Ошибка 404 (Page Not Found)

      Стук в дверь. Щелчок замка. Шаг в квартиру. Глубокий вдох. Спокойствие.       Легкие наполняются до краев знакомым ароматом, а глаза закрываются от вмиг накатившей усталости. Словно слетели все доспехи, что раннее ограждали ранимую душу от окружающего мира. Выдох. Плечи опускаются, и с них стекает вся тяжесть прошедших дней. Хочется уткнуться лбом в ближайшую поверхность и слушать собственное дыхание, выделив себя из окружающего мира, из потока мыслей.       На минуту Дри выпала из реальности, сконцентрировавшись на себе. А поймав маломальское равновесие, и в прямом, и в переносном смысле, девушка встретилась взглядом с уставшими голубыми глазами.       – Привет, шериф.       Вышло как-то то ли отчаянно, то ли сочувствующе. Но, в сущности, проявлять эмоции просто не было сил и желания. В этом доме они оставляют маски за порогом, а иначе в чем вообще смысл.       Рик склонил голову в ответном приветствии и без лишних слов протянул руку за рюкзаком Адрианы, определив ему место на крючке рядом с собственным пальто. После чего удалился на кухню, откуда, судя по включенному свету, его и вырвали. Эта комната была окрашена мягкими желтыми лучами, исходившими от настольной лампы. Шнур тянулся через стол и половину комнаты, явно давая понять, что подобное освещение не из местных краев. Зато теперь было хорошо видно, что кухонная тумба и гарнитур завалены документами и газетами, которые изучал хозяин квартиры. Его кудрявые волосы взлохмачены от постоянного наклона головы, а домашняя одежда безбожно измята. На фоне черной футболки, даже в свете лампы, лицо казалось бледным, а синяки под глазами добавляли во взгляд отстраненные тени.       Тихо ступая по узкому коридорчику ведущему к кухне, Дри рассматривала ссутулившуюся над бумагами фигуру, а, попав в зону прямой видимости, скользнула взглядом по словам на бумаге. Это было заключение судмедэксперта, только вот по какому делу не понятно, на этой странице не наблюдалось никаких примечательных деталей.       Рядом послышался тяжелый вздох, и девушка вновь перевела взгляд на Рика. Тот, минуту назад сосредоточенно изучавший сведения, словно его и не отвлекала незваная гостья, теперь пустым взглядом смотрел в окно. Там ветер сбивал с деревьев остатки осенней листвы, разгонял их по асфальту. Свет фонарей казался ярче обычного – облака и конец октября окрасили небо в темно-серый цвет, а голые ветви сговорчиво пропускали его электрические лучи. В некоторых окнах напротив виднелось такое же, как у них, бледное свечение. Никто не решался нарушить густой серьезности этой ночи, внимательно заглядывающей в душу прохожим.       –  Тебе нужна одежда? – Если бы Дри была внимательней, она бы ни за что не поняла, кому задан этот вопрос.       Мужчина слегка повернул голову в ее сторону, но взгляд не отрывал от чего-то за окном. И, словно в пиратском фильме, где расходятся видео и аудио дорожки, спустя пару десятков секунд девушка все же смогла всмотреться в глаза напротив.       Она нахмурилась, задумчиво заморгав, а затем торопливо и коротко закивала головой. Поспешно, пока никто из них не передумал. Искренне, как ребенок, который обещает больше не плакать. Не отрывая взгляд, чтоб дать понять, как важно… как ценит.       От такого жеста по губам Рика скользнула тень улыбки, и он, наконец-то вернувшись в реальность, отправился в спальню, за уже знакомым Дри комплектом.       Работа вновь затянула его, когда девушка вернулась на кухню, кутаясь в длинные рукава футболки, которые заканчивались на кончиках ее пальцев. Без стеснения она сунула свой нос через плечо Рика, внимательно вчитываясь в открытое перед ним дело.       – Тебе нельзя изучать этот материл, - сухая констатация факта. Мужчина даже не оторвался от чтения материала, который, как предполагает Дри, уже знал наизусть.       – Ага, – Она со скрежетом придвинула к кухонной тумбе стул и склонилась над папкой, только что сдвинутой Риком в сторону.       Это оказалось дело мисс Чин. Девушке к столь подробным отчетам доступа не дали, по крайней мере пока что.       «Ну, еще бы!» – тихий хмык. – «Кто бы сомневался, что ты ни ухватишься за возможность утопиться в этом деле. Это куда удобней, чем захлебываться в себе.»       – Я никому не расскажу, – пробурчала Дри, вчитываясь в первую страницу.       В целом, в определенную часть информации их посвятили еще на лекции, что-то она добавила к своим знаниям пару дней назад, когда была в участке. Здесь же интересненькое надо искать дальше. Ведь для любого юриста важно знать всю картину, чтобы найти правильные лазейки. С их помощью ты либо убережешь себя и клиента, либо похоронишь оппонента. Так что, не пренебрегая известными фактами, она принялась за изучение дела от той корки, что имелась на руках, до той, которую надеется найти сама в будущем.       Сбоку послышался мягкий щелчок языка.       Девушка недовольно засопела и повернулась к Рику. Тот смотрел на нее, приподняв брови, словно ожидал услышать извинения за выходку. Ответом ему была отзеркаленная мимика.       – Не расскажу, – Дри подняла перед собой мизинец.       – Весомо, – Он смерил Адриану удивленным взглядом, явно поражаясь тому, что позволяет происходящему быть. – Только не подставляй спину опасностям… Ни свою, ни мою.       – А Вы, Вашему напарнику.       Ответом ей был недоуменный и подозрительный взгляд.       – Да ладно, я все видела.       В голубых глазах стали сгущаться серые тучи. Несмотря на то, что разговор и прежде был серьезным, именно сейчас из него пропала вся легкость. Рик напрягся и полностью повернулся к Адриане. Взгляд, изучающий и настороженный, на чуть склоненной вбок голове. Находиться лицом к лицу с надвигающимся грозовым фронтом оказалось тем опытом, который девушка предпочла бы избежать. Осознание было запоздалым. Она привыкла находиться в тени этой бури, надежно ей укрытая. А теперь…       – Ты ничего не видела.       У Дри есть проблема: у Дри проблемы с чувством самосохранения. Поэтому девушка выразительно смотрит на шрамы на лице напротив.       – Это, – небрежный взмах рукой перед лицом, – буйное задержание. А Шейн – мой напарник.       Все бы ничего, но лишь в момент третьей встречи с сержантом Уолшем девушка заметила почти сошедшие с его челюсти и переносицы гематомы. То как этот мужчина вел себя рядом со старшим по званию, его сбитые костяшки пальцев – все это пробуждало давно уже дремлющий за грудиной вулкан. И пока они вдвоем с сержантом разбирали всю упомянутую Граймсом документацию, у Адрианы никак не переставали дрожать пальцы.       – Ага, вы оба так и фонтанируете благодарностью за взаимное спасение жизней.       – Это тебя не касается, – припечатал мужчина.       – Да, – она длинно выдохнула и, обведя взглядом комнату, вновь вернулась им к Рику. – Да, прости.       Небольшой кивок и переведенное дыхание. Он облокотился на кухонный гарнитур, расслабляясь, и перехватил двумя пальцами переносицу. Это был тяжелый день. Но тот груз был скорее неподъемным, а вот эти эмоции… Они позволили на самом деле глубоко вздохнуть, вернуть маломальский контроль над телом, парадоксально потеряв его на время.       – Но… – Дри открыла было рот, получив в ответ предостерегающий взгляд. Буря миновала, но небо все еще было затянуто облаками. Не грозовые, они пахнут озоном и спокойствием. Через них пробиваются едва заметные лучики насмешки. – … Вы хотите об этом поговорить.       – Я? – от такой наглости, в его голосе пробивался смех.       Комната погрузилась в молчание. Небольшая доза адреналина прогулялась по телу девушки, и теперь ей искренне хотелось понять, что такого ненароком удалось зацепить в этом закрытом мужчине.       Прошло несколько часов, окруженных шелестом бумаги. В один момент Адриана, осторожно глянув на спокойное лицо, погруженное в работу, направилась включить чайник. Комнату заполнило шипение электричества, позже – насыщенный аромат бергамота и цитрусов. Рик же ничего не замечал, неотрывно вглядываясь в фотографии с места преступления и со вскрытия. Все поверхности перед ним были устланы бумагой, так что девушка осторожно коснулась обтянутого футболкой плеча, чтобы предложить кружку чая. И сама же вздрогнула, когда тот резко повернул голову.       – Спасибо.       И вновь лишь редкий шелест документов.       Кажется, в этом доме не было часов. По крайней мере, Дри их не видит, поэтому продолжает, как и хозяин квартиры, изучать материалы до тех пор, пока не отключается на несколько минут. Попытки после пробуждения вновь погрузиться в текст не увенчиваются успехом – душа уже спит.       Зевая, девушка поднимается из-за стола, на который переместила несколько интересующих ее вещей, тогда как Рик предпочел все это время стоять на ногах у тумбы. Тихое шорканье носков через кухню, далее коридор, и вот она с наслаждением падает на уже застеленный диван. Мягкая подушка. Тяжелое одеяло. Приглушенный свет с кухни, тенью пробирающийся в зал. Уже на грани сна и яви из коридора слышны шаги. Они затихают на входе в зал.       – Шейн совершил ошибку, – тихо заговорил Рик. – Шейн и моя жена, Лори.       Хотелось задержать дыхание, чтобы не дать понять, что Адриана еще не спит. Чтобы услышать хотя бы малую часть того, что не дает этому мужчине спокойно дышать. Но в этих стенах, рядом с ним, всем управляет кто-то свыше. Всем… в том числе разумом. Так что тихий шелест одеяла и поворот головы в сторону темной фигуры в дверном проеме дает понять – она не спит и хочет слушать. Потому что только так будет честно, потому что его тайна не должна становиться ее. Она может стать только их общей.       – Я видел это. Наблюдал несколько недель, а потом молча ушел. Одиннадцать лет брака, сын. Но она предала, а я молча ушел. Наверное, мы должны были поговорить, накричать друг на друга, выслушать обвинения. Пока люди говорят, у них еще есть шанс, они что-то чувствуют, пусть даже и ненависть. Но я был пуст. Неожиданно стало так холодно…       «Потому что не ненависть противоположность любви, а равнодушие. Равнодушие – это ничего, а любовь – это все».       – Меня словно окатило ледяной водой, а, распахнув после этого глаза, я увидел стену. Серый, холодный бетон.       Дри смотрела в дверной проем и поджимала губы, в глазах копилась непролитая влага. Она по-своему знала, то о чем ей говорили. Это чувство не поймешь во всей красе, пока не переживешь. Так было и у нее с родителями. Вот минуту назад перед тобой самый родной человек, даже если вы ругаетесь, даже если обижаете друг друга до слез. Но в один момент… Достаточно неосторожного слова. Достаточно несказанной фразы. И ты замолкаешь, потому что от холода нечем дышать. Где-то там, внутри, твое ранимое «я» хватает ртом воздух, но не может вдохнуть, потому что мышцы свело в ледяной судороге. Это то, что на самом деле оставляет след, и очень мало вещей могут исправить сотворенное. В этот момент Адриана поняла, что такое шрамы. Не просто романтика о неразделенной любви. Нет. Белый уродливый след на румяной коже, кое-как стянувший края смертельной раны. Лично она простить так и не смогла, но все же родители помогли затянуться ране, которую открыли собственной рукой. Тот же, кто вывернул Рика, даже не пытался пощадить. Может быть, это не рушит жизнь, но переворачивает мир.       – Если бы она позвала меня в тот момент, я бы ответил. Наверное, я бы почувствовал хоть что-то. Но она молчала и смотрела. Смотрела с обидой, виной и осуждением. Так смотрит женщина, которая в следующую секунду скажет: «Да, я совершила ошибку, но ты сам виноват».       – Это не ошибка. Это выбор, – на грани слышимости.       Повисло молчание. Тяжелое дыхание мужчины разносилось по комнате. А со стороны дивана слышалось тихое и прерывистое – поперек горла встал ком. Скрип половиц. И диван прогнулся под тяжестью тела. Адриана открыла глаза, которые до этого сомкнулись в попытках привести в порядок эмоции. На дальнем краю просматривалась сгорбленная фигура. Локти уперты в колени, лицо спрятано в ладони.       – А Шейн, – он недобро усмехнулся, – Шейн смотрел настороженно и озлобленно. С ним я тоже не говорил. И вскоре он потерял страх, перестал уважать даже по закону службы, по званию, – Рик так сильно сжал челюсть, что был слышен скрежет зубов. – А у меня, знаешь, тоже есть гордость. И с теми, кому я так неосмотрительно позволил по ней пройтись, разговор короткий.       Тишина.       – Иногда любовь мне кажется унижением.       – Унизительна не она, а предательство. И низок тот, кто до него пал.       Слушая этот ровный, но надломленный в глубине голос, из уголков глаз Дри сорвались слезы. Она повернулась на спину и взглянула на потолок, чувствуя, как по вискам катится влага. Зачем только полезла. Зачем подтолкнула расковырять эту едва подернувшуюся кровавой коркой рану. Было ощущение, что освети сейчас комнату мимо проезжающая машина, и девушка увидит, как с губ и переносицы Рика бежит свежая струйка крови, а костяшки пальцев нальются синяками. Прерывистый вздох заглушил поднявшийся с дивана мужчина. Он направился в свою спальню, попутно пару раз хлопнув Дри по ноге, скрытой одеялом.       «Когда его раны заживут», – подумала Дри, – «они превратятся в броню. И если сейчас один только взгляд несет могущество смерча, то потом… Побереги нас Бог, разбудить нечто, дремлющее в глубине его голубых глаз, потому что то, что поднимется оттуда, назначит Страшный суд».

***

      Здесь кофе пахнет по-особому. Не горечью дедлайна, раннего утра и бессонной ночи. А сладостью лучиков солнца и теплого одеяла. Здесь спрашивают: «Тебе сварить кофе?», а не: «Здравствуйте, какой напиток желаете?».       Он стоит все в той же мятой черной футболке около плиты и на шорох носков по паркету оборачивается с пожеланием доброго утра. Она сонно бредет чистить зубы, еле-еле выбравшись из-под придавившего тело мягкого замечательно одеяла.       – Доброе, – зевок, – утро.       Адриана вновь хочет навсегда остаться в этой залитой солнечным светом маленькой кухне.       – Я уйду на работу через тридцать минут, – поставив одну из кружек на стол перед девушкой, оповестил Рик.       Хмурый взгляд из-под бровей был ему ответом.       – Дай угадаю, у инспектора семидневная рабочая неделя?       – Что-то вроде этого, – равнодушно ответил он, наливая себе вторую порцию экспрессо.       – Задерживаться я, конечно, не собиралась. Но тебе стоит ознакомиться с термином «выходной день». Потому что твое лицо явно не успевает набрать краску за четыре часа сна. Ты похож на ходячего мертвеца.       – «Живого мертвеца» – так говорят, – фыркнул мужчина.       – Нет, шериф, ты не похож на живого.       Рик лишь пожал плечом. Их вновь окружила умиротворяющая тишина.       Стоя на пороге квартиры, мужчина дожидался одевающуюся Дри. Она в свою очередь уже натягивала джинсовку, когда вспомнила, что дома через спинку дивана перекинута чья-то теплая кофта. Мельком взглянув на ее хозяина, девушка, как ни в чем не бывало, обулась и встала напротив.       – Идем?       – Да, – он поднял задумчивый взгляд и пробежался им по девушке. – Адриана, есть один момент.       Брови Дри поползли вверх. Сердце на мгновение сбило ритм.       – Убитая девушка…       Иногда мыслей бывает очень много. Иногда они заполняют все уголки сознания быстрым бурным потоком. Так что стоящая напротив Рика Дри не смогла сдержать нервного смешка.       – … не обучалась ни в одном из институтов Англии и Великобритании.       Совершенно непроизвольно из груди замершей посреди коридора Адрианы вырвался громкий выдох:       – Так?       Она ожидала, что это довольно интригующее начало имеет не менее интригующее продолжение, ведь информация новой не была. Еще на занятии им сообщили, что данных о девушке нет в списках учебных заведений. Это же она сама не раз видела в деле.       – Она лишь собиралась подать заявку на обучение. Посетила в Лондоне единственное учебное заведение, в которое и решила поступать со слов приемной комиссии этого заведения.       Кивок. Дри впитывала новую информацию, слов губка.       – То, что я скажу дальше должно остаться между нами, – Рик смотрел серьезно, его брови были сведены к переносице, под кожей перекатывались желваки. – Эта информация лежит у меня в кабинете под замком. С ней еще не знаком никто, кроме ребят направленных на ее поиски. И в ближайшее время так и должно оставаться – слишком велик риск утечки.       – Я буду молчать. Нигде не запишу ее и не буду делать письменные выводы на основе полученных от тебя данных. Пожалуйста, продолжай! – взмолилась девушка. – Вы ведь выяснили учебное заведение?       – Выяснили, – подтвердил мужчина. – Ее готовы были принять в юридический университет Лондона.       Адриана медленно моргнула.       – Меня не так сильно заботят успехи в твоей учебе, как твоя жизнь, – тяжело вздохнул Рик и пропустил пальцы сквозь свои кудрявые волосы. – Я понял, что ты предпочитаешь проводить время, гуляя по улицам разной степени мрачности. И рассказываю это не для твоего проекта. Я очень тебя прошу, будь осторожней. Если так невмоготу сидеть у себя дома, то лучше уж… – Он махнул рукой вглубь квартиры.       – Спасибо, – по лицу девушки пробегали тени.       Она безостановочно крутила в голове полученную информацию. Словно новую деталь едва-едва начатого пазла, открывшийся факт крутили разными сторонами, стараясь подобрать правильное положение в будущей картине. Но разговор продолжался, и Дри не могла его игнорировать.       – Я буду осторожней, но улица мне тоже нужна, – грустно улыбнулась она.       Рик тяжело вздохнул. Здесь он был не вправе командовать и ставить условия.       – В таком случае, запиши мой номер, – увидев кивок и готовность слушать, он продиктовал комбинацию цифр. – В любое время, – уточнил мужчина, встречаясь своими голубыми глазами с ее карими.