Проклятие

*в этой главе есть упоминание пыток (18+). Так что я предупреждаю — для слабонервных лучше пропустить эту главу* Снейп вздрогнул. Он резко захлопнул дневник, прижимая его к груди, словно пытаясь защитить от хищников. Его глаза метнулись от Джеймса к Сириусу, полные привычной ненависти и бессильной ярости. — Отстаньте от меня, Поттер, — прошипел он, пытаясь протиснуться мимо них. Но Сириус, с его кошачьей грацией, тут же перегородил ему путь. — Куда же ты, Слизеринский принц? Мы только начали нашу дружескую беседу. Или ты боишься, что мы узнаем твои тайны? — У него, наверное, там стихи, — ехидно вставил Питер, хихикая. — Про то, как он хочет отсосать всем учителям, чтоб получить хорошие оценки и подставляет всем свой зад, как дешёвая шлюха. Ремус, обычно более сдержанный, лишь слегка улыбнулся, наблюдая за происходящим. Он не участвовал активно, но и не останавливал своих друзей. — Дайте мне пройти! — Снейп попытался оттолкнуть Сириуса, но тот лишь сильнее прижал его к стене. И тут вперед вышла Кира Конёва. Ее глаза горели каким-то странным, мстительным огнем. Она резко выхватила дневник из рук Снейпа. — Ой, что это у нас тут? — протянула она, размахивая дневником. — Дневник Северуса Снейпа! Давайте посмотрим, что там пишет наш маленький Слизняк! Снейп вскрикнул. — Отдай! Отдай это моё! Но Кира уже открыла дневник на случайной странице и начала читать вслух, ее голос был пронзительным и ехидным: — «Сегодня был день немного получше. Джеймс ко мне не приставал со своими прихвостнями. Возможно, он просто затаился, чтобы сделать потом резкий выпад, в самый неожиданный момент. Он слишком одержим мной, он любит мучать таких, как я. А еще, моя рука сегодня болит меньше, но Метка все еще жжет. Испытания становятся все сложнее. Но я выдержу. Я должен. Ради... нее.» Коридор взорвался хохотом. Мародеры катались от смеха. Джеймс, тоже не мог сдержать усмешки. — Одержим тобой? — Джеймс покачал головой, его голос был полон насмешки. — Нюниус, ты, кажется, перепутал меня с зеркалом. Я одержим только тем, чтобы ты не вонял на весь Хогвартс. — И ради "нее"? — Питер рассмеялся. — Ради Лили, что ли? Ты, жалкий слизняк, думаешь, что Лили когда-нибудь посмотрит на тебя? Снейп стоял, его лицо было мертвенно-бледным. Он дрожал от ярости и унижения. Его глаза были полны слез, но он изо всех сил старалсяих сдержать. — Отдайте! — прохрипел он, пытаясь вырвать дневник из рук Киры. Но Кира лишь отмахнулась от него, как от назойливой мухи. — Ой, а тут еще что-то! — она перевернула страницу. — «Я ненавижу Поттера. Ненавижу его высокомерие, его самодовольство, его глупые шутки. Он думает, что он король мира. Но скоро... скоро он узнает, что такое настоящая сила. Скоро он пожалеет о каждом своем слове и действии.» Мародеры снова рассмеялись. — Ого! — Джеймс притворно удивился. — Угрозы? От Нюниуса? Я прямо дрожу от страха. — Левикорпус! — Сириус резко взмахнул палочкой. Снейп взлетел в воздух, повиснув вниз головой. Студенты, которые собрались вокруг, чтобы посмотреть на представление, ахнули. Шепот усилился. — Муффлиато! — Джеймс, не желая, чтобы их "веселье" прервали учителя, быстро наложил заклинание, заглушая звуки. — Диффиндо! — Сириус, не теряя времени, бросил заклинание. Из палочки Сириуса вылетели невидимые лезвия, которые начали резать мантию Снейпа. Ткань рвалась, обнажая его бледное тело. На его руках и груди были видны свежие синяки и порезы. Некоторые из них еще кровоточили. Вот на его коже появились ещё порезы, но они были не такими глубокими, из которых тут же потекли тонкие струйки крови. Снейп корчился в воздухе, пытаясь вырваться, но заклинание держало его крепко. Его лицо было искажено от боли и унижения. — Риктусемпра! — Питер, осмелев, бросил заклинание щекотки. Снейп начал дергаться и хихикать, несмотря на боль. Это было ужасное зрелище: человек, висящий