Проклятие реликвий

Руби проснулась от луча утреннего солнца, пробивающегося сквозь шторы. Её тело ныло от неудобной позы — она уснула на диване, свернувшись калачиком и оперевшись головой о плечо Жона. Первые секунды были полны тепла от воспоминаний: их разговоры до глубокой ночи, его тихий голос, рассказывающий о былых приключениях, о том, как он бродил по миру, неся помощь, но не вдаваясь в подробности о том, как его пожирало проклятие. Руби улыбнулась во сне, чувствуя его руку в своей — крепкую, но холодную. Но потом что-то кольнуло в груди. Тишина. Слишком полная, без привычного дыхания, без лёгкого шороха. Руби моргнула, поднимая голову, и мир вокруг неё раскололся. Жон сидел неподвижно, его тело опиралось на спинку дивана, седеющие волосы растрепаны, а дыхание полностью отсутствовало. Чёрные вены теперь покрывали его шею и лицо, словно паутина тьмы, окончательно поглотившая свет. Его пальцы всё ещё сжимали её ладонь, но хватка была мёртвой, без пульса, без жизни. — Жон? — прошептала она, голос сорвался в хрип. Сердце бешено заколотилось. Она села прямо, тряхнув его за плечо. — Жон, проснись. Это... это шутка, да? Проснись... Жон? ЖОН! Никакого ответа. Только эхо её собственных слов в комнате, где вчера царила надежда. Руби прижала пальцы к его запястью, пытаясь нащупать пульс, но нашла лишь холод. Слёзы хлынули мгновенно, жгучие, неудержимые. Она обхватила его лицо руками, прижимаясь лбом к его лбу, и зарыдала — громко, надрывно, как будто выплёскивая всю боль десяти лет одиночества. Квартира, такая уютная вчера, теперь казалась гробницей. Часы равнодушно тикали, солнце светило ярко, а за окном Вейл просыпался к новому дню — без него. Руби не отпускала его руку, даже когда слёзы пропитали его рубашку. —"Мы пройдём через это вместе." — сказала она вчера. Но он ушёл один, оставив её с обещаниями, которые эхом отдавались в пустоте. Жон Арк, рыцарь Бикона, Герой, ушёл тихо, как и жил в последние годы. А она... она осталась одна... \\\ Рыдания Руби нарастали, эхом отражаясь от стен квартиры, превращая тихое утро в настоящий кошмар наяву. Она не слышала шагов за дверью, не замечала, как чьи-то кулаки яростно барабанили дверь, а потом — громкий треск. Дверь распахнулась с грохотом. В проёме стояла Янг, её золотистые волосы растрёпаны от спешки, фиолетовые глаза расширились от шока. Она приехала из Патча, с пакетом свежих булочек в руках, чтобы сделать сестрёнке сюрприз. Но вместо улыбки Руби она увидела хаос: разбитую тишину, слёзы на лице младшей сестры и неподвижное тело Жона на диване. — Руби?! Что... что здесь происходит? — голос Янг сорвался, пакет с булочками выскользнул из рук и шлёпнулся на пол, рассыпая крошки. Она бросилась вперёд и опустилась на колени рядом с диваном. Её рука потянулась к Руби, обхватывая плечи, но взгляд приковался к Жону. Седые пряди, шрамы, эти чёрные вены, ползущие по коже... Он не дышал. Янг прижала пальцы к его шее, ища пульс, но нашла только холод. — Нет... Жон? Руби, расскажи мне, что случилось?! Откуда здесь взялся Жон?! Почему он... он... Руби подняла заплаканное лицо, её серебристые глаза, обычно полные огня, теперь были затуманены горем. Она всхлипнула, цепляясь за руку сестры, как за спасательный круг. — Янг... он... он вернулся вчера. Мы говорили всю ночь, он обещал... Но он... он не проснулся. Проклятие... оно забрало его. — Проклятие... Какое ещё... — Янг прикусила язык. Нет, сейчас не время и не место для таких вопросов. Она обняла Руби, прижимая к себе, пока та не начала дрожать в её объятиях. Слёзы сестры пропитали рубашку Янг, но она не отпускала, гладя по спине, шепча успокаивающие слова сквозь ком в горле. — Ш-ш, малышка, я здесь. Я с тобой. Комната наполнилась их общим плачем. За окном Вейл шумел, не ведая о потере, но в этой квартире две сестры держались друг за друга. Янг не спрашивала больше, просто сидела, охраняя момент, пока Руби не затихла, уткнувшись в её плечо. Пора было звонить остальным, хоронить героя, но сначала — просто быть рядом, в этой новой реальности без Жона.