Неродственные души

***

Холодный скальпель в моей руке всегда был символом контроля. В операционной всё подчиняется законам логики, анатомии и моему настроению. Там нет места хаосу. Но, как выяснилось, стоит выйти за пределы клиники, и Вселенная тут же напоминает, кто здесь настоящий хирург, а кто — просто пациент с завышенным эго. — Ло-о-о! Ты только посмотри на это! — голос Росинанта вырвал меня из блаженного созерцания тишины в моей новой квартире. Коразон стоял посреди гостиной, запутавшись в собственных ногах и огромном рулоне обоев с уточками. Он выглядел как человек, который только что проиграл бой с канцелярскими принадлежностями. И проиграл позорно.

Знаете, в чем главная ирония жизни? Мой опекун — бывший оперативник, человек, способный бесшумно проникнуть на охраняемый объект. Но стоит ему войти в обычную жилую комнату, как он превращается в стихийное бедствие, уничтожающее мебель и здравый смысл.

— Зачем здесь обои, Росинант? — я медленно поставил чашку кофе. — И почему на них утки? — Это для Бельмере! Мы решили освежить её дом в Кокояси. Ведь теперь мы... ну, ты понимаешь... Я понимал. Слишком хорошо. Полгода назад Росинант решил, что его жизнь недостаточно полна катастроф, и женился на бывшей офицере полиции, которая теперь выращивает мандарины и командует всеми в радиусе десяти миль. — Мы одна большая семья, Ло! — сиял он, пытаясь отлепить кусок скотча от лба. — Теперь у тебя есть две очаровательные сестры. Нодзико — такая рассудительная, и Нами... — У меня нет сестер, — отрезал я, возвращаясь к медицинской статье. — У меня есть только головная боль, вызванная твоими попытками навязать мне родственников по контракту.

Вообще-то, я не имею ничего против концепции семьи. В теории. В учебниках по психологии это звучит как «система поддержки». Но в реальности «система поддержки» Росинанта обычно означает, что я должен вытаскивать его из горящего сарая или объяснять полиции, почему взрослый мужчина в пальто с перьями плакал в отделе детских игрушек.

Нами. Я видел её всего пару раз на общих праздниках, на которые меня затаскивали угрозами. Она была... громкой. И рыжей. И, кажется, обладала сверхспособностью выжимать деньги из воздуха. Типичная младшая сестра, от которой стоит держаться подальше, если хочешь сохранить душевный покой и банковский счет. Прошло две недели. Моя жизнь в городе текла по идеальному графику. Работа в госпитале, редкие посиделки с моей командой — Бепо, Шачи и Пингвином, которые работали в моей частной клинике — и абсолютное отсутствие мандариновых плантаций в зоне видимости. — Капитан! — Бепо заглянул в мой кабинет с видом крайне виноватого белого медведя. — Тут... к вам пришли. Простите. — Если это торговый представитель, скажи, что я мертв, — не поднимая глаз, ответил я. — Нет, — раздался звонкий, опасно бодрый голос. — Это твоя «любимая» родственница. Я поднял взгляд. У дверей стояла Нами. На ней были короткие шорты, футболка с логотипом какого-то бренда, который наверняка стоил как половина моей машины, и выражение лица женщины, которая собирается продать мне страховку от падения метеорита. — Нодзико 25, мне 23, а ты всё еще выглядишь так, будто у тебя в кармане припрятан список моих грехов, Ло, — она бесцеремонно уселась в кресло для пациентов. — Ты не пациентка, — заметил я. — И ты не должна здесь быть. У тебя своя работа в этой... как её... картографической компании? — Мы называем себя «Мугтивара-Групп», — гордо поправила она. — Луффи — наш гендиректор, хотя фактически всё держится на мне. Зоро — начальник охраны (который вечно теряется на парковке), Санджи заведует кейтерингом, а Робин — наш юрист. Мы — сила.

Читатель, позвольте дать вам совет: если кто-то называет свою компанию «силой» и при этом их гендиректор носит соломенную шляпу в помещении, хватайте кошелек и бегите. Бегите долго и не оглядывайтесь.

— И что этой «силе» нужно от меня? — я сложил руки на груди. — Понимаешь, — Нами вдруг стала подозрительно мягкой. — Мама и Коразон уезжают в круиз. Второй медовый месяц или типа того. Нодзико остается присматривать за фермой. А мне нужно пожить в городе пару недель, пока в моем офисе идет ремонт. И Росинант сказал... — Нет. — ...что у тебя огромная пустая квартира. — Категорически нет. — ...и что ты будешь просто счастлив помочь своей сводной сестре, — она хитро прищурилась и выложила на стол ключи. — Тем более, что он уже дал мне дубликат. Я посмотрел на Бепо. Тот немедленно опустил голову: — Простите... я не смог её остановить, она сказала, что выпишет мне штраф за парковку велосипеда... — У меня нет велосипеда, Бепо! — простонал я. Вечер того же дня встретил меня ароматом, который никак не вписывался в мой стерильный мир: запахом дорогих духов, цитрусовых и... пригоревших тостов? Я вошел в квартиру и замер. Мой минималистичный коридор был завален чемоданами. В гостиной на моем любимом диване из итальянской кожи сидела Нами и увлеченно рисовала что-то на огромном ватмане, разложенном прямо на полу. Рядом с ней стоял Санджи — шеф-повар из их банды, который, кажется, материализуется везде, где есть женщина и плита. — О, Трафальгар! — Санджи поправил галстук, не отрывая взгляда от плиты. — Я тут приготовил легкий ужин для Нами-сан. Тебе тоже плеснул супа, раз уж ты хозяин. Но не надейся на добавку. — Это мой дом, — сказал я, стараясь, чтобы мой голос звучал как лед, а не как крик о помощи. — Почему здесь кухня пахнет как ресторан с пятью звездами, а гостиная выглядит как штаб-квартира повстанцев? — Не ворчи, Ло! — Нами даже не подняла головы. — Ты такой зануда. Тебе 27, а ведешь себя как 70-летний пенсионер, у которого отобрали льготный проездной. Иди ешь, пока Санджи добрый.

Видите? Вот оно. В книгах «сводные родственники» — это либо драма, либо запретная страсть с первой секунды. В жизни это человек, который занимает твою ванную на два часа, переставляет твои книги по цветам и называет твой экзистенциальный кризис «просто плохим настроением».

Я сел за стол. Суп был божественным. Это бесило еще больше. — Кстати, — Нами наконец отложила карандаш и посмотрела на меня. Её глаза блеснули при свете лампы. — Завтра к нам заглянет Луффи. Он хочет обсудить инвестиции в твою клинику. Я поперхнулся. — У него есть деньги? — Нет, — честно ответила она. — Но у него есть энтузиазм и гигантский долг перед моим отделом. Так что мы решили, что ты — отличный вариант для партнерства. Я посмотрел на неё — на эту рыжую бестию, которая за три часа разрушила мой уютный склеп одиночества. Она улыбнулась. Не той фальшивой улыбкой, которую я видел раньше, а как-то... искренне? Или мне просто показалось из-за освещения? — Я ненавижу вас всех, — сообщил я. — Мы тебя тоже любим, братишка, — парировала она и подмигнула.

Знаете, в чем проблема с «ненавистью»? Она требует энергии. А после двенадцатичасовой смены в хирургии у меня нет сил даже на то, чтобы просто выставить её за дверь.

Так начался мой личный ад. Который, как я еще не знал, будет пахнуть мандаринами и переменами, к которым я не был готов.

>