вниз головой, истекающий кровью и при этом непроизвольно смеющийся. Джеймс смотрел на это с холодным, отстраненным любопытством. Он не чувствовал ни жалости, ни сочувствия. Только удовлетворение от того, что Снейп получает по заслугам. И, возможно, легкое раздражение от того, что этот слизняк все еще держится. Да, это всё за то, что Снейп скрывал ото всех что тот встпуил в ряды Пожирателей Смерти. Он это заслужил. — Ну что, Нюниус? — Джеймс подошел ближе, его голос был низким и опасным. — Все еще думаешь, что ты что-то из себя представляешь? Скоро ты узнаешь, что такое настоящая сила. И она не на твоей стороне. Кира Конёва, довольная произведенным эффектом, бросила дневник Снейпа на пол. — Вот так ему и надо! — воскликнула она, ее глаза горели. — За то, что он такой мерзкий! В этот момент Питер Петтигрю сделал шаг вперед. Его маленькие глазки блестели от злорадства. — А теперь, Нюниус, — пропищал он, его голос был тонок и противен, — пора тебе приземлиться. И запомнить свое место. Питер резко взмахнул палочкой. — Редукто! — прокричал он, направляя заклинание на Снейпа. Заклинание, удерживающее Снейпа в воздухе, мгновенно ослабло. Северус рухнул вниз, ударившись головой о твердый камень с глухим, неприятным звуком. Звук был настолько резким, что даже заглушенное заклинанием эхо пронеслось по коридору. Он вскрикнул, и из его разбитого затылка тут же потекла тонкая струйка крови, смешиваясь с сальными волосами. Мародеры на мгновение замерли. Даже Джеймс почувствовал легкий укол, но тут же подавил его. Это был всего лишь Снейп. — Ой! — Кира Конёва прикрыла рот рукой, но в ее глазах не было ужаса, скорее, некое извращенное удовлетворение. — Ну что, Нюниус? — Джеймс усмехнулся, его голос был холоден. — Кажется, ты слишком сильно ударился головой. Может, теперь в ней что-то прояснится? Ремус, видя, что дело зашло слишком далеко, но не желая признавать свою вину, резко дернул Джеймса за рукав. — Пошли, Сохатый. Хватит с него. Не хватало еще, чтобы он тут сдох. Мародеры, довольные произведенным эффектом, быстро развернулись и поспешили прочь. Кира Конёва, бросив на Снейпа последний, презрительный взгляд, поспешила за ними, словно прилипшая тень. Коридор снова наполнился обычным шумом, но теперь в нем слышались и испуганные шепоты, и осуждающие взгляды. Снейп остался один. Прижатый к стене, с разбитой головой, из которой текла кровь, он медленно сполз на пол. Его тело дрожало, а глаза были полны невыносимой боли и унижения. Он лежал на холодном камне, а дневник валялся рядом, раскрытый на странице с его самыми сокровенными мыслями. Он полусидел так несколько минут, пытаясь отдышаться, пытаясь собрать воедино осколки своего достоинства. Каждая клеточка его тела кричала от боли, но боль в душе была куда сильнее. Унижение. Бессилие. Ненависть. Медленно, с трудом, Снейп поднял дрожащую руку и прижал ее к кровоточащей голове. Он почувствовал липкую, теплую кровь. Затем, с невероятным усилием, он начал собирать свои вещи. Дневник, который Кира бросила на пол, он поднял, прижимая к груди, словно это было самое ценное, что у него осталось. Он поднялся на ноги, пошатываясь. Его ноги были ватными, а голова кружилась. Но он не мог оставаться здесь. Не мог позволить, чтобы кто-то еще увидел его в таком состоянии. *** Ночь после унижения в коридоре была для Северуса Снейпа адом, сотканным из обрывков смеха, ехидных фраз и жгучей боли. Он находился в выручай-комнате, где холодные каменные стены, казалось, впитывали его отчаяние, но не давали облегчения. Разбитая голова ныла тупой, пульсирующей болью, синяки горели на коже, напоминая о каждом ударе, каждом унижении, каждом слове, брошенном в его адрес. Но хуже всего была боль в душе — жгучее, невыносимое унижение, которое он испытал перед всем Хогвартсом. Слова Киры, прочитанные из его дневника, смех Мародеров, равнодушие