Бродячие мысли

Есть на Земле одно удивительное место. Там огни танцуют в небе дикую пляску, ледники никогда не тают, а горы пронзают небеса.  В том краю жили три брата, которые стремились познать все чудеса загадочного далёкого края. Старший брат, Ситка, зорко следил за двумя младшими. Денахи, средний, всех поучал и считал себя самым умным. Кенаи, самый младший, всегда искал приключений на свою голову. Один носил хвост, другой любил заплетать косички, третий же ходил с нечёсаной копной волос. Как-то раз Ситка сидел и плёл корзину для рыбы и вдруг понял, что в хижине стало как-то тихо. Он вдруг остро ощутил неумолимый ход времени. Не было слышно детского смеха, не было пререканий, не было разбросанных по всей комнате деревянных игрушек медведей, оленей и орлов. Вдоль стены стояли только заостренные копья для охоты и пара прохудившихся корзин. Все игрушки давно раздали соседским ребятишкам.  Денахи был смышлёным ребёнком, но всегда злился, когда что-то шло не так, как он хотел. Он никогда не извинялся, был вспыльчивым и острым на язык. Кенаи всегда жалобно плакал, когда Денахи отнимал у него любимую игрушку оленёнка. Для Ситки стояла трудная задача их постоянно мирить. Он боялся, что его младшие братья, его единственная семья, вырастут разобщёнными. Единственное, что было у них схоже, это то, что они смотрели на Ситку как на героя. А сам он не знал, как оправдать такие высокие ожидания, но старался по мере сил. Он искал палки, чтобы детям было с чем прыгать по льдинам, делал крючки из кости, чтобы малыши могли побаловаться рыбалкой. Правда эти мероприятия всегда сопровождались страшными криками и разборками, кто главнее и взрослее.  Денахи и Кенаи очень торопились жить. Ситка помнил, как на его глазах время взращивало молодые умы: как дети в первый раз пробовали лосось, как впервые увидели замёрзший ледник, как плавали на каяках. Диалоги при этом всегда шли по одному и тому же сценарию. Динахи не умолкая рассказывал о своих тонких наблюдениях и рассуждал о природе разных явлений. Кенаи слушал вполуха и постоянно отвлекался на копошившихся рядом животных - стайки перелётных птиц, семейство бурундуков, которое обитало в дупле у дома, каких-то ошалелых лосей, которые прятались за кустами.  Любимая  фраза Денахи была «Я же говорил». Любимой фразой Кенаи было монотонное поддакивание «Да-да». Младшие активнее всего приставали к Ситке, когда он был весь погружён в работу. Они подбегали к брату, который был выше их в два раза и начинали наперебой писклявыми голосами галдеть:  «Мы видели такое!» - начали дети одновременно.  «Я расскажу!» - орал Денахи.  «Нет, я расскажу!» - перекрикивал его Кенаи.  «Там белка набрала в рот орехов и потом не могла пролезть в дупло!» - громко выпалил Денахи, который был чуть старше и легкие у него были сильнее. Кенаи обиженно зыркал на брата, но тот тогда и бровью не повёл и нахально усмехнулся. Давно это было…  Ситка едва успевал чему-то обучать младших, передавать крупицы знаний, которые оставили ему родители. Но ребятне лишь бы драться да придумывать дразнилки. Больше детей в жизни ничего не интересовало. В Денахи и Кенаи было столько необузданной энергии и воли, что Ситка не поспевал за ними.  Когда-то давно они все втроём забирались под нагретые шкуры и Ситка рассказывал братьям легенды своего народа. Про духов предков, про повадки зверей, рыб и птиц. Они засыпали под убаюкивающий бархатистый голос старшего члена семьи и видели сны о высоких горах, диких лесах и голубых ледниках. А наутро они вновь начинали носиться по двору как оголтелые и дубасить друг друга по голове палками.  Ситка не заметил, как выросли два его младших брата. Если бы его кто-то спросил, когда это произошло, он бы отвёл взгляд и кинул печальным взор на заходящее солнце, которое пробивалось в хижину через крошечные дырки. Он не знал, когда эти два хвостика перестали за ним бегать и стали смотреть каждый в свою сторону. Они больше не нуждались ни друг в друге, ни в Ситке. Почему же ход времени так разобщает людей?  Старший брат часто думал, что неудачный из него вышел наставник и он где-то ошибся. Может, он был слишком строг или наоборот, слишком мягок. Может, он проводил мало времени с Денахи и Кенаи и они выросли как сорная трава. Он не мог найти ответа в своем сердце. И великие духи предков тоже безмолвствовали.  Ситка очнулся как будто ото сна, отодвинул шкуру на входе в хижину и его глаза ослепило яркое, но ледяное северное солнце. Только это был уже не закат, а рассвет. Он пребывал в воспоминаниях целую ночь и так и не доделал корзину.  И тут вдруг в хижину несмело заходят двое рослых молодых людей.  «Ты всю ночь сидел с этой корзиной», - обеспокоено пробурчал Денахи, который с возрастом стал более хмурым и серьёзным.  На его шее висел тотем - деревянный волк.  «Давай мы тебе поможем!» - выпалил Кенаи и неуклюже присел на циновку справа от Ситки. Ему ещё предстояло получить свой тотем.    Хижину вновь наполнил шум и галдёж, только уже без дележа игрушек, без слёз и оров. Дело спорилось, новая корзина была очень быстро сплетена. Скоро в неё будет будет сложена рыба для пира в честь церемонии совершеннолетия Кенаи.  Дети растут быстро, как вырастают деревья, как сменяются времена года, как солнце восходит и заходит. Всё идёт своим чередом, по негласным законам мироздания. Останется только корзинка для рыбы, скромная, но составляющее семейное богатство. Может, она прослужит долгие годы, а может, прохудится на следующий день. Но это неважно, ведь процесс её плетение стало новым ценным, счастливым воспоминанием.