До конца пути

О хоббите, который любил быть незаметным и

о странностях, которые нельзя было не заметить.

В глубокой норе жил-был хоббит. Собственно, назвать это норой язык не поворачивался, ведь это было красивое и аккуратное жилище, с аккуратными круглыми дверьми и окошками, с красивым садом вокруг, с большой кладовой, да и вообще, жильё всем на зависть. Жил в этой «норе» Бильбо Бэггинс и жил он прекрасно. Он гордился своей норой, которую построил его отец, и ещё больше гордился тем, что в столь молодом возрасте из него вышел весьма сносный, по меркам хоббитов, хозяин. «Но вот в один из дней началось моё приключение» — любил повторять он, рассказывая всем одну историю. А история та заключалась в том, что в одну прекрасную и лунную июльскую ночь в дверь его уютного жилища кто-то постучал. Каково было удивление ещё совсем юного в те дни Бильбо, когда, открыв дверь, он обнаружил на пороге корзинку. И что самое удивительное, в этой корзинке, закутанная в море пелёнок, лежала маленькая девочка. Любопытный хоббит поднял ребёнка на руки, и, как он любил говорить потом, девочка несмотря на то, что была сморщенным младенцем, показалась ему очень красивым ребёнком. Позже, в корзинке он обнаружил мешочек с золотыми и маленькую записку: «Доброму хозяину этого дома. От всего своего сердца прошу вас, позаботьтесь о нашей крошке. Её зовут Тарисса, ей всего несколько дней отроду. Мы очень надеемся, что золота хватит на то, чтобы содержать её хотя-бы первое время. Мы сожалеем, что не можем за ней вернуться, но молимся, чтобы она обрела мир в вашем доме.» Бильбо тогда безумно опешил, и осел прямо на порог вместе с ребёнком. Мистер Бэггинс, при всей его любви к предсказуемости и уютным завтракам, был хоббитом с очень добрым сердцем, и просто не смог оставить малышку за дверью. Рассказывать всему Ширу, откуда на самом деле появился ребёнок, он не стал, и потому, с тех пор в доме Бильбо появилась Тарисса — его дорогая племянница от какой-то пятиюродной сестры. К огромному счастью Бильбо, девочка оказалась до безобразия спокойным ребёнком, к тому же и очень смышлёным, что безумно радовало молодого дядюшку. Будучи малышкой, она почти никогда не плакала, когда чуть подросла, быстро научилась говорить и ходить, а совсем скоро и вовсе стала болтать без устали. Исса, как её стал называть Бильбо, обожала проводить время с ним, особенно когда он читал ей вслух. Она так любила книги, что дядюшка решил поделиться с ней своей драгоценной библиотекой. Стоит ли говорить о том, что Бильбо безумно полюбил новоиспечённую племянницу? Пожалуй, не стоит. А вот что стоит отметить, так это то, что среди хоббитов она мало кому нравилась. Однако и тех, кто её не любил вовсе тоже не было. А связанно это было с её необычной внешностью. Никаких уродств у неё, конечно, не наблюдалось, рост у неё был совершенно хоббичий, разве что чуть высоковат для девушки, и фигурой она была близка к хоббитам, только разве что не такая приземистая. Волосы тоже у неё были вполне как у хоббита, каштановые, только не такие волнистые. В прочем, это всё было совершенно не важно, жители Шира считали её очень даже симпатичной и милой, чем Бильбо несказанно гордился, к тому же их восхищало её спокойствие и миролюбие, ведь когда она была малышкой, она предпочитала сидеть дома с дядей и книжкой, нежели бегать с прочими хоббитятами. Знали бы они только, что на самом деле она была весёлой и смешливой девочкой, никогда бы не поверили (А если бы им ещё и рассказали, что на самом деле Исса с Бильбо часами читали разные мифы с легендами и оба мечтали о путешествиях, то и вовсе посмеялись над такой, казалось бы, ложью). В общем, Иссу вполне бы могли любить в Шире, но не сложилось, а всё потому, что ножки у неё были совершенно обычные, маленькие и без меха, от чего девочка всегда ходила в ботиночках. Конечно, для хоббитов, для которых обычные ноги это волосатые и большие, Исса была исключительным экземпляром, из-за чего все относились к ней с осторожностью, пусть и без враждебности. Говоря проще — её считали странной и потому старались избегать. Не так, чтобы обсуждали на каждом углу, вовсе нет. Скорее не замечали, но помнили краем сознания, как помнят изгиб дороги или старый дуб у ручья. Она не мешала, не спорила, не шумела. Ходила спокойно, говорила мало и всегда вовремя, улыбалась вежливо, но без лишней радости, и потому в Шире она не была чужой. Но и своей её тоже никто не считал. Надо признать, с самого детства и до сего дня её это совершенно не беспокоило. Хоббиты её совсем не волновали, есть они вокруг и есть, лишь бы не трогали. Ей вполне хватало любви и заботы от Бильбо. Бильбо Бэггинс знал это и иногда беспокоился. Он любил порядок, а его племянница была тем редким случаем, когда беспорядок был тихим. Она не переворачивала дом вверх дном, не спорила, не требовала, просто задавала вопросы, которые он не всегда хотел слышать, потому что с возрастом тяга к приключению у него поугасла, и частые обсуждения с племянницей возможных приключений стали его настораживать. Впрочем, несмотря на все опасения, Бильбо её ценил как самое большое сокровище и воспитал из неё, как он часто говорил потом «уникального хоббита». И пусть она была уже в том возрасте, что неплохо было бы её и замуж выдавать, хоббит всё равно берёг её как маленького ребёнка, а она и не возражала, потому что готова была что угодно променять на дядю, книги и покой. Так они и жили, в мире и покое. До одного необычного дня, когда новое приключение постучало в дом Бэггинсов.