на ней, а после напишу письмо. Таким образом не придётся тратить лишнее, верно? Ванесса скрестила руки на груди и взглянула на девушку, что с серьёзным видом смотрела на неё. — Что ж, тогда так и поступим, – Несколько листов бумаги, ранее испорченных Элизой, упали на стол. – Как и было обещано, каким-то образом Вам придётся завершить написание письма к завтрашнему утру. – Властно сказала Ванесса. *** Элиза всю ночь, не смыкая глаз, писала и вновь переписывала письмо. Ванесса, пришедшая на следующий день, изучила десятки одинаковых писем, написанных девушкой, и выбрала одно из них. — Это более сносное. Давайте остановимся на нём. Элиза вздохнула с облегчением. Она так нервничала, боясь, что её накажут за то, что она ничего не смогла написать должным образом, поэтому была очень счастлива слышать, что «сдала экзамен». — Спасибо, – Испытав облегчение, Элиза заставила себя улыбнуться. _________ [1] П/р.: Речь о том, что он просил разрешения написать ей письмо.