Украденная Невеста

- Нет... Вы не имеете права! Женя, сделай что-нибудь! - выдохнула Мария, пытаясь оттолкнуть от себя эту женщину в черном. Мария дернулась, надеясь вырваться из захвата, но хватка Лукиной была стальной. Когда Маша попыталась отступить назад, запутываясь в бесконечных слоях пышного подола, Лаура резко дернула её на себя за талию, сокращая расстояние до минимума. - Твой Женя сейчас думает только о том, как бы не схлопотать пулю, - прошептала Лаура прямо в ухо Марии, обдавая её ароматом дорогого парфюма с нотками табака и кожи. - Так что не трать связки, Машенька. Лукина кивнула своим людям. Один из них подхватил Марию под локоть, практически лишая её опоры. Девушка отчаянно сопротивлялась: она пыталась упираться каблуками в скользкий паркет, била руками по крепким плечам охранников, а подол её белоснежного платья, расшитого жемчугом, безжалостно волочился по полу, собирая пыль и опрокинутые бокалы. - Пустите! Помогите! - крик Марии оборвался, когда её бесцеремонно вытолкнули на улицу и буквально забросили на заднее сиденье массивного черного внедорожника. Лаура села рядом, захлопнув дверь с тяжелым, глухим звуком, который для Марии прозвучал как приговор. Машина сорвалась с места. - Испортила платье, - меланхолично заметила Лукина, глядя, как Мария забилась в угол сиденья, пытаясь расправить измятый фатин и дрожа от негодования и ужаса. - Ничего. В моем доме тебе не понадобятся кружева. Там ты будешь учиться отрабатывать грехи своего ненаглядного Баева. Автомобиль миновал городские окраины и свернул к массивному кованому забору, за которым скрывался мрачный особняк Лукиной. Здесь всё было иначе: холодный камень, вышколенная прислуга и тишина, от которой закладывало уши. Марию вывели из машины и завели в холл. Лаура медленно шла впереди, не оборачиваясь, зная, что девушку крепко держат. - Добро пожаловать в твою новую реальность, - Лукина наконец повернулась, снимая пиджак и бросая его на руки подошедшему дворецкому. - Располагайся. Но не надейся, что это будет гостевой визит. Прошло уже несколько дней, но особняк Лауры так и не стал для Марии домом. Он казался ей роскошной клеткой, где каждый шорох шагов прислуги напоминал о её неволе. Мария не сдавалась. Она уже дважды пыталась выскользнуть через кухонный вход и один раз - через окно в библиотеке, но люди Лукиной возникали перед ней словно тени, вежливо, но непреклонно преграждая путь. Вечером Мария в очередной раз ворвалась в кабинет Лауры, не утруждая себя стуком. Её свадебное платье давно сменилось на чужую одежду, но ярость в глазах горела всё та же. - Хватит! - Мария ударила ладонями по дубовому столу, за которым Лукина спокойно изучала какие-то бумаги. - Ты не имеешь права меня здесь держать! Я не вещь, не залог и не твоя собственность! Выпусти меня сейчас же, или я... я заявлю в полицию, как только выйду! Лаура медленно подняла голову. В кабинете горела лишь одна лампа, отбрасывая на её лицо глубокие тени, делая взгляд ещё более пронзительным. Она откинулась на спинку кресла и едва заметно улыбнулась - той самой пугающей улыбкой, от которой у Марии по спине пробегал холодок. - Заявишь? - Лаура приподняла бровь. - Кому? Тем, кто кормится с моей руки? Не смеши меня, Маша. Ты здесь в полной безопасности. В отличие от того места, где твой Женя сейчас пытается спрятаться от коллекторов. Лукина встала и медленно, по кошачьи, обошла стол. Она подошла вплотную к Марии, так что та почувствовала тепло её тела. - Ты злишься, и это хорошо. Гнев тебе идет больше, чем те нелепые слезы на свадьбе. - Лаура протянула руку и кончиками пальцев коснулась щеки Марии, убирая выбившуюся прядь волос. - Знаешь, я ведь сделала Баеву одолжение. Он никогда бы не смог оценить то, что попало к нему в руки. Мария резко отшатнулась, её лицо пылало от возмущения. - Какое одолжение?! Ты меня похитила! Ты разрушила мою жизнь! - Я её спасла, - отрезала Лаура, и её голос стал мягче, приобретая вкрадчивые, опасные нотки. - Зачем тебе жалкий должник, если ты можешь владеть всем этим? - Она обвела рукой кабинет. - Ты всё твердишь «выпусти», но сама не понимаешь своего везения. Я ведь не просто так выбрала тебя. Ты можешь стать чем-то гораздо большим, чем просто «миссис Баева». Лаура сделала шаг вперед, сокращая дистанцию, и понизила голос до шепота: - Я готовлю для тебя место получше, Маша. Место рядом со мной. Моя будущая невеста должна быть с характером, а у тебя его хоть отбавляй. Тебе просто нужно привыкнуть к мысли, что ты уже... моя. Тишина в особняке стала удушающей. После сказанног в кабинете Мария окончательно перешла к тактике «выжженной земли». - Да пошла ты к черту со своей «невестой»! Психопатка! - сорвалась на крик Мария, чеканя каждое слово. - В гробу я видела тебя, твои деньги и этот склеп! Ты просто воровка, которая крадет людей, потому что по-другому тебя любить никто не будет! Захлопнув дверь кабинета с такой силой, что зазвенели подвески на люстре в коридоре, Мария скрылась в своей комнате. Следующие несколько дней превратились в игру в кошки-мышки. Лаура, привыкшая, что её слова - закон, впервые столкнулась с глухой стеной. Утро. Столовая. Лаура сидела во главе длинного стола, неспешно помешивая кофе. Когда Мария вошла, чтобы