Hotel 666

      Ты просто охуенный. Наблюдаю за тобой в соцсетях, облизываюсь. Хочу быть ближе. По-моему, мы отлично ладим.        Сегодня на тебе черная обтягивающая кофта и какие-то деревянные бусы на шее. Болтаю с тобой в коридоре. Ты засовываешь руку в передний карман джинсов, когда говоришь, и иногда вздергиваешь подбородок.        — Теперь думаю, что ты меня постоянно читаешь, — признаешься ты со стыдливым смешком.       — Я не делаю этого, — отвечаю тебе под стать, в такой же скромно-кокетливой манере, будто мне стыдно за свое вранье.        До ночи на кладбище, работаю на тебя. Но не по-хамски, не использую ничего твоего: ни волос, ни крови, а очень нежно и аккуратно, чтобы у тебя не болела голова. Как ты этого и заслуживаешь. Знаю, какой подход тебе нужен.       В гостиницу заполночь возвращаюсь почти убитый. И ты меня добиваешь.        Хочу убить тебя в ответ, задушить от того, что я вижу.        Ты радостно шагаешь по коридору под руку с ней. Как я мог это дерьмо упустить? Худая, крашеная вертихвостка. Серьезно, Илья? Ебучий ты козел.        Подбираю челюсть с пола, отвожу взгляд и пытаюсь вставить ключ в замок. Ебаные замки. Беру себя в руки, делаю глубокий вдох, стоя перед дверью в собственный номер и боковым зрением все еще вижу вас. Да нет, блять, никаких вас, есть только ты и твоя сегодняшняя неудачная ночь. Нихуя у тебя сегодня не будет, потому что у меня из-за тебя всё внутри упало. И у тебя упадет в самый ответственный момент, уж я об этом позабочусь.       Мое сердце выворачивается наружу. Пытаюсь отбросить эмоции, запираю дверь изнутри. Молюсь ни звука сегодня не услышать из-за твоей стены. Ничего не могу, сил нет, всё оставил на кладбище.        Знаешь, Илюша, таких людей, как я, лучше не злить. А я сейчас в таком ахуе, что боюсь наговорить и надумать в твою сторону лишнего. Я очень быстро переключаюсь с хорошего на паршивое.       Какой же ты, блять, шустрый. Помощница? Менеджер? Кто? Если честно, знать не хочу.       Надеваю наушники и включаю музыку на полную. Сбрасываю только обувь и куртку и падаю на кровать. Блять, хочу тебя убить. Ну как меня угораздило? Строил мне глазки, волосы свои за ухо заправлял, чтобы этим же вечером прийти в свой номер с какой-то бабой?        Это немыслимо. Сегодня на кладбище нужно было по-другому. Жалел тебя, а зря.        Ничего. Я еще подумаю, как мне поступить. Ненавижу, когда посторонние мысли перебивают музыку. Все еще штырит после ритуала, в темных углах будто чернее обычного, тени бегают по потолку, за стеной хуй знает, что происходит. Слышу только привычный шепот, но это – свои. Убаюкивают наперегонки с музыкой. Так и засыпаю.       Утро насмарку, и день – тоже. Часы из жизни куда-то выпали. И сегодня их не особо-то жаль.       Вечером иду в бар. Один. Просто хочу нажраться. Заходя внутрь, вижу тот столик, за которым вместе с тобой сидел. Сажусь за барную стойку. Нахуй те воспоминания. И твои водолазки, и бусы нахуй. А вот тебя списать вместе с твоими побрякушками – не могу.        Неоновая вывеска слева от меня, а на столе – четвертый по счету стакан. Уже плыву. Подпираю голову ладонью, потому что пиздец тяжелая, и впервые за вечер оглядываюсь.        Вот она, твоя пассия.        Меня кто-то испытывает, и это точно не Бог, с ним уже давно дорожки разошлись.        Ощущение, что от злости начинает рябить перед глазами. Беру свой стакан и направляюсь прямо к ней. Тыкает пальцами по экрану телефона – тебе строчит небось. Нагло подсаживаюсь, и она наконец поднимает голову от экрана, снисходит до меня. Фу, бля. Начал бы я это, будь хоть чуточку трезвее? Да нихуя. Просто теперь мне море по колено, а твоя оказалась неподалеку. Судьба, не иначе.        — Здесь занято, — говорит, смутившись.       Я улыбаюсь. Тебя ждёт, сука такая.        Упираюсь локтями в стол и наклоняюсь, будто сейчас ей секрет какой шепотом выдам, и щурюсь лукаво.        — А мы одного человека ждём, — улыбаюсь во все тридцать два на грани того, чтобы рассмеяться, потому что ее выражение – это нечто. Не знает, что сказать. А меня уже подпирает вывалить ей всё, что успел уловить в ее глазах. Не могу держать язык за зубами, сука.        — Мы знакомы? — с горем пополам собирает эти два слова в вопрос.        Илья, ну ты и идиот. Она та еще сука. Сидит сейчас передо мной, строит из себя хуй пойми что.        — Любишь мужиков чужих уводить, да? — начинаю с напором, потому что вскипаю внутри. Это я не о себе сейчас, просто вижу, что она тебе мозги запудрила.        Только открывает рот, я тут же перебиваю, потому что знаю наперед, что она скажет.        — Не придуривайся. Два года назад брак подломила, а потом испарилася, — развожу руками драматично, имитируя ее исчезновение, и еще ближе наклоняюсь. А она-то больше не теряется, смотрит мне в глаза нагло, потому что знает, что я прав. — Теперь к другому цепляемся, да?        Мне нельзя пить, когда я расстроен, – это я давно уже уяснил.        Ответа получить не удается, потому что позади этой змеи появляешься ты. Растерянный до ужаса, не понимающий, что тут происходит. Очная ставка с твоей сукой – вот что. А она сразу меняется, как хамелеон, и играть начинает, актрисулька погорелого театра, пальцем на меня показывает, чуть ли не со слезами на глазах. Смотрю на ее представление насмешливо, даже взгляда на тебя не поднимая. Наивный ты, Илья.        — Влад? — так настойчиво зовешь, что голову на тебя поднимаю, скалясь, сам еще не сознавая, что в эту улыбку вкладываю – то ли хищное желание тебе горло нахуй перегрызть за твою неразборчивость в людях, то ли от снисходительности, которую вызываешь.        А у твоей дуры сейчас сердце хватит:       — Вы знакомы?        Делаю глоток, и дальше у меня всё туманом идет: она торопливо манатки свои хватает и рассказывать тебе начинает, какой я мудак, приставал к ней, под руку тебя берет, чтобы побыстрее слинять из-под моего внимательного взгляда. А ты перед самым выходом на меня оборачиваешься, хуея, наверное, от того, что тебе в уши только что налили.       Нет, она не дура. Талантливая пизда. Такой вывод я делаю после еще пары стаканов. Но проходящая. И на таких у меня есть управа.        Теперь конкретно беру тебя в оборот.