Неродственные души

***

На следующее утро я осознал, что у «Мугивара-Групп» есть одна общая черта: они не понимают значения слова «приватность». Для них закрытая дверь — это не преграда, а вызов.

Знаете, в чем разница между обычными друзьями и друзьями Нами? Обычные друзья звонят, прежде чем прийти. Друзья Нами приходят через балкон, принося с собой хаос, три килограмма мяса и скелета, который хочет проверить акустику в твоем туалете.

Я вышел на кухню, надеясь на чашку кофе, но обнаружил там Санджи, который с бешеной скоростью шинковал овощи, и Зоро, который — я не шучу — открывал бутылку пива моим стерильным зажимом для артерий. — Трафальгар! — Санджи обернулся, его глаз лихорадочно блеснул. — Нами-сан пожаловалась, что ты кормишь её только сухими пайками и высокомерием. Я здесь, чтобы исправить это преступление против гастрономии! — Где Нами? — я проигнорировал выпад в сторону моего рациона. — Ушла в банк с Луффи, — подал голос Зоро, не открывая глаз. — Сказала, что если она не вернется через два часа, значит, Луффи съел кредитного инспектора и нам пора менять гражданство. Я сел за стол, чувствуя, как начинает дергаться глаз. Мой дом официально перестал быть моей крепостью. Он стал штаб-квартирой, столовой и, судя по Бруку, который настраивал скрипку в углу, концертным залом. Нами вернулась через три часа. Она выглядела измотанной: волосы растрепались, пара пуговиц на блузке расстегнута, а в руках она сжимала тяжелую папку. За ней плелся Луффи, жующий огромную булку. — Никогда… больше… — выдохнула она, падая на диван прямо рядом со мной. — Никогда не берите Луффи в банк. Он пытался расплатиться с кассиром «обещанием стать Королем Пиратов» и связкой сушеного мяса. Я невольно усмехнулся. — И как? Сработало? — Нас вывела охрана, — она повернула голову ко мне. Её лицо было так близко, что я видел крошечные веснушки на переносице. — Ло, скажи мне, что у тебя в холодильнике есть вино. Много вина. — Санджи уже всё конфисковал для соуса, — заметил я, но, увидев её по-настоящему расстроенный взгляд, добавил: — Но в моем кабинете есть заначка. Рислинг 2018-го. — Ты мой герой, — она закрыла глаза и на мгновение прислонилась лбом к моему плечу.

Это был момент истины. Закадровый голос в моей голове кричал: «Отойди! Это тактическое сближение! Она использует тебя как эмоциональную подушку!». Но мое тело, предательски игнорируя логику, решило остаться на месте. Более того, я поймал себя на том, что задержал дыхание, чтобы не спугнуть это мгновение.

— Эй, Нами! — крикнул Луффи из кухни. — Тут Санджи приготовил те штуки, которые ты любишь! Те, что стоят как твоя почка! Нами мгновенно подскочила, и тепло исчезло так же быстро, как появилось. — Мои почки бесценны, Луффи! Иди сюда, Трао, поешь нормально. Ты выглядишь так, будто питаешься только святым духом и медицинскими справочниками. Ужин был шумным. Бепо извинялся за то, что съел слишком много, Усопп рассказывал небылицы о том, как он однажды вылечил простуду у гигантского морского кота, а Робин изредка вставляла комментарии о том, как человечество склонно к саморазрушению через чревоугодие. Я наблюдал за ними. И особенно за Нами. Она была в центре этого безумия, мастерски управляя разговором, подкалывая Зоро и следя за тем, чтобы Луффи не съел декоративную вазу.

Знаете, что я понял? Она не просто «сводная сестра» или «квартирантка». Она — клей. Она держит весь этот разрозненный мир монстров, киборгов и врачей вместе. И, кажется, этот клей начал незаметно приклеивать меня к ним всем.

Когда гости наконец разошлись (Зоро пришлось выводить под локоть, потому что он пытался уйти через шкаф), мы остались вдвоем среди гор грязной посуды. — Я помогу убрать, — сказал я, снимая пиджак и закатывая рукава. — Ты? — Нами удивленно подняла бровь. — Великий хирург будет мыть тарелки? — В операционной чистота — залог успеха. Здесь — залог того, что я не проснусь в муравейнике. Мы работали молча. Я мыл, она вытирала. Это было странно интимно — стоять плечом к плечу у раковины в два часа ночи. — Ло, — тихо позвала она. — Ты правда не против того, что я здесь? Я выключил воду и посмотрел на неё. Нами выглядела серьезной, без своей привычной маски ироничной лисы. — Твоя квартира скоро будет готова, — продолжила она. — Нодзико сказала, что проверка закончится через пару дней.

В медицине есть момент, когда ты должен принять решение: ампутировать или пытаться спасти. Моя логика орала: «Скажи ей, что это отличная новость! Верни себе тишину!». Но когда я представил свою квартиру без её чемоданов, без запаха мандаринов и без её вечных споров с Луффи в моей гостиной…

— Можешь не торопиться, — сказал я, глядя в сторону. — Утки на обоях в Кокояси всё равно выглядят хуже, чем твой беспорядок здесь. Нами улыбнулась. Это не была «денежная» улыбка. Это была та самая теплая, искренняя улыбка, от которой у меня в груди снова что-то подозрительно щелкнуло. — Спасибо, Ло. Она подошла и быстро, почти невесомо, поцеловала меня в щеку. — Спокойной ночи, братишка. Дверь её комнаты закрылась. Я остался стоять у раковины с мокрым полотенцем в руках.

Вы слышали это? «Братишка». В мире френдзоны это высшая мера наказания. Но почему-то, глядя на свое отражение в темном окне, я понял: если бы она действительно была моей сестрой, мое сердце сейчас бы не пыталось пробить грудную клетку изнутри.

Я коснулся щеки там, где остались её губы.

Похоже, диагноз подтвердился. И, к сожалению для меня, это не лечится.