схватить яблоко и уйти, Лукина отложила газету - Маша, нам нужно обсудить твой гардероб. Скоро прием, и я хочу, чтобы ты... Мария даже не повернула головы. Она демонстративно отвернулась к Лукиной спиной и громко шаркая подошвами, вышла из комнаты, оставив Лауру наедине с её недосказанной фразой и нарастающим раздражением. Вечер. Холл. Лаура перехватила её у лестницы. Она выглядела чуть менее невозмутимой, чем обычно - на лбу залегла тонкая складка - Хватит бегать от меня по углам. Это по детски. Мария, посмотри на меня, когда я с тобой разговариваю... Мария просто ускорилась, перепрыгивая через ступеньку. Когда Лаура попыталась схватить её за локоть, Маша резко отдернула руку, будто обжегшись, и скрылась за дверью спальни, провернув ключ в замке. Щелчок замка эхом отозвался в пустом коридоре. Лаура осталась стоять снаружи, глядя на закрытую дверь. Её пальцы сжались в кулаки. Она не привыкла к такому игнорированию - это било по её самолюбию сильнее, чем любые крики. В один из вечеров Мария сидела в своей комнате, глядя в окно на высокий забор, когда услышала, как дверь открывается (у Лауры, разумеется, были запасные ключи от всех комнат). Лукина вошла тихо, без своей обычной властности, и остановилась у порога, наблюдая за затылком девушки. - Тебе всё равно придется заговорить со мной, Маша, - негромко произнесла она, и в её голосе на этот раз слышалось не столько давление, сколько странная, почти болезненная настойчивость. - Мы можем провести так месяцы, но ты лишь изводишь себя. Мария продолжала сидеть неподвижно, глядя в окно на заходящее солнце, будто Лаура была лишь назойливым сквозняком. Даже когда Лукина подошла ближе и начала в своей манере иронизировать над «затворничеством» Марии, пытаясь разрядить обстановку двусмысленными шутками, девушка не повела и бровью. - Ты такая колючая, Маш... - мягко произнесла Лаура, присаживаясь на край кровати рядом с ней. - Неужели тебе не надоело играть в эту молчанку? Мы могли бы весело провести вечер. Вино, музыка... я ведь умею быть не только «похитительницей». Лукина позволила себе вольность: её ладонь медленно и уверенно легла на бедро Марии, чуть сжав ткань домашних брюк. Это стало последней каплей. Звук пощечины в тишине комнаты прозвучал как выстрел. Голова Лауры дернулась в сторону, а на бледной щеке мгновенно проступил багровый след от пальцев. Воздух в комнате будто выкачали. Лаура замерла на секунду, а затем медленно повернула лицо обратно. Её глаза потемнели, превратившись в два уголька, в которых полыхнула неконтролируемая ярость. В один рывок она повалила Марию на лопатки, вжимая её в матрас своим весом. Схватив запястья девушки и прижав их к подушке по обе стороны от её головы, Лаура нависла сверху, тяжело и часто дыша. - Ты совсем страх потеряла? - прошипела Лукина, и её голос вибрировал от гнева. - Думаешь, раз я с тобой миндальничаю и пытаюсь быть обходительной, то я всё это проглочу? Она наклонилась ещё ниже, так что Мария могла чувствовать кожей жар её лица. - Слушай меня внимательно, Маша. Ты отсюда не выйдешь. Никогда. Ты можешь биться в истерике, можешь молчать, можешь ненавидеть меня - мне плевать. Ты останешься здесь, со мной. Навсегда. Лаура сжала запястья Марии ещё сильнее, до белых пятен на коже, и её взгляд стал ледяным. - А теперь о твоем ненаглядном Женечке. Если ты еще раз поднимешь на меня руку или хотя бы посмотришь в сторону забора с мыслью о побеге... я отдам приказ. И твоего Баева найдут в канаве по частям раньше, чем ты успеешь добежать до ворот. Ты меня поняла? Его жизнь теперь - это цена твоего послушания. Мария почувствовала, как её сопротивление ломается под тяжестью этой ледяной угрозы. Ярость Лауры была физически ощутимой, и страх за жизнь человека - пусть даже такого трусливого, как Баев - оказался сильнее собственной гордости. Мария перестала дергаться. Её тело обмякло, а в глазах вместо огня появилась болезненная покорность. Она попыталась осторожно высвободить запястья из стального захвата Лукиной. - Лаура... - голос Марии дрогнул, стал тихим и надтреснутым. - Прости. Пожалуйста... я не хотела. Я просто... я очень напугана. Пожалуйста, извини меня. Лукина замерла, продолжая нависать сверху. Она внимательно всматривалась в лицо Марии, словно пытаясь понять: это искреннее раскаяние или очередная уловка, чтобы её отпустили? Секунды тянулись мучительно долго. Лаура видела, как побледнели губы девушки и как мелко дрожат её плечи. Медленно, дюйм за дюймом, Лукина ослабила хватку. Она поднялась с кровати, одним резким движением поправила свой воротник и поправила волосы, которые выбились из прически после пощечины. На её щеке всё еще горел яркий след от удара, контрастируя с мертвенно-бледной кожей. Лаура не сказала ни слова. Она лишь бросила на Марию последний, тяжелый взгляд, в котором читалось разочарование пополам с триумфом, и направилась к выходу. Мария осталась лежать на помятых простынях, глядя в потолок и прислушиваясь к звукам. Хлопок двери. Поворот ключа. Скрежет металла в замке прозвучал как окончательный приговор. Она снова была заперта, но теперь к страху добавилось гнетущее чувство вины и осознание того, что Лаура — не просто кредитор, а человек, который действительно готов пойти на всё.