Смерть по QR-коду

После того как Ким закончил свой анализ профиля, в комнате повисла тяжёлая тишина. Дождь за окном усилился, и каждый удар капель по стеклу казался преувеличенным. Чон смотрел на экран, где всё ещё висело фото Лии Монк, а потом перевёл взгляд на Кима. — Ну что, агент, — глухо произнес он. — Будем сидеть и ждать, пока он сам к нам придёт, или начнём копать? Ким поднял голову. Его глаза были острыми, сосредоточенными. — Мы уже копаем, детектив. Мои люди в ФБР прогоняют всех, кто хоть как-то пересекался с Кларком и Монк. Их связи, их контакты, их прошлое. Мы ищем любую зацепку, любую ниточку, которая приведёт нас к убийце. — А тем временем маньяк может сидеть и смотреть свои видео, — Чон провёл рукой по затылку. — Или выбирать новую жертву. Мы не можем просто полагаться на федеральные базы, Ким. Здесь нужен другой подход. Улица. Интуиция. Ким сдвинул брови. — Интуиция? Детектив Чон, мы имеем дело с высокоинтеллектуальным преступником, который не оставляет следов. Интуиция здесь — это не метод. Нам нужна система, протокол. Если мы начнём метаться, мы только упустим что-то важное. Я уже запросил досье на всех, кто когда-либо упоминался в связи с секретными правительственными проектами, включая уволенных сотрудников. Это займёт время, но это единственный верный путь. — Время — это роскошь, которой у нас нет, — отрезал Чон. — Я пойду поговорю с людьми из IT-компании, где работала Монк. Возможно, кто-то что-то видел, слышал. Какие-то странности, угрозы. Всё, что угодно. А ты можешь сидеть и ждать свои отчёты. Чон резко развернулся и направился к выходу. Ким смотрел ему вслед, его губы снова плотно сжались. — Детектив, — позвал он. — Возможно, нам стоит работать сообща, а не порознь. Наш преступник явно не дурак. Чон остановился в проёме, не оборачиваясь. — Сообща? Это когда ты даёшь мне указания, а я их выполняю? Нет, агент. Мы будем работать параллельно. Каждый своим методом. А потом посмотрим, чей метод окажется эффективнее. С этими словами он вышел, оставив Кима в кабинете Пака. Пак наблюдал за этой сценой, потирая подбородок. Хан к тому времени уже вернулся к себе. — Забавно, — пробормотал он. — Никогда не думал, что два таких разных человека смогут работать вместе. Ким обернулся к нему, его взгляд был холоден. — Если только один из них не поймёт, что иногда нужно следовать правилам, Пак. На следующий день напряжение между Чоном и Кимом стало ощутимее. Чон, как и обещал, отправился в IT-компанию, где работала Лия Монк. Он опрашивал её коллег, менеджеров, даже уборщицу, пытаясь найти любую неформальную зацепку, любое странное поведение Лии до её смерти. Он чувствовал, что истина кроется в мелочах, в том, что может проскользнуть мимо официальных баз данных. Его методы были прямыми, иногда даже нахрапистыми, и это часто приносило результат там, где логика пасовала. Ким же с головой ушёл в аналитическую работу. Он сидел в своём импровизированном офисе, окружённый экранами, на которых мелькали данные из федеральных баз, запросы, отчёты. Он связывался с экспертами по даркнету, специалистами по нейролептикам, аналитиками поведенческих паттернов. Он строил гипотезы, проверял их, отбрасывал, снова строил. Для него каждый факт должен был быть подтверждён, каждая догадка — подкреплена доказательствами. Он верил в системный подход и считал, что эмоциональные порывы Чона только запутают расследование. Когда они сошлись вновь на коротком совещании в участке, атмосфера была плотной от невысказанных претензий. — Ну, что там на твоей улице? — сухо спросил Ким, едва Чон вошёл. — А что там на твоих серверах, агент? — парировал Чон, бросая папку с записями на стол. — Я провёл полдня, разговаривая с реальными людьми. Монк была тихой, ни с кем не конфликтовала, никаких странных знакомств. Ноль. Зато я узнал, что она постоянно носила с собой странный флеш-накопитель, содержимое которого никто никогда не видел. И он не найден. Ким покачал головой. — Флешка? Это может быть что угодно. Рабочие файлы, личные данные. Мои люди в ФБР просматривают её