Любовь под железным крестом

Аццо вёл Соню на цепочке, впрямь как на поводке. Холодный каменный пол касался её ног в голубых чулках, и те периодически слегка скользили по нему. Внутри висел тяжёлый ком. — Мне страшно... — Мне за тебя тоже. Но они не тронут тебя раньше, чем получат приказ. Не тронут это... Во всех смыслах. — Проговорил Аццо, сам не очень уверенный в своих словах. Они остановились у двери. Соня внимательно её оглядела. Тяжелая дубовая дверь, резная и лакированная, но всё равно грубая и темная - очень похоже на характер обладателя кабинета. — Они будут все? — Только фюрер и приближенные. Это... 6-ро и он сам. — 7 человек... — Тебе хотелось больше? — Соня отрицательно покачала головой. 7 и так много, а весь генералитет - это уже перебор. Аццо смотрел на неё сверху вниз, и сердце его сжималось. Фюрер бы снял с него 8 шкур, если бы услышал сейчас то, что он хочет сказать. — Знаешь, как вести себя с собаками? — Это которое «не показывать страх»? — Именно. С ними тоже. Увидят, что боишься не только вождя, но и их - ты не жилец. — ... Я запомню, спасибо тебе. — За дверью громыхнул тяжёлый мужской голос, и Аццо пошёл внутрь. Соня упёрлась, но чулки проскользили по полу, не давая ей возможности остановиться. Внутри было чуть теплее, чем во всём здании, но лишь на пару градусов. Соня сразу поймала на себе взгляд, прожигающий до костей, и подняла голову. Внутри всё похолодело и взвыло. Рядом с самим Гитлером сидел мужчина, выше него даже сидя. Левая сторона его лица была забинтована, на повязке проступала кровь, единственный видимый глаз был черного цвета и смотрел в самую глубь её души. /Значит тебя я и видела/, — подумала она про себя, помалкивая вслух. Фигура поднялась из-за стола, подошла к ней тяжелыми шагами. Ростом он был около двух метров, крепкого телосложения. Он протянул руку, касаясь её щеки. — Эта? Серьёзно? — Голос этот звучал непривычно спокойно. Соня не думала услышать его где-то, кроме как с трибуны. Мужчина кивнул, не оборачиваясь к Гитлеру. — Эта. Мне нравится эта. — Он больно сжал её щёки, отойдя в сторону, вертя её голову в разные стороны, показывая окружающим. Было видно, приближённые фюрера мало разделяют восхищение этого мужчины. — Вальдемар, мы, конечно, всё понимаем, но она же... — Говорящий мужчина показался Соне очень неприятным, даже мерзким, в какой-то мере: высокий лоб, очень крупный нос, глубоко посаженные глаза и впалые щёки. Не понравилась ей и его манера разговаривать с этим Вальдемаром. Он говорил негромко, будто пытаясь вытянуть из него комплимент, на подобии «ваш голос ласкает слух». Мужчину прервал фюрер. — Он русская. Да к тому же тощая и мелкая. Она не проживёт и недели. — Мне нужна эта. И меня не интересует, сколько она проживет, отец. — Отец?! Боже... Он совсем не был похож на Гитлера. Совсем никак. Ни одной чёрточки. Вальдемар ощутил её взгляд и посмотрел на неё. — Что? Не похож?) — Соня отрицательно покачала головой. — Молодец. Не врёшь. Не то что предыдущие. — Что тебе с немками не живётся, сын? — Ты знаешь ведь... Отец. — В разговор влез мужчина в очках. — Не всё так уж плохо... — Гиммлер, подождите. — Прервал его Гитлер. Соня, ощутив, что пальцы Вальдемара разжались, отшагнула от него и чуть скрылась за Аццо. Вальдемар захохотал. — Хватит этого всего. Если кто-то не согласен — это будут его личные проблемы. Аццо! — Я, господин Обергруппенфюрер! — Отозвался Аццо дрогнувшим голосом. — Ко мне её через... Через час. — Он как-то вызывающе зыркнул на фюрера и ухмыльнулся. — Аудиенция окончена, господа. — Не дожидаясь ничьих приказов, он вышел, Аццо тут же вывел Соню следом. Он вернулся с ней в ту же комнату, сел на кровать и тяжело выдохнул. — Всё плохо? — Отвратительно. Я не думал, что он решит... Соня... Сонечка... Маленькая моя девочка, хорошо будет, если он заставит тебя возиться с кровавыми бинтами. Это лучшее, что он может сделать с тобой. Куколка... — Он провёл рукой по лицу, будто пытаясь стереть с себя всё это. Через час он шёл с ней по коридору. Молча. Будто на похоронах. Возле самой двери он вдруг прижал её к себе, резко целуя в губы. На его губах ярким солёным вкусом ощущались слёзы. — Я люблю тебя. Люблю! Если ты надоешь ему... Я попрошу тебя себе, слышишь?! — Аццо... — Нет! Не говори ничего. Иди. — Он втолкнул её в комнату и ушёл. Соня стояла в большой комнате. Стол, несколько шкафов с книгами, кровать, диван, люстра. Это, скорее всего, временное место его жительства, потому как сын фюрера в этом жить на постоянной основе не может. За столом сидел сам обладатель комнаты. — ... Нравится? — Его голос был низкий, хриплый, слегка севший от курения. — Комната или Германия? — А что, что-то из этого нравится? — Нет. — Он глянул на неё, мол, а чего тогда спрашиваешь, и продолжил свой диалог. — Ты очень красивая девочка, знаешь ли. — Он подошёл к ней, провёл рукой по белой коже, заправил прядь за ухо. — Умные глазки. Будто знаешь, что сейчас будет. — Знаю... Догадываюсь. — Вальдемар расхохотался, поворачиваясь полубоком, и тут же получил «нож под ребро». — Чем вам с немками не спится? — Вальдемар отскочил, будто его и в правду ранили. Он смотрел на неё. — С немками?! Тебя тоже интересует?! Ну так смотри! — Он резко сдёрнул со своего лица бинт. Вся левая сторона его лица выглядела как кусок палёного мяса с несколькими гноящимися рассечениями. Соня вздрогнула, но не отшатнулась. Его это удивило. — Крепкая девочка... Предыдущие визжат как резаные. — Он сел на диван, достал из тумбочки какую-то металлическую коробочку, поставил её на тумбочку и снова устремил взгляд на Соню. — Komm zu mir! — Голос его был приказным тоном. Соня несмело подошла к нему, тот усадил её на диван рядом с собой. Сидел рассматривал, потом выпустил несколько её-то прядей и обратно заправил их за ухо... А потом резко схватил её, вдавливая в свою грудь, целуя в губы. Соня взвизгнула и попыталась оттолкнуть его, но он только крепче стал её держать. Следом, издавая звуки, похожие на поскуливание голодного животного, но не человека, он перекинулся на её шею и плечи. Кусая, потом посасывая место укуса, подтягивая к нему кровь. Соня дёргалась в его руках, пытаясь оттолкнуть его, но ему её толчки как слону дробина. — Да не дёргайся ты, мелкая сволочь! — Он резко швырнул её на диван, вжимая в его поверхность, наскоро расстёгивая брюки. Его рука схватила металлическую коробочку с тумбочки, пространство наполнил резкий запах вазелина. Он не пожалел его, вымазывая себя. А потом сдёрнул с неё трусики и одним толчком вошёл в неё, насколько вышло. Соня попыталась вскрикнуть, но тупая боль пережала горло, не давая кричать, и только слёзы текли по её фарфоровым щекам. Вальдемар входил глубже, не обращая внимания на кровь, которая текла по её ногам и оставляла пятна на диване. Минут 10 всё это длилось. По окончанию процесса Вальдемар отстранился, стёр с себя её кровь, натянул брюки. Подойдя к ней, он похлопал её по щеке. — Хорошая девочка. — Боль, страх, отвращение... Всё это превратилось в такую кашу, что сознание не могло с этим справиться. Его «хорошая девочка» было последним, что она слышала перед отключкой. Конец IV главы