Отпуск

За четыре дня до описанных событий Телефон пиликнул сообщением о том, что ЩИТ перевёл зарплату. И премию. И тут же следом ещё одним. Уже от Гидры. В раздевалке сразу поднялся оживленный галдёж. Мартинес, наверное, в сотый раз принялся показывать, какую крутую тачку себе присмотрел. Таузиг в углу что-то бубнил о любовнице и шубе. А молодняк вовсю обсуждал, как загуляет на выходных в бессовестно дорогом клубе Авалон, что на Пятой Авеню. И только Брок равнодушно смахнул сообщения в сторону. — До понедельника, парни, — сказал он, схватил сумку и вышел прочь из раздевалки. Давно прошли те времена, когда суммы на счету доводили Брока Рамлоу до экстаза. Теперь при виде них Брок ощущал только глухую усталость. Как и от работы в целом. Вообще, мысль о том, как его всё достало, зрела уже давно. Где-то примерно с год. Росла в голове словно опухоль и давила на мозг. Чем отравляла и без того надоевшую повседневность. Хотя Брок долгое время и сам не понимал, от чего ему так тошно. Просто в какой-то момент стал чуть больше психовать на миссиях, сильнее закидываться бухлом по выходным и совсем немилосердно крыть матом своих на тренировках. Кажется, психологи называли такое состояние «профессиональным выгоранием». Случай Брока был тяжёлым вдвойне по причине специфики его работы. На ЩИТ. И на ГИДРу. У двойных агентов ведь наверняка год за два идёт. Так что за пять лет такой работы он, по идее, должен был выгореть на все десять. А уж когда Брок узнал о скором старте Озарения, то приуныл окончательно. Как и следовало ожидать, Гидре надоело играть в прятки. И она решила торжественно выйти из тени. Чтобы отныне пинать мяч только в одни ворота. Свои. А то, что страна (и, возможно, полмира) при этом обратиться в концлагерь, её совсем не смущало. Парни из Альфы считали часы до этого момента. Кто-то даже повесил на базе бумажный календарь и рисовал на нём чёрных осьминожек, отмечая пройденные дни. Причины у всех были разные. Одна половина, вроде Мартинеса, хотела стать новой элитой. Королями мира. Чтобы сидя наверху пищевой цепочки, плевать вниз и надрачивать там на свое безразмерное эго. Мартинеса можно было понять. Его мать, приехавшая из Колумбии, полжизни мыла чужие туалеты, чтобы сынок смог пробиться в люди. И теперь парень хотел отыграться. Спросить с этой страны за все с процентами. Вторая часть была идейной. Сюда относился Джек. Роллинс со всем упорством фанатичного католика уверовал в Гидру, как в высшее благо. И ждал Озарения словно Божьего суда, который обрушится на грешников. А себя, судя по всему, считал дланью господней. Хотя Брок особо не вникал в его философские бредни. Брок, будь его воля, и тех и других сдал бы в психушку. Но кто ж его спрашивал? По странной иронии судьбы Зимний Солдат остался единственным, кто его понимал. Ему, как ни старались, так и не смогли промыть мозги. Хотя их регулярно прожаривали. В прямом смысле. Но Солдат раз за разом восстанавливался после обнулений и откатывался к каким-то «своим» внутренним настройкам. На которые не имели воздействие ни электроды, ни красивые лозунги. Брок видел это в его взгляде. Лёгкий скепсис на дне серых глаз. Что-то очень личное. Что не смогла за долгие годы выкорчевать Гидра со своими технологиями. За пять лет службы Брок успел убедиться, что психика у Солдата была ещё более прочной, чем его кулак. Рамлоу это восхищало. Кроме того, Солдат ему нравился. Чисто по-человечески. Брок почему-то мог найти с ним общий язык на любом этапе его разморозки: от аутичного смертоносного овоща до улыбчивого парня с ямочками на щеках. Примерно такие мысли бродили в его голове, когда он решил спуститься на минус пятый, чтобы перед выходными занести контрабандой печеньки своему подопечному: Солдат обожал луковый крекер. Лифт для этого не подходил. Халаты часто ездили в свои лаборатории на уровни ниже. И если бы Брок постоянно светился там с едой, пошли бы нежелательные слухи. Поэтому он толкнул дверь для пожарного выхода и побежал вниз по ступенькам. Он дотопал до нужного этажа, хотел нажать на ручку, но услышал голоса. И притаился. Светить запрещёнку перед кем попало лишний раз не стоило. Брок прислушался и понял: на этаже гостило высокое начальство. Ситуация была не частая, но в принципе ожидаемая. Пирс время от времени устраивал внезапные обходы своих владений, чтобы держать подчиненных в тонусе. До Брока донеслось неясное: — И вы полагаете, что есть повод для опасения... Шаги приближались. — Полагаю, сэр. Второй голос принадлежал Роллинсу, которого на этом этаже вообще быть не должно. Брок невольно напрягся. — И насколько серьёзные эти опасения? — Думаю, что агент Рамлоу... не предан делу организации. Агент Рамлоу за дверью в этот момент знатно охуел. — Думаете или уверены? Роллинс на секунду замялся, прежде чем сказать: — Уверен. — Агент Рамлоу уже три года возглавляет группу Альфа. И является куратором проекта Зимний Солдат. Насколько я помню, у него нет нареканий. — Скоро старт Озарения. Я просто хочу предупредить. Сэр. — И занять его место? В тоне Пирса слышалась насмешка и едва заметная угроза. Видимо, Роллинс наконец-то понял, что много на себя взял, и заткнулся. Пирс тоже молчал. Брок словно наяву видел, как тот сверлил подчинённого взглядом. Так сказать, для острастки. — Агент Роллинс. Я ценю ваше рвение. Но я не планирую кадровые перестановки, — он сделал многозначительную паузу. — По крайней мере пока. Это вам ясно? — Так точно, сэр. Раздался лязг раздвигающихся створок лифта.. — И не надо недооценивать Гидру. У нас есть разные способы мотивации сотрудников. И агент Рамлоу очень скоро их на себе ощутит. Створки захлопнулись. Лифт тронулся. А Брок шумно выдохнул и привалился к стене. Информации за пару минут свалилась целая тонна. Прямо как бетонной плитой придавило. Роллинс, паскуда, пытался его слить. Или, может быть, не только Роллинс? Сколько ещё парней из Альфы мечтало пустить ему пулю в затылок? И если такие были, то насколько сильно они этого хотели? Хотя не важно. Пока что никто бы не посмел. Пирс ещё не дал отмашку, потому что Брок ему нужен был живым. Как минимум до старта Озарения. А потом... Что будет потом, он даже думать не хотел. Как и о методах, которыми Пирс собирался его мотивировать. Что бы этот старый извращенец не придумал, Броку это заранее не нравилось. Он отлепился от стены и вышел в коридор. На минус пятом хранилась всякая навороченная ебанина. По левую сторону были двери, за которыми лежали экспериментальные бластеры и винтовки. По правую в основном складировали всякое снаряжение: экзоскелеты, укрепленные броники, шлемы со встроенными сенсорами и прочий хлам. А в небольшом отсеке прямо по курсу хранился Зимний Солдат. Брок зашёл к нему в комнатушку без стука и привычно осыпался на складной стул. Солдат тут же принял сидячее положение на своей лежанке. Железный кулак взлетел вверх и поймал брошенный пакет с крекером. А Брок угрюмо выставил на стол два стакана с кофе. В голове пронеслось: «Будто поминки по себе справляю». — Ты это слышал? Лицо у Зимнего почти не изменилось. Только брови чуть ближе сошлись к переносице. — Слышал, — сказал он глухо и ровно, но Брок достаточно долго знал Солдата, чтобы понять: тот нервничает. Брок попытался успокоиться, но накопившееся раздражение взорвалось в груди словно огненный шар. — Блядь! — он замахнулся и стаканчик с кофе полетел в стену, — Роллинс, сука. Думает он... Не знал, что Роллинс так умеет. — Брок выдохнул, посмотрел, как коричневые потёки стекают по стене, и сжал кулаки. — А ты что думаешь, Солдат? Тот сдвинул брови еще плотнее. Коричневый ручеёк побежал по полу. Чуть было не лизнул подошву укрепленного берца, но Солдат в последний момент сдвинул ногу и задумчиво проводил его дальнейший путь взглядом. — А я думаю, бежать тебе надо, командир. Брок хохотнул. Такой откровенности он не ожидал. Он покатал эту мысль в своей голове. И она внезапно отозвались внутри большим облегчением. Что бы там ни придумал Пирс, Брок не хотел, чтобы тот взялся его стимулировать. Никаким образом. Пирс был тем еще садистом. Обожал ломать людей об коленку. А Брок ему ещё был нужен. Значит, ломать его будут нежно. И долго. И по большей части в мозг. А уж только потом пустят пулю в затылок. Солдат был полностью прав. Пора было валить. «Всё равно все остопиздело», — решил Брок и стал прикидывать варианты. Он мог бы сдать Гидру ЩИТу за помилование. Заложить всех и вся и, может быть, пропетлять от тюрьмы. И от наёмных киллеров во время следствия... Но провести несколько лет в следственном изоляторе все равно было очень не круто. Отвечать по десять раз на одни и те же вопросы. Видеть осуждающие рожи бывших коллег. Особенно не хотелось видеть такое выражение на лице его нынешнего начальника. Суровое и грустно-разочарованное. Удовольствие явно ниже среднего. Кроме того, даже если Брок выгребет, ЩИТ наверняка запишет его в расходники. Будет гонять в самые лажовые и самоубийственные миссии с расчетом, что на одной из таких он все-таки самоубьётся. И все вздохнут с облегчением. А ведь был ещё и Солдат. Что сделают с ним? Положат в психушку? Отдадут на опыты в лабораторию? Посадят как особо опасного? Ни один из этих вариантов Броку не нравился. Нет, оставлять Солдата на растерзание ЩИТу он не хотел. К тому же в бегах напарник будет явно не лишним. Брок взял стаканчик, предназначенный для Актива, и отхлебнул из него: — Ты бывал когда-нибудь в отпуске, Солдат? Тот нахмурился. — Ну пляж, пиво, девочки? — Есть данные по миссиям в Гватемале, на Гаити, в Колумбии, Гайане, Вьетнаме, Филиппинах, Чили, Аргентине. Там были пляжи. Но без пива. А из девочек была только агент Гарсиа, — уточнил Солдат. Брок заржал. — Значит, самое время его устроить. Ну что, дёрнем вместе? Солдат посмотрел с затаённой надеждой в глазах: — Меня будут искать. — Будут, — уверенно подтвердил Рамлоу, — но мы их отвлечем. Я даже знаю чем. — У тебя есть бомба, командир? — Солдат смотрел недоверчиво, но заинтересованно. Ему явно хотелось узнать про технологию, которая могла бы отвлечь на время целую Гидру. — Лучше, Солдат. У меня есть кое-что получше...