Help me

Тяжелые кованые ворота школы встретили Кира холодным лязгом, который, казалось, отозвался где-то в самом солнечном сплетении. Для него этот звук стал чертой, отсекающей яркое калифорнийское солнце от серого российского утра. Кир покрепче перехватил лямку черного рюкзака - этот жест был его единственной защитой, попыткой занять руки, которые предательски подрагивали. Он чувствовал себя здесь абсолютным чужаком. Взгляд парня лихорадочно метался по белым табличкам, пока не зацепился за лаконичное «11 "А"». В горле встал ком. Рыжие, почти огненные волосы Кира ярко контрастировали с его бледностью и непривычной белой рубашкой, которая казалась ему смирительной рубашкой. - Здравствуй, ты ведь Кир Гордеев? - Голос прозвучал спокойно и глубоко. Кир вздрогнул и поднял глаза. Перед ним стоял мужчина, чей вид излучал безупречную уверенность. Идеально выглаженный серый костюм, галстук, завязанный безукоризненным узлом, и очки в тонкой оправе, за которыми скрывался внимательный, изучающий взгляд. - Да, здравствуйте, - выдавил Кир, стараясь, чтобы его русский не звучал слишком уж «заржавевшим» после долгих лет в Штатах. - Отлично, ты как раз вовремя, - мужчