Отпуск

Настоящее время Брок Рамлоу смотрел на миленькие шторки в бело-красную клеточку, подвязанные ажурными тесемками. Они расходись в стороны качелями и открывали ему вид на пыльную террасу с облупленными деревянными перилами. Часть штакетника полегла в неравном бою со временем. Так что через самый большой прогал Брок мог наблюдать безобразно заросшую лужайку. И эта унылая картина вызывала в нём глухое раздражение. Не то чтобы Брок Рамлоу был каким-то неженкой. По долгу службы ему доводилось бывать в местах и похуже этого. Да что там говорить, это на съемной квартире он изредка появлялся, а из плохих мест практически не вылазил. Но всё-таки у него имелись причины для плохого настроения. И вот какие. Во-первых, в этот день и примерно в это время он рассчитывал смотреть не в окно, а в иллюминатор. И не на разруху, а на Тихий океан, периодически гоняя хорошенькую стюардессу за бухлом. План их побега был настолько простым, что пойти не так в нём просто было нечему. Но, как говорится, если хочешь рассмешить богов... Во-вторых, он помнил этот дом совсем другим. Тогда большая часть мебели была только куплена, краска на деревянных рамах лежала свежим ровным слоем, а на лужайке зеленел подстриженный газон. Брок никогда раньше не замечал за собой сентиментальности. Но такое запустение застало его врасплох. И воспоминания об этих местах, как выяснилось, были ему всё-таки дороги. А также было ещё и в-третьих. Мысль эта сама по себе была дурацкая и вроде не стоила внимания. Но всё равно возникла в голове. А заключалась она в том, что у Стива Роджерса висели точно такие же кантри-стайл шторки. Он вспомнил, как уставился на них в лёгком недоумении, когда впервые увидел. До того нелепо они смотрелись на современной кухне. «Квартиру снял ЩИТ уже с мебелью, а это я сам покупал. Думал, будет уютнее», — зачем-то начал оправдываться Роджерс, когда перехватил его взгляд. Рамлоу не стал тогда это никак комментировать. Да и что бы он сказал? Ведь по всем признакам Стив Роджерс хотел вовсе не уюта на кухне. А то, что ему действительно было нужно, Брок дать не мог. Но лейтенант Рамлоу не был унылым любителем самокопания. Он был человеком действия. А потому он здраво рассудил, что степень его раздражения близка к критической и принял стратегическое решение выпить. Уверенно взгромоздив дорожную сумку на пыльный кухонный островок, Брок пошерудил рукой в поисках заначки. Узкое горлышко виски Макаллан пятнадцатилетней выдержки приятно ткнулось в руку, обещая моральную компенсацию. Оставалось только найти из чего его употребить. В надежде разжиться стаканом Рамлоу, баюкая одной рукой виски, другой начал распахивать скрипучие дверцы шкафчиков. Но там обнаружились только керамические кружки с кавайными цветочками снаружи и засохшими разводами внутри, которые как бы намекали ему не выёбываться и пить прямо из горла. — Да твою ж за ногу, — выругался он. Но будучи упертым мудаком, Брок не мог так просто сдаться. К тому же он считал, что этот виски заслуживает какого-никакого антуража и потому решил компенсировать отсутствие бокала креслом, чтобы сесть на террасе. Тем более что дома было душно, как в тропическом лесу, вентилятор над лампой не подавал признаков жизни, а кондиционера тут и вовсе никогда не водилось. Он неплохо помнил обстановку, хотя не был здесь двадцать пять лет. Но хорошая память услужливо подкинула идею заглянуть в чулан под лестницей. И бинго! Ротанговое кресло-качалка выглядывало из-под кучи всякого хлама, которому самое место было на свалке. Чтобы его откопать, Броку пришлось скинуть на пол тряпичный абажур от напольной лампы, несколько плетёных разноцветных ковриков, тяжеленную коробку с журналами «Американское историческое обозрение», копившихся тут, небось, ещё со времен Рейгана, и, наконец, получить желаемое. Кресло воняло нафталином и служило домом дюжине пауков, но сейчас это было меньшим из всех зол. Поэтому Брок просто отбил его пару раз об пол, выволок наружу и рухнул на плетёное скрипучее сиденье, с удовольствием вытянув ноги после целого дня за рулем. Теперь можно было спокойно выпить. Но рука с бутылкой застыла на полпути к цели, перехваченная мыслью: Солдата не было подозрительно долго. Не то чтобы Зимний мог облажаться на таком пустяковом задании, но сегодня всё шло наперекосяк. Поэтому не грех было перестраховаться. Брок включил рацию. — Зимний, доложи обстановку, цель у тебя? Тот отозвался не сразу и говорил шёпотом: — Никак нет. Веду наблюдение за объектом на расстоянии двухсот футов. Брок чертыхнулся. — Ты вообще где? — В лесу, в полумиле на северо-запад. — За каким хреном её туда понесло? — Не могу знать, командир. Рамлоу вздохнул и с силой потер ладонью грудь. — Слушай, Зимний, хорош играть в догонялки. Давай, хватай её и тащи обратно. Только аккуратно, без шума, — и, немного подумав, добавил, — и постарайся не покалечить. — Принято, — ответил Солдат и отключился. — Вот же ж дура, — возмутился Брок, снова хотел сделать глоток, но опять остановился. По-хорошему, надо было сделать ещё один важный звонок. Он сгрузил бутылку на дощатый пол, взялся за мобильник и стал по памяти набирать цифры. Один гудок, два... — Кто это, — послышался недовольный голос и щёлканье клавиатуры на заднем фоне. — Угадай. — Брок? Одиннадцать ночи. Ещё позже позвонить не мог? — Можно подумать, ты спишь по ночам, — хмыкнул Рамлоу. — Можно. Если подумать. Говори давай, что у тебя стряслось. — Я не мог соскучиться? — Ты? Точно нет, — проворчал собеседник. Брок криво ухмыльнулся. Его всегда забавлял их традиционный обмен любезностями. — Тебя не проведёшь. Мне нужен ещё один комплект документов. — А с предыдущими что случилось? — Эти не для меня. Для ребенка. Девочка, двенадцати... нет, погоди, тринадцати лет. Имя... имя сам придумаешь. Доверяю твоему вкусу... Ну и свидетельство о рождении, отцом впишешь меня, чтобы на границе проблем не возникло. Да ты уже и сам, думаю, сообразил. Клацанье клавиатуры смолкло. — Ты там всё-таки уснул? — Э-э-э, послушай, Брок, я, конечно, человек широких взглядов и я тебя уважаю, и всё такое... — Я бы на твоём месте эту фразу не заканчивал. — ... Но тебе не кажется, что похищение детей — это слегка перебор? Что ж, этот день просто не мог закончиться хорошо... Брок сделал глубокий вдох через нос и медленный выдох через рот, как завещала тетка с ютуб канала по йоге. Оправдываться и каяться он не любил никогда и не имел желания делать этого сейчас. — А я тебе плачу не за твое охуенно бесценное мнение. Поэтому будь добр, держи его при себе, — и вкрадчиво продолжил, — Так сколько, говоришь, времени это займет? — Знал, что однажды ты окончательно скурвишься... — пробормотал собеседник, откровенно нарываясь, и замолк на пару секунд. Видимо решал, хочет ли марать об это дело руки, а когда торги с совестью закончились, выдал, — Не знаю, дней пять... — Какого хрена так долго? За такие деньги можно немного быстрее шевелить жопой? — Шевелить жопой?! — заорала трубка и Брок аж вздрогнул, — Ты вообще в курсе, что тут творится?! — и бедолагу прорвало, — Не знаю, в каких ебенях ты сидишь, но у нас в новостях целый день крутят ролик, в котором сраный Капитан Америка пакует сраных конгрессменов в сраный автозак, а после толкает речь про недобитых фашистов, которые чуть не захватили мир со своей новой вундервафлей. И никто не отправляет этого звёздно-полосатого в психушку. Из чего я делаю вывод, что всё так и есть. И теперь в D.C. повсюду копы и с девяти вечера, мать его, введён комендантский час. И это ёбанный дурдом, приятель. Я и носа из дома не высуну, пока вся эта муть не уляжется. Ты очень вовремя слинял, скажу я тебе... — на этом месте собеседник, очевидно, выдохся и переводил дух пару секунд. А потом продолжил уже с подозрением в голосе, — Кстати... Брок, а ты случайно не имеешь к этой херне никакого отношения? — Чё ты несёшь, каким боком тут могу быть я, — открестился впечатлённый рассказом Брок. Ведь он не был дураком, чтобы направо и налево рассказывать, как и почему заварил эту кашу. Он, если уж начистоту, и сам охренел от масштаба событий. Брок чувствовал себя мальчишкой, который кинул бомбочку в учительский туалет, подставив местных хулиганов. И теперь из кустов смотрел на развернувшиеся разборки: и весело, и страшно, и пиздюлей отхватить не хочется. — Значит, пять дней, — смирился с неизбежным он, — Маякнёшь, когда будет готово. Скажу, куда слать гонца. Благоговея, жду. Когда Брок положил трубку, то ещё раз огляделся. Дом был последним на этой улице и одной стороной участка упирался в кусты. Даже новая асфальтовая дорога обрывалась в сотне футов от него, превращаясь в грунтовку, как будто цивилизация так и не смогла дотянуться своими благами до этого тёмного уголка. А дальше шёл только сосновый лес. Он вздохнул и наконец-то опрокинул в себя пару глотков. Алкоголь огненным комом скатился по пищеводу, разлился внутри приятным теплом и мгновенно ударил по мозгам, делая тело легким, затылок ватным, а мысли меланхоличными. Конечно, не так он себе представлял этот вечер. Но ничего, он своё ещё наверстает. Брок Рамлоу, вообще, всегда старался мыслить позитивно. И сейчас он рассуждал примерно так: да, весь его прекрасный план пошел под откос. Да, пришлось внести корректировки. Охренительно большие корректировки. И они застряли в чертовой глуши. Но! Уже через пару недель он будет пить виски не на обшарпанной террасе, а на берегу океана. Ведь пока ЩИТ будет занят изучением файлов ГИДРЫ, пока проведёт допросы тех, кого уже повязали, пока зачистит все её бесконечные базы, они успеют свалить из страны. И никто им не помешает. По крайней мере, Броку Рамлоу очень хотелось так думать.