Джеймса, когда он висел, изрезанный и истекающий кровью, — все это эхом отдавалось в его голове, подпитывая его ненависть, превращая ее в холодную, твердую, как алмаз, решимость. Он смотрел на свое отражение в осколке зеркала, которое валялось на полу. Бледное, изможденное лицо, черные круги под глазами, струйка запекшейся крови на лбу, придающая ему вид какого-то жуткого, измученного зомби. Он выглядел сломленным, но в его глазах горел огонь. Огонь жажды силы, который теперь был единственным, что поддерживало в нем жизнь. На следующее утро, едва рассвело, когда первые, робкие лучи солнца еще не успели пробиться сквозь толстые стены замка, Северус почувствовал, как Темная Метка на его руке вспыхнула особенно ярко. Это был призыв. Призыв, которого он ждал. Он, выйдя из Хогвартса, аппарировал не раздумывая, его тело, хоть и измученное, подчинилось воле, которая теперь была сильнее любой боли. Он оказался в назначенном месте — старом, заброшенном особняке, скрытом в глубине темного, вечно сумрачного леса. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным магией, страхом и каким-то металлическим привкусом крови. Внутри особняка собрались другие Пожиратели Смерти, их фигуры, высокие и зловещие, стояли в почтительном молчании. Их лица были скрыты под масками, их тела — под черными мантиями, которые, казалось, поглощали свет. Они ждали. Ждали своего Лорда. И тут появился он. Волан-де-Морт. Его фигура, высокая и зловещая, появилась из теней, словно выткана из самой тьмы. Его красные глаза горели в полумраке, как два раскаленных угля, а от него исходила аура чистой, концентрированной силы и зла, которая заставляла воздух дрожать. — Северус, — прошипел Волан-де-Морт, его голос был холодным и пронзительным, как лезвие, но в нем слышались нотки удовлетворения, почти удовольствия. — Ты выдержал испытания. Ты доказал свою стойкость. Северус привычно опустился на одно колено, склонив голову. — Мой Лорд, — произнес он, его голос был глухим, но твердым. Волан-де-Морт медленно обошел его, его взгляд, казалось, проникал в самую душу Северуса. — Но прежде чем ты станешь одним из нас, — прошипел Темный Лорд, его голос стал еще более опасным, — я хочу знать. Зачем? Зачем ты хочешь стать Пожирателем Смерти, Северус? Что движет тобой? Жажда власти? Месть? Или что-то еще, что ты скрываешь? Северус поднял голову. Его глаза, полные ненависти и решимости, встретились с красными глазами Волан-де-Морта. — Месть, мой Лорд, — произнес Северус, его голос был полон холодной, обжигающей ярости. —За то, что меня топтали. Я хочу их раздавить так же, как они делали это со мной. И... И я ненавижу грязнокровок. Волан-де-Морт, удовлетворённо квивнув, поднял палочку. Над Северусом появился черный дым, который начал сгущаться, принимая форму мантии. Это была мантия Пожирателя Смерти — черная, струящаяся, словно сотканная из ночной тьмы, с капюшоном, который скрывал лицо, стирая индивидуальность, превращая его в часть чего-то большего, более зловещего. Затем появилась маска — серебристая, с прорезями для глаз, холодная и безликая. — Отныне ты — один из нас, — прошипел Волан-де-Морт. — Прими свою мантию. Прими свою маску. Прими свою новую жизнь. Жизнь, полную силы и власти. Северус поднялся. Он почувствовал, как мантия окутывает его, как маска ложится на его лицо, скрывая его истинное "я", его сущность. Он почувствовал прилив силы, прилив уверенности, который был подобен глотку свежего воздуха после долгого пребывания под водой. Это было то, чего он так долго жаждал. Это было то, что он заслужил. — Мой Лорд, — произнес Северус, его голос был глухим под маской, но в нем слышалась новая, мрачная решимость, которая заставила бы содрогнуться любого, кто знал его прежде. — Я готов служить вам. Моя верность безгранична. Волан-де-Морт, казалось, был доволен. Его губы растянулись в тонкой, зловещей улыбке, которая, казалось, осветила весь зал. — Отлично, Северус. Я вижу в тебе потенциал. Я вижу в тебе того, кто не остановится ни перед чем, чтобы достичь своей цели. Я вижу в тебе достойного Пожирателя Смерти. Того, кто понимает истинную природу власти. Он обвел взглядом других Пожирателей, которые стояли в молчании, словно тени. — Сейчас, — продолжил Волан-де-Морт, его голос стал угрожающе тихим, наполняя каждый уголок особняка. — Ты отправишься на свою первую миссию. Северус, ты пойдешь с ними. Вы приведете мне грязнокровок. Тех, кто оскверняет наш мир своим присутствием. Тех, кто не достоин жить. Сердце Северуса сжалось, но он не показал этого. Грязнокровки. — И там, — Волан-де-Морт сделал паузу, его красные глаза горели, словно два уголька в темноте. — Вы должны показать им, что такое настоящая сила и власть. Вы будете пытать их, а я буду наблюдать. Вы будете наслаждаться их криками, их мольбами. Вы будете смотреть, как их жизни угасают. А затем... вы убьете их... В мучениях... Чтобы они никогда больше не оскверняли наш мир своим жалким существованием. Чтобы их кровь очистила землю. Северус почувствовал, как внутри него что-то ёкнуло, это было от сладкого предвкушения. Пытки. Убийства. Это было то, чего он боялся, но и то, к чему он стремился. Это была цена за силу. Цена за месть. Цена за то, чтобы никогда больше не быть тем маленьким и беззащитным слизеринцем. — Я рад, что наконец-то нашел достойного Пожирателя, — прошипел Волан-де-Морт, глядя прямо на Северуса, и в его голосе слышалась неприкрытая гордость. — Надеюсь, я в тебе не разочаруюсь. На лице Лорда мелькнуло странное выражение, будто что-то вспомнив. Северус кивнул. Под маской его лицо было скрыто, но в его глазах горело холодное, расчетливое пламя. Он был готов. Готов к своей новой жизни. Готов к тому, чтобы стать тем, кого боялись. Тем, кого будут уважать и ужасаться. Волан-де-Морт дал последние указания, его голос был холоден и безжалостен. — Идите. И принесите мне их. Живыми. Но не целыми. Пожиратели Смерти и сам Северус, словно тени, растворились в ночи. Они оказались на тихой, освещенной луной улице в маггловском районе. Дома спали, окна были темными, и лишь редкие фонари бросали длинные, причудливые тени. Воздух был пропитан запахом сырости и чего-то неуловимо чужого. — Цель — этот дом, — прошипел один из Пожирателей, указывая на небольшой, аккуратный коттедж с ухоженным садом. — Две грязнокровки. Мать и дочь. Северус вздрогнул. Мать и дочь. Не просто абстрактные "грязнокровки", а живые люди. Но он тут же подавил это чувство. Слабость. Он не мог позволить себе слабость. Он был Пожирателем Смерти. Они бесшумно подошли к дому. Один из Пожирателей Рудольфус Лестрейндж, высокий и широкоплечий, поднял палочку. — Алохомора! — прошептал он. Дверь бесшумно отворилась. Пожиратели вошли внутрь, их шаги были легкими и бесшумными. Северус шел за ними, его палочка была крепко сжата в руке. Внутри дома пахло старым деревом и чем-то сладким, похожим на печенье. Они поднялись по лестнице. В первой комнате был просторный зал с фортепиано. Затем, дальше по коридору, находились две спальни. В одной спала женщина средних лет, ее лицо было спокойным и безмятежным. В другой — молодая девушка, ее волосы были раскиданы по подушке, а на лице играла легкая улыбка. — Инкарцеро! — прошипел Пожиратель, направляя палочку на спящую женщину. Из палочки вылетели толстые веревки, которые мгновенно опутали женщину, связывая ее по рукам и ногам. Она вскрикнула, просыпаясь, ее глаза расширились от ужаса, когда она увидела фигуры в черных мантиях и масках. — Силенцио! — прошипел другой Пожиратель, и голос женщины мгновенно оборвался. Северус стоял, наблюдая. Он чувствовал, как его сердце колотится в груди. Он был частью этого. Он был одним из них. Затем они вошли в комнату девушки. Она тоже проснулась, ее глаза были полны ужаса. — Инкарцеро! — прошептал Рудольфус, повторив те же действия что и первый Пожиратель, и девушка тоже оказалась связанной.— Силенцио!— еще одно заклинание, и ее крик тоже оборвался. Пожиратели схватили связанных женщин. Они были легкими, хрупкими, словно куклы. — Теперь, — прошипел один из Пожирателей, глядя на Северуса. — Твоя очередь. Перенеси их в штаб. Северус кивнул. Он подошел к связанной женщине. Ее глаза, полные слез и ужаса, смотрели на него. Он почувствовал легкое колебание, но тут же подавил его. Он схватил женщину за руку. Ее кожа была мягкой и теплой. Он почувствовал, как ее тело дрожит. Северус зажмурил глаза и аппарировал вместе с женщиной. Женщина, которую держал Северус, упала на пол, ее тело было безвольным. За ней появились другие Пожиратели, притащившие молодую девушку и кинув её рядом с матерью, отряхнули руки, словно они были испачканы в грязи. — А вот и наши гости, — нараспев произнёс Волан-де-Морт, и указав на женщину, продолжил. — Она осквернила род магов, женившись на магле. Женившись на мусоре. А за это, за осквернение волшебной крови, надо платить... Развяжите их! Какой-то Пожиратель вышел из круга и легко взмахнув палочкой, даже не произнеся заклинания, освободил двух девушек от пут и наложенных на них заклинаний. Женщина постарше, мгновенно запричитала. — Отпустите нас, молю! Я заплачу любую цену, забирайте что хотите, но отпустите хотя бы мою девочку... — Ха-ха, — посмеялся Темный лорд и его смех подхватили Пожиратели, отдовавшись гулким эхом от стен. — Заплатишь? Хм-м... Какую же цену мне взять с тебя. Даже не знаю. Хотя нет, я заберу всё, что у тебя есть и самым первым будет это твой выродок! Северус, мне кажется, или этой грязи нужны более магловские методы. Северус сглотнул. — Да, мой лорд. Вы совершенно правы. Темный лорд приблизился к самому лицу Северуса. — Ну так приступай. Чего же ты ждешь, Северус? Или ты струсил? Я надеюсь на твою фантазию... Никому не вмешиваться! — последняя фраза была предназначена Пожирателям. Чтобы лучше было пытать девочку, в его сознании, её образ расплылся, а на ее месте возникло другое лицо. Лицо Джеймса Поттера. Наглое, самодовольное, с вечной ухмылкой, которая преследовала его всю жизнь. Джеймс, который сломал его надежды, его будущее. Джеймс, который смеялся над ним, унижал его, превращал его жизнь в ад. Северус опустился на колени перед девушкой. Ее глаза, полные ужаса, смотрели на него. Он чувствовал, как погружается в дикую, первобытную ярость, которая требовала выхода. — Ты смеялся надо мной, Поттер, — прошептал Северус, его голос был глухим под маской, но в нем слышалась вся боль и ненависть, накопленные за годы. — Ты думал, что ты король мира. Но теперь... теперь ты узнаешь, что такое настоящая боль. Он протянул руку. Его пальцы, обычно привыкшие к тонкой работе с зельями, теперь были готовы к другому. Он схватил девушку за подбородок. Ее глаза расширились от ужаса. Северус наколдовал нож, и с животной силой, разрезал ее ноздри. Девушка вскрикнула, ее тело задергалось, из ее носа хлынула кровь, заливая ее лицо. Она корчилась от боли, ее крик был заглушен, но ее тело кричало. Мать, связанная и беспомощная, издала глухой стон, ее глаза были полны невыносимого ужаса. Она пыталась вырваться, но Пожиратели Смерти держали её крепко, не давая сдвинуться с места. Северус смотрел на кровавое месиво, которое было теперь лицом девушки. В его сознании Джеймс Поттер, этот самодовольный ублюдок, корчился от боли, его красивое лицо изуродовано. — Это только начало, — прошептал уже громче Северус, его голос был полон мрачного удовлетворения. — Это только начало твоего кошмара. Он схватил девушку за волосы, резко дергая ее голову вверх. Ее рот был открыт в беззвучном крике. — Ты говорил слишком много, Поттер, — прошептал Северус, и с холодной, расчетливой точностью, он залез ей в самую глотку длинными пальцами и процарапав мягкую плоть, дернул за язык. Он вытянул его наружу и мягко проведя по нему ножом, резко отрезал ей язык, кусок от которого упал на пол. Девушка задергалась, ее рот был полон крови, ее крик превратился в булькающий звук. Кровь хлынула, заливая ее подбородок и грудь. Северус смотрел на это. В его сознании Джеймс Поттер, этот болтливый гриффиндорец, лишался своего языка, неспособный больше произнести ни одного слова. — Теперь ты будешь молчать, — прошептал Северус. — Вечно. Он опустил девушку на пол. Она лежала, ее лицо было изуродовано, а рот был полон крови. Она была жива, но ее жизнь была адом. — А теперь, — прошипел Северус, его голос был полон предвкушения. — Пора заглянуть внутрь. Лезвие блеснуло в тусклом свете. Его взгляд был прикован к телу девушки, но в его сознании он видел Джеймса. Он приставил нож к животу девушки. Она вздрогнула, ее глаза расширились от ужаса. С холодной, расчетливой точностью, Северус разрезал ее живот. Из ее рта вырвались кровавые пузыри. Северус чувствовал, как его руки пачкаются, как липкая, теплая жидкость стекает по его пальцам. Он видел, как ее глаза, полные невыносимой боли, медленно стекленеют. Он уже не мог остановиться — он бил-бил-бил ножом, запуская лезвие всё дальше в плоть. Иногда нож врезался в кости, и кончик ножа скользил по рёбрам, делая всё более глубокие разрезы. Кровь хлынула, заливая пол. Кишки, плоть, все это теперь было наруже, превращая ее тело в кровавое месиво. И в этом запахе, в этом зрелище, он находил странное, извращенное удовлетворение. Это был Джеймс, который корчится от боли, его внутренности вываливались наружу. Он умирал под его руками. Беспомощная мать смотрела на это. Ее глаза, до этого полные ужаса, теперь наполнились безумием. Она начала издавать глухие, нечленораздельные звуки, пытаясь кричать, но ее голос был заглушен. Она вырвалась из рук Пожирателей, ее тело дергалось, словно в припадке. — Дочь! Моя дочь! — прохрипела она, и в ее голосе слышалось такое отчаяние, такая невыносимая боль. — Что вы сделали?! Моя девочка! Северус смотрел на нее. В ее безумных глазах он увидел своё отражение. Северус замер. Ее лицо, искаженное горем, ее безумный взгляд… В этот момент что-то внутри него дрогнуло. Неужели… неужели он зашел слишком далеко? Неужели он… что он наделал? Он мигом опомнился, с ужасом взглянув на девочку, которую секунду назад он лупил ножом в приступе ярости. Северусу стало тошно от самого себя — как он это сделал? Он убил не в чём не винную девочку?.. Да. Её было уже не спасти. Он стал убийцей. Взгляд Северуса оставался холодным, отстраненным. Он не мог позволить себе слабость. Не сейчас. Не перед Волан-де-Мортом. В этот момент из теней выступил Волан-де-Морт. Его красные глаза горели, а на губах играла тонкая, зловещая улыбка. — Отлично, Северус, — прошипел он, его голос был полон удовлетворения. — Ты превзошел мои ожидания. Ты показал истинную безжалостность. Он посмотрел на мать, которая продолжала биться в конвульсиях, ее крики были заглушены, но ее безумие было очевидно. — Эта, — прошипел Волан-де-Морт, указывая на мать. — Она будет жить. Но ее жизнь будет хуже смерти. Ее пытки только начинаются. Моральные пытки. Спустя недолгую паузу, Волан-де-Морт продолжил. — Отнесите ее обратно в ее поместье, — приказал Волан-де-Морт. — Оставьте ее там. Пусть она живет с тем, что видела. Пусть ее разум будет ее тюрьмой. Пусть она вечно зовет свою дочь, которая никогда не ответит. Один из Пожирателей кивнул. Он схватил обезумевшую женщину, которая продолжала биться и кричать, и аппарировал с ней. Северус смотрел на тело девушки, лежащее на полу, ее внутренности вывалились наружу, ее лицо было изуродовано. Хотя это и было и не то, что Северус ожидал. Он заставит пожалеть о каждом своем слове, о каждом своем действии.