облачные хранилища, мы изучаем её трафик. Пока никаких аномалий. А вот вы, детектив, вместо того чтобы координироваться со мной, тратите время на допросы, которые не приносят результата. Наши ресурсы ограничены, и мы должны использовать их эффективно. — Эффективно? — Чон усмехнулся. — Это значит сидеть в четырёх стенах и ждать, пока компьютер выдаст вам готовое решение? Маньяк не сидит в вашей базе данных, агент. Он ходит по улицам, он смотрит на нас, он играет. А мы топчемся на месте. Вы слишком зациклены на протоколах. — А вы слишком импульсивны, детектив, — тон Кима стал жёстче. — Мы здесь не для того, чтобы гоняться за призраками. Мы ищем преступника. И для этого нужны факты, а не домыслы. Ваша «интуиция» пока привела нас лишь к разговорам с клерками, которые ничего не знают. Их глаза сцепились. Каждый был убеждён в своей правоте, и каждый видел в методах другого не только неэффективность, но и потенциальную угрозу для успеха дела. Воздух в кабинете, где они ещё недавно обсуждали жертв, теперь звенел от неприязни. Но капитан Мин заметил в этих взглядах не только неприкрытую ненависть, но и скрытую симпатию, тайный интерес и чуть ли не взмолился всем богам разом: «Только этого мне не хватало! Знаю я этот твой взгляд, Чон. Я тебя задушу, если ты хоть дёрнешься в его сторону!» — Оба, вон из моего кабинета. Чон, либо ты угомонишь свои таланты, либо пойдёшь улицы патрулировать, — капитан начинал краснеть от злости. — Агент, а вас я попрошу быть терпимее к нашим методам. Пускай каждый займётся своим делом. Мне нужны результаты. Не получив от начальства должной поддержки, «напарники» вышли из кабинета, скрипя зубами. Глядя им вслед, Хан невольно подумал: «Идеальная парочка…» Усмехнулся сам себе и тоже отправился работать. — Я сегодня должен встретиться с родителями второй жертвы. Не хочешь для разнообразия поехать со мной? — спросил Чон, когда они дошли до уже не совсем его кабинета. — Поехали. Всё равно мои коллеги ещё не прислали мне окончательный ответ, — Ким устало посмотрел на детектива. — Подожди, заберу только плащ. Новенькая Tesla практически самостоятельно лавировала в потоке машин. Оба её пассажира углубились в размышления, никак не касающиеся дела, которое они вели. Их суть была таковой: «Он конечно заноза в моей заднице, но я б ему вдул». Первым тишину нарушил Чон: — А если серьёзно, ты что-нибудь нашёл? — Голяк, ничего, ни единой зацепки. А ты? — Аналогично. Только то, что Монк носилась с этой флешкой, как курица с яйцом. Даже в туалет с ней выходила. Руководство даже заподозрило её в работе на конкурентов. Но никаких подтверждений найти не смогли. — Занятно. И эту флешку нигде не нашли, — Ким нахмурился. — Напрашивается вывод, что её забрал убийца. Выходит, твои методы дали результат. Неплохо. — Конечно. Надо завтра поговорить с сотрудниками Кларка. Может, он тоже постоянно таскал за собой флешку. Это даст хоть какую-то связь между жертвами, кроме той, что они оба работали в IT-сфере. Но нигде, ни разу не пересекались. — Чон толкнул языком в щеку. — Хан проверил это в первую очередь. Разговор с родителями не дал никаких результатов. Мать рыдала, отец её успокаивал и требовал найти убийцу. Они оба не верили, что их дочь могла покончить с собой или умереть от передозировки. — Куда тебя отвезти? — ровным голосом спросил Ким, когда они садились в машину. — Домой, пожалуй. Надо привести тело и мысли в порядок. Как-то заебался я мотаться по городу туда-сюда, — устало ответил детектив, пристегивая ремень безопасности. Он ввёл в навигатор свой домашний адрес и откинулся на спинку пассажирского сиденья. — С тобой всё ок? — Да, мамочка! Говорю же, заебался. — Чон не хотел говорить, что от материнских слёз у него всё внутри предательски сжималось. Агент не стал комментировать. Tesla плавно тронулась с места. Осенний Сиэтл быстро погружался в сумерки. На улицах уже включилось освещение, и город сиял огоньками фонарей. Мимо них мелькали машины, здания, люди, но детектив Чон ничего этого не замечал. Для него в тот вечер всё слилось в одно большое серое пятно, противно заполнившее его сознание. Он уже не сомневался, что у них серия, а хладнокровный убийца на три шага впереди следствия. Погружённый в тяжёлые размышления, он даже не сразу заметил, что машина уже некоторое время стоит неподвижно. Мужчина посмотрел в окно и увидел знакомую парковку у своего дома. — Ты чего молчишь, что мы на месте? — растерянно спросил он. — Ты о чём-то думал, не хотел тебя отвлекать. — Ты сейчас куда? Кстати, где ты вообще остановился? — В Sheraton Grand Seattle. — Не кисло! Мистеру агенту красиво жить не запретишь! — присвистнул Чон. — Вот куда уходят деньги налогоплательщиков. Расслабься, я шучу. Так куда ты? — Заеду в участок. Хочу почитать окончательный вариант отчёта от Кэрола. — Лады. Звони, если что-то найдёшь. В любое время. — Детектив махнул рукой на прощание и пошёл к подъезду. Ким проводил его долгим взглядом. Завёл электрокар и отправился в участок. Когда он вошёл в кабинет Чона, на улице было совсем темно. Он включил рабочий компьютер и направился к кофемашине — ночь обещала быть долгой. Агент поставил кружку горячего бодрящего напитка на стол и открыл базу данных полиции Сиэтла. Быстро нашёл нужный раздел и нужный документ, открыл его и машинально нажал print. Стоявший на полу принтер заскрипел, выдавая белый лист, испещрённый чёрными буквами. Ким поднял бумаги, пробежал глазами и охренел: «В крови погибшей Лии Монк обнаружены следы скополамина — алкалоида, содержащегося в растениях семейства паслёновых. Концентрация вещества составила 0,8 мг/л, что соответствует токсическому уровню. Данный токсикологический агент обладает выраженным угнетающим действием на центральную нервную систему, дыхательную и сердечно-сосудистую деятельность. Причиной смерти явилось острое отравление скополамином, приведшее к развитию дыхательной и сердечной недостаточности». Ким внимательно перечитал текст на экране и заскринил, сохранив фото на личной флешке. Потом он ещё раз перечитал первый отчёт Кларка и впал в ступор. Складывалось впечатление, что речь шла о двух совершенно разных телах. На часах было 21:30, не так уж и поздно для звонка судмедэксперту. — Добрый вечер, мистер Кэрол. Простите за беспокойство. Это агент Ким. Я к вам сегодня приходил с детективом. Помните? — Да, да, помню. Добрый вечер, — раздался усталый голос. — Что-то случилось? Ещё один труп? — Нет. Слава богу, нет. Но у меня к вам вопрос. Вы нашли в теле Монк яд и изменили отчёт? — С чего вы это взяли, агент? Ничего я не находил и ничего не менял. — Голос стал слегка грубым и сосредоточенным. — Ой, простите ещё раз. Я случайно не тот документ открыл. Моя вина, признаю. — Ким быстро сыграл под дурачка. — Чёрт меня подери! Это вообще не Сиэтл. Он сбросил звонок, допил кофе, сходил за второй порцией и вернулся к монитору. Посидел, тупо втыкая в голубой экран. Обновил страницу и снова охренел. Повторно распечатал. С бумаги на него «смотрел» утренний отчёт. — Блядь! Что вообще здесь происходит?! — Ким выругался, задумался и, облизав губы, прищурился. …У агента была действительно дурацкая привычка — постоянно облизывать губы, особенно когда он о чём-то думал… Попытался войти в базу изменений в документах, но там требовался личный пароль детектива. «Звонить Чону — не вариант. Надо ехать лично». Он выскочил в коридор и чуть не сбил с ног Пака, который как раз шёл в их кабинет. — Прости. Какой номер квартиры у Чона? Очень надо! — 156. Я так понимаю, его здесь нет? — Он дома. Никому не говори, что я спрашивал. Это важно. Никому! — Ким уже бежал по коридору, когда услышал: — Я тебя понял. По ночному городу агент быстро домчал до нужной высотки. По пути он успокоился, хотя мысли продолжали метаться, как испуганные тараканы. Он старался сохранять самообладание, когда нажимал на номер квартиры. Ответа долго не было. Он нажал ещё раз. — Кого там сатана принёс? — Чон явно уже лежал в кровати. — Открывай и не задавай вопросов, — почти шёпотом ответил Ким. Раздался щелчок, дверь открылась. Ким поднялся на лифте. Чон ждал его на пороге квартиры. По выражению его лица было сложно сказать, злится он или нет. Он стоял, облокотившись о дверной косяк. В широких домашних спортивках и такой же свободной футболке с надписью «Chicago Bulls». — Проходи. Если ты лично припёрся, то дело серьёзное. — Мужчина отступил в сторону, пропуская позднего гостя. Они прошли на небольшую, но довольно уютную, как для холостяка, кухню. Из окна открывался вид на соседние дома, и по стеклу медленно стекали тонкие капли дождя — такой привычный фон для Сиэтла. Подоконник был заставлен небольшими горшками с базиликом и мятой — зелень оживляла пространство и напоминала о редких солнечных днях. У стены стоял небольшой холодильник с магнитом-эмблемой «Seattle Mariners» и чёрно-белой фотографией Сиэтлского пирса. Газовая плита была аккуратно начищена, на крючке висела только одна, но явно любимая сковорода. На полке — несколько банок с кофе разных сортов, потому что без кофе здесь трудно представить утро. Небольшой стол у окна, накрытый серой тканевой скатертью, и пара простых стульев создавали ощущение уюта. Лампа под потолком давала мягкий янтарный свет, который приятно контрастировал с чёрным ночным небом за окном. Пространство было скромным, но в нём ощущался порядок и какая-то тихая уверенность хозяина, которому хватало именно этого минимума. Кима приятно удивил такой порядок. Его напарник никого не ждал — значит, так у него всегда — чисто и опрятно. Своё кашемировое пальто он оставил в прихожей. Там же бросил и лаковые туфли, сменив их на хозяйские комнатные тапочки 45 размера. Пиджак агент аккуратно повесил на спинку предложенного ему стула. Сам сел так, чтобы не замять воротник и лацканы. Хозяин поставил на стол две кружки свежего кофе и бутерброды с ветчиной и сыром. Ничего особенного. В холодильнике Чона не водилось изысканных продуктов, но он был готов поделиться и тем, что смог в нём найти. Гость с удовольствием пьёт насыщенный ароматом кофе и ест простые, но почему-то очень вкусные сэндвичи. Агенту, привыкшему к еде «на вынос», в тот момент стало так комфортно сидеть на этой кухоньке и наслаждаться тем, что о нём кто-то заботится. Ким не говорил, что голоден, не просил его угощать, но его сейчас кормили потому, что так надо. Потому, что Чон догадался, что его гость последний раз ел днём салат. Он чуть не забыл, зачем ввалился к нему среди ночи. — Ну, рассказывай, что ты там накопал успел? — ровный и спокойный голос напарника возвращает Кима в реальность. — Вот. Смотри внимательно на дату и время. — Он раскладывает три варианта отчёта Кэрола. — Это тот, который мы получили днём. Эти два — вечерние. Разница в 30 минут. Чон внимательно перечитывает все три документа. Раздражённо толкает языком в щеку. Хмурится. — И что всё это значит? — Но ответ уже есть, горький, липкий, мерзкий. — Вариантов два. Кэрол как-то замешан. Он в базу данных отправил подложный отчёт, а потом испугался, запаниковал после моего звонка, заподозрил, что я его так быстро раскусил, и всё поменял. Или… у нас крыса. Ты можешь посмотреть историю изменений. Там нужен твой персональный пароль. Именно об этом и подумал Чон в первую очередь. Неприятно думать, что человек, с которым ты работаешь не первый год, может быть причастным к убийству. И ничем не лучше подозревать коллег по участку в предательстве. Он принёс ноутбук, залогинился в базе данных и вошёл под своим паролем в историю изменений. Теперь охуели оба. Ни единой записи об изменениях в отчёте Кэрола. Только вариант, который он отправил днём. Он один в один совпадал с тем, который судмедэксперт выдал Чону. Разница во времени печати и официальной регистрации — меньше десяти минут. — Кто имеет доступ к коду? — спустя некоторое время сухо спросил Ким. — Откуда мне знать? Это федеральная база данных. Посмотреть историю изменений может только судмедэксперт, детектив, ведущий дело, и его начальник. Доступа нет ни у Пака, ни даже у Хана. Свой пароль я никому не давал. А кто может туда внести свои коррективы, я понятия не имею. Это по твоей части. — Ты прав. Надо звонить в головной офис в Вашингтоне. Пускай проверяют систему. Ким набрал номер IT-группы. Ответили практически сразу. — Это агент Ким. Надо срочно проверить полицейскую базу данных Сиэтла на предмет взлома или несанкционированного входа. Да. Чем скорее, тем лучше. Жду. Пока вынужденные напарники ждали ответ из Вашингтона, Чон решил дать агенту крохотный шанс. Так сказать, в благодарность за энтузиазм и бдительность. — Раз уж нам всё равно придётся работать вместе, то неплохо бы узнать друг друга чуть лучше, — начал он. — Прекрасно! Мистер Идитевсенахуй снизошёл до нормального общения, — машинально съязвил Ким. — Что конкретно тебя интересует? — Когда в твоей заднице появилась золотая ложка? Вам их с рождения выдают или чутка позже? — рыкнул в ответ детектив. — Какой же ты придурок! Если хочешь знать, я сирота. Рос в приютах и приёмных семьях. Меня как паршивого котёнка швыряли по всей стране. Пока в 14 я не попал к Кимам. Они приняли меня как родного, хотя у самих уже было двое детей… — Агент выплевывал каждое слово. Чону стало вдруг стыдно. Он вырос в благополучной семье. Старший брат и отец были всегда примером для подражания. Его любили в меру, «чтобы не стал тютей». А когда он сообщил всем, что он гей, отец только строго посмотрел и сказал: «Запомни, не ориентация делает мужчину мужчиной!» Мама продолжает до сих пор заботиться о своих мальчиках и каждый год с нетерпением ждёт, когда они приедут на День благодарения и Рождество. — Братья помогли закончить школу с отличием, мотивировали, подтягивали мои хилые знания, заставляли заниматься спортом, — в голосе агента не было обиды, только досада, что его сразу приняли за богатенького сынка. — Я сам, без помощи семьи, поступил в Гарвард и успешно его закончил. Пахал, как проклятый, чтобы осуществить мечту и стать агентом ФБР. Так что никакой золотой ложки у меня нет и не было! Чон озадаченно смотрел в никуда. Как он мог так ошибиться в этом парне. Всё его проклятая нетерпимость к федералам, от них всегда было больше вреда, чем пользы. — Ким, короче, я не тот человек, который будет долго и изысканно извиняться. Но тут я был не прав. Ты имеешь полное право считать меня полным засранцем. — Сойдёт за извинение, засранец. — Ким рассмеялся, и Чон только сейчас заметил, какая у него необычная квадратная улыбка. — Теперь твоя очередь рассказывать, где таких штампуют. — Что говорить? Мне даже как-то стыдно, что я рос в любви и взаимопонимании. Слушай, я знаю, как это обычно бывает. Умники из ФБР приезжают к нам в город и думают, что мы, местные копы, только кофе пьём да парковки проверяем. Но я не из тех. — Чон не пытался оправдываться, он доносил свою правду. — Я вырос в Миннесоте, учился хорошо, спортом занимался. В Сиэтл приехал не ради дождя, а ради работы. Академия, патруль, все эти вызовы, когда не знаешь, вернёшься домой или нет. Каждый. Чёртов. День. Ким молча слушал исповедь напарника и понимал, что этот парень тоже прошёл через многое ради своей цели. — Потом были кражи, наркотики, и только после этого — убийства. Хочешь знать секрет? Убийства всегда говорят. Нужно лишь научиться слушать… Ты можешь глядеть на меня сверху, со своими федеральными регалиями. Но мне надоело тянуть в разные стороны. Наши споры приведут только к одному — убийца выиграет. А он этого точно не заслужил. Так что, агент, решай. Предлагаю работать вместе, а не играть в «кто умнее». — Детектив закончил свой монолог и протянул руку, искренне, без пафоса и пренебрежения. — По рукам, Чон. — Агент ответил крепким рукопожатием. — Мне самому до ужаса надоело каждый раз с вашим братом меряться, чьи бубенцы звонче. И раз уж на то пошло, думаю, тебе можно сказать. Я тоже открытый гей. И твой отец чертовски прав. Не ориентация определяет настоящего мужчину. У Чона отвисла челюсть. Теперь он был уверен, что все те грязные намёки ему не послышались. Он посмотрел на Кима исподлобья. Но не агрессивно, а как будто с вызовом, мол, ты всё-таки покажи, как звенят твои бубенчики. Агент тут же просёк его настрой и ответил кривой полуусмешкой, тем самым принимая вызов.