Проклятие

Дни после рейда на поместье МакМилланов, после слов Волан-де-Морта, были наполнены новым, странным предвкушением. Северус чувствовал себя избранным, отмеченным, и это ощущение, смешанное с привычной тьмой, что жила в его душе, давало ему чувство силы. На очередном сборище, когда Пожиратели Смерти собрались в полумраке тайного зала, Волан-де-Морт, его глаза – две бездонные пропасти, обратился к Северусу. — Северус,– прошелестел он, – Твоя преданность, твоя жестокость, твоя изобретательность – все это делает тебя незаменимым. Но нам нужны новые силы. Нам нужны те, кто готов служить. Северус склонил голову, ожидая приказа. — Твоя задача, – продолжил Темный Лорд, – найти среди учеников Хогвартса тех, кто достоин присоединиться к нашим рядам. Тех, кто жаждет власти, кто презирает маглов, кто готов пойти на все ради истинной силы. Внутри Северуса что-то екнуло. Хогвартс. Место, где он учился, где он жил. Теперь он должен был превратить его в рассадник тьмы. Идея была одновременно отвратительной и притягательной. — Как я должен это сделать, мой Лорд? – спросил Северус, его голос был ровным, без эмоций. — Незаметно, – проговорил Волан-де-Морт. – Ты будешь подкладывать им записки. Короткие, интригующие послания, которые заставят их задуматься, которые посеют в их душах семена сомнения. И когда они ответят, когда они проявят интерес, ты приведешь их ко мне. Я проверю их. Я сломаю их. И если они выдержат, они станут одними из нас. Северус кивнул. Задача была ясна. Он должен был стать тенью, скользящей по коридорам Хогвартса, ища тех, кто был готов продать свою душу за власть. — А теперь, вы отправитесь долгожданный рейд! В этот раз это будут осквернители чистого рода. А теперь убирайтесь от сюда. — Сказал Волан-де-Морт, поглаживая Нагайну лежащую у него на коленях и сделал жест рукой, как будто у него резко заболела голова, и все присутствующие незаметно удалились, поклонившись своему покровителю. *** Ночь была холодной, пронизывающей, но Северус не чувствовал ее. В его жилах все еще кипел адреналин после очередного рейда. Поместье какой-то чистокровной семьи, посмевшей открыто выразить поддержку Министерству, лежало в руинах. Крики, кровь, разрушение – все это было привычной музыкой для его ушей. Он чувствовал себя живым, могущественным, и эта тьма, что жила в нем, теперь была его неотъемлемой частью. Он аппарировал в Хогсмид, прямо на окраину деревни. Воздух здесь был чище, чем в пропитанном кровью и страхом поместье, но Северус не обращал на это внимания. Его тело начало сжиматься, покрываться шерстью, изменяться. Боль была уже привычной, но все еще острой, словно тысячи иголок вонзались в его плоть. Через несколько секунд на месте высокого, угрюмого Пожирателя Смерти сидел изящный, черный кот с ярко-зелеными глазами. Он осторожно зарыл свою одежду Пожирателя Смерти под корни старого, раскидистого дуба. Это был его тайник, где он оставлял свою личину Пожирателя, прежде чем вернуться в Хогвартс. Черный кот, он же Северус, бесшумно скользнул в сторону Хогвартса. Его лапы мягко ступали по снегу, хвост изящно изгибался. Он чувствовал себя свободным, невидимым, способным проскользнуть мимо любого препятствия. Но тут, из-за поворота тропинки, послышались голоса. Громкие, беззаботные, полные юношеского задора. Сердце Северуса, даже в кошачьей груди чуть не вылетело. Мародеры. — О смотрите, парни! Какой котик! – раздался голос Джеймса Поттера, полный энтузиазма. —Это должно быть чей-то фамильяр! Он, наверное, потерялся. Надо его вернуть хозяину! Северус, в облике кота, замер. Его шерсть встала дыбом. Джеймс. Его заклятый враг. И его друзья – Сириус, Ремус, Питер. Они не знали, кто он. Они видели в нем лишь беззащитного кота. Но мысль о том, что Джеймс может прикоснуться к нему, взять его на руки, была невыносима. Это было бы унижением, хуже любой пытки. — Давай поймаем его, Джеймс! – воскликнул Сириус, его глаза горели азартом. – Он такой милый! Представляешь, как обрадуется его хозяин. — Кыс-кыс-кыс! – начал звать Джеймс, медленно приближаясь к Северусу. – Иди сюда, малыш! Мы тебя не обидим! Северус почувствовал, как его сердце, словно загнанная птица, бьется в бешеном ритме. Он чуть не сработал 1000 инфарктов на свою черную кошачью жопу. Он, Пожиратель Смерти, садист, вербовщик, теперь должен был убегать от этих наглых, самодовольных подростков, которые видели в нем лишь игрушку. — Бежим за ним! – крикнул Джеймс, и вся компания ринулась вперед. Северус, не раздумывая, бросился бежать. Его кошачьи лапы несли его с невероятной скоростью. Он был быстрее, ловчее, чем они. Он проскользнул мимо них, словно черная молния, его хвост мелькнул перед Джеймсом. — Эй! Куда же ты, маленький негодник! – крикнул Джеймс, пытаясь поймать его. Северус не оглядывался. Он бежал, чувствуя, как его легкие горят, как его мышцы напрягаются. Он был Пожирателем Смерти, но сейчас он был просто котом, спасающимся от назойливых подростков. Он достиг стены Хогвартса. Там, в одном из старых, заросших плющом участков, был маленький, почти незаметный проход. Щель, которую мог заметить только тот, кто знал о ней, и пролезть в которую мог только очень маленький зверь. Или очень худой человек. Северус, не раздумывая, протиснулся в нее. Камни царапали его шерсть, но он не обращал внимания. Он пролез, оказавшись в узком, темном коридоре внутри стены. — Куда он делся? – раздался голос Ремуса. – Он просто исчез! — Черт возьми! – выругался Джеймс. – Он был прямо здесь! Как он мог так быстро скрыться? Северус, затаившись в темноте, слышал их голоса, их разочарованные вздохи. Он чувствовал, как его сердце постепенно успокаивается. Он был в безопасности. Он был невидим. Джеймс Поттер — как он его достал, но Северус всё таки смог скрыться от него. И эта мысль, странным образом, вызвала в нем не гнев, а что-то похожее на… злорадство. Он был хитрее. Он был умнее. Он был неуловим. И они никогда не узнают, кто он на самом деле. Он был Северусом Снейпом, Пожирателем Смерти. И он был черным котом, который только что избежал участи быть "возвращенным несуществующему хозяину" Джеймсом Поттером. И эта двойственность, эта игра с реальностью, эта постоянная маскировка – все это теперь было его жизнью. Проворчав, на Поттера, Северус начал поиски достойных людей, которые могли бы стать Пожирателями и служить самому тёмному лорду. Его анимагическая форма – черный кот – стала идеальным инструментом. Он мог бесшумно проникать в спальни, в общие комнаты, в библиотеку, оставляя свои послания там, где их могли найти только те, кто был готов к тьме. Но прежде чем подложить записку, он наблюдал. Он изучал. Он выискивал в студентах Слизерина те самые искры, что могли разгореться в пламя тьмы. Он искал не просто амбициозных. Он искал тех, кто чувствовал себя недооцененным, тех, кто жаждал признания, тех, кто презирал "грязнокровок" и "предателей крови" не просто из-за семейных традиций, а из-за глубоко укоренившейся ненависти. Он искал тех, кто был готов пойти на все, чтобы доказать свою значимость, свою силу. Его глаза, в облике кота, были острыми, как бритвы. Он наблюдал за студентами во время уроков, в Большом Зале, в общих комнатах. Он слушал их разговоры, улавливая нотки недовольства, зависти, презрения. Он видел, как некоторые из них, особенно те, кто происходил из чистокровных семей, свысока смотрели на других, как они шептались о "недостойных" и "слабых". Первым, кто попал в его поле зрения, был Люциус Малфой. Высокий, надменный, с холодными глазами и аристократическим высокомерием, он был воплощением чистокровной гордости. Северус давно замечал Люциуса. Тот, казалось, постоянно крутился вокруг него, пытаясь завязать разговор, предлагая помощь, словно искал его расположения. Люциус, видимо, видел в Северусе нечто большее, чем просто угрюмого слизеринца. Он видел в нем силу, потенциал, и, возможно, даже хотел стать его другом, его союзником. Но Северус, погруженный в свои эксперименты с анимагией, зельями, не замечал его, игнорировал его попытки сблизиться, считая их наивными и несущественными. Теперь же, глядя на Люциуса глазами вербовщика, Северус видел в нем идеального кандидата. В его глазах горела та же жажда власти, та же готовность к жестокости, что горела и в нем самом. Люциус был молод, но уже обладал тем холодным расчетом, той беспринципностью, что так ценилась в рядах Пожирателей Смерти. Однажды ночью, когда Люциус спал в своей кровати, Северус, в облике черного кота, бесшумно проскользнул в его спальню. Он двигался, словно тень, его лапы не издавали ни звука. Он осторожно положил на прикроватную тумбочку маленькую, свернутую записку. Пергамент был старым, пожелтевшим, словно вырванным из древней книги. На нем, выведенным витиеватым почерком, было написано всего два слова: "Запретный лес." И рядом, едва заметный, символ – череп со змеей, выползающей изо рта. Метка. На следующее утро, Северус, уже в человеческом облике, наблюдал за Люциусом в Большом Зале. Тот сидел за столом Слизерина, его лицо было задумчивым, а глаза – напряженными. Он держал в руке свернутую записку, его пальцы нервно теребили ее, словно он боялся, что она рассыплется в прах. Затем он поднял глаза и посмотрел прямо на Северуса. Такое чусство , будто Люциус знал. Он знал, что это Северус. Через несколько дней Люциус подошел к Северусу в коридоре, когда тот направлялся на урок зельеварения. — Снейп, – сказал он, его голос был низким, почти заговорщицким, и в нем слышалась нотка скрытого волнения. – Я получил твое послание. Оно было… весьма интригующим. Северус поднял бровь, стараясь сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри него что-то екнуло. — Мое послание? Я не припоминаю, чтобы отправлял тебе что-либо, Малфой. — Не притворяйся, – усмехнулся Люциус, его губы изогнулись в тонкой, хищной улыбке. – Я знаю, что это ты. Я всегда знал, что в тебе есть нечто большее, чем просто угрюмый слизеринец. Я всегда чувствовал в тебе эту… силу. Эту жажду. — Он понизил голос до шепота. — И я хочу быть частью этого. Я хочу быть там, где настоящая сила. Северус молчал, его глаза изучали Люциуса. Он видел в нем не просто амбиции, а глубоко укоренившуюся потребность в признании, в принадлежности к чему-то великому, пусть и темному. — Я готов, – сказал Люциус, его глаза горели амбициями, а голос был полон решимости. – Я готов ему служить. Я готов на все. Скажи мне, что нужно делать. Северус кивнул. — Хорошо. Встретимся сегодня ночью, после отбоя, у входа в Запретный Лес. Один. И никому ни слова. Если ты проболтаешься, или если кто-то узнает, что ты идешь, ты пожалеешь об этом. Очень сильно пожалеешь. Люциус кивнул, его лицо было полно решимости, а в глазах плясали искорки возбуждения. — Я понял. В ту ночь Северус привел Люциуса к Волан-де-Морту. Он не присутствовал на его пытках. Он знал, что Темный Лорд проверит его на стойкость, сломает его, если он окажется слабым. Он знал, что Люциусу придется пройти через ад, чтобы доказать свою преданность. Но Северус не сомневался в Люциусе. Он видел в нем ту же жажду власти, ту же готовность к жестокости, что и в себе. Когда Люциус вернулся, его лицо было бледным, но в его глазах горел новый, холодный огонь. Он был сломлен, но не сломлен духом. И теперь он смотрел на Северуса как на товарища. И Северус, наблюдая за ним, чувствовал странное удовлетворение. Он был не просто вербовщиком. Он был архитектором тьмы, создателем новой армии. И это было только начало. Он знал, что в Хогвартсе есть и другие, кто жаждет власти, кто готов продать свою себя за силу. И он найдет их. Всех до единого. *** Тем временем гостиной Гриффиндора весело потрескивал камин, отбрасывая оранжевые блики на красные знамена. Атмосфера была бы почти идиллической, если бы не Джеймс Поттер, который уже полчаса мерил комнату шагами, размахивая руками так, будто пытался разогнать туман собственного поражения. — Нет, вы только вдумайтесь! — воскликнул Джеймс, едва не сбив чернильницу со стола Ремуса. —Мы — Мародеры! Мы знаем каждый куст в этом замке, каждую крысиную нору! И тут какой-то… какой-то комок черной шерсти делает из нас полных кретинов в центре Хогсмида! Сириус, он же буквально растворился в воздухе! Я протянул руку, чтобы схватить его за шкирку, а схватил пустоту и запах… — он запнулся, нахмурившись. Сириус Блэк, развалившийся в кресле с таким видом, будто он только что завоевал половину Европы, а не проиграл забег дворовому животному, лениво зевнул. — Поттер, успокойся. Это просто кот. Возможно, он был под кайфом от валерьянки или просто обладал зачатками интеллекта, которых нам сегодня явно не хватало. Но признаю, — Сириус усмехнулся, — драпал он знатно. Если бы у Снейпа были такие ноги, он бы уже давно убежал из Хогвартса от одного твоего вида. Ремус Люпин, сидевший за заваленным книгами столом, тяжело вздохнул. Он пытался сосредоточиться на эссе по Трансфигурации, но вопли друзей проникали в его мозг эффективнее, чем заклятие «Сонорус». — Парни, — мягко, но с явным раздражением произнес Ремус, не отрывая взгляда от пергамента. — Может сосредоточимся на чем-нибудь продуктивном? Джеймс, у нас эссе по зельям на два фута. Сириус, ты обещал помочь Питеру с заклинаниями помех. Вместо этого вы обсуждаете бродячее животное. Это просто кот. Возможно, он был напуган тремя шумными идиотами, которые неслись на него с криками «Кыс-кыс». — Ты просто зануда, Лунатик, — отмахнулся Джеймс, поправляя очки. — В этом коте была какая-то… подозрительная грация. Слишком много пафоса для существа, которое вылизывает себя под хвостом. Пока «великая троица» была занята обсуждением своего фиаско, в тени дальнего угла происходило нечто куда более странное. Питер Петтигрю, обычно тихий и незаметный, сидел на низком пуфике, а над ним склонилась Кира Конёва. Кира, которая обычно не давала прохода Джеймсу, сегодня вела себя иначе. Она шептала Питеру что-то прямо на ухо, и ее пальцы нервно перебирали край его мантии. Со стороны это выглядело как странное свидание, но если бы кто-то прислушался, он бы почувствовал холод. — Ты ведь видел его, Питер? — шептала Кира, и ее голос был похож на шуршание сухой чешуи. — Ты ведь чувствуешь, что воздух в замке изменился? Снейп… он стал каким-то ненормальным. Такое чувство будто он что-то замышляет. Питер вздрогнул, его маленькие глазки забегали. Он чувствовал себя неуютно под напором Киры, но в то же время в нем просыпалось то самое мерзкое любопытство, которое всегда тянуло его к сильным и опасным. — Я… я не знаю, Кира, — пропищал он, косясь на Джеймса и Сириуса.— Они думают, это просто шутка. — Они идиоты... Кроме Джеймса, — отрезала Кира, и в ее глазах на мгновение вспыхнуло нечто, чего никогда не видел Джеймс или ещё кто-нибудь другой. — Они играют в героев, пока настоящая сила ходит у них под носом. Ты должен следить, Питер. Следи за Северусом. Он знает то, чего не знаем мы. И если ты будешь на правильной стороне… Она замолчала, заметив, что Сириус повернул голову в их сторону. Кира тут же нацепила на лицо свою привычную маску влюбленной дурочки и громко хихикнула, прижавшись к плечу Питера. — Ой, Питер, ты такой смешной! — воскликнула она, кокетливо поправляя волосы. Сириус нахмурился, глядя на эту парочку. — Эй, Хвост, ты там что, в дамские угодники записался? Смотри, Поттер приревнует свою главную фанатку! Джеймс хохотнул, на мгновение забыв о коте. — Да ладно тебе, Бродяга. Пусть Питер хоть раз почувствует себя в центре внимания. Кира лишь мило улыбнулась, но ее взгляд, брошенный на Питера, оставался холодным и расчетливым. Она знала, что делает. Ремус встал из-за стола и обратился к друзьям: — Я совсем забыл, что сегодня полнолуние, пойду лучше заранее в Визжащую хижину. Можете меня не сопровождать. Кроме Сириуса. Сириус, ты пойдёшь? — Конечно! — А мы? — огорчённо произнёс Джеймс. — А вы ещё не выучили уроки и останетесь здесь, — раздражённо проговорил Ремус. Сириус без лишних вопросов схватил его за руку и они понеслись из гостиной в тайное убежище для превращений Ремуса в оборотня. — Вам не кажется, или они как-то странно себя ведут? — к Джеймсу и Питеру, всё ещё сидящими с возмущеными лицами, подошла Лили. — М-да, слов нет, — обижено промямлил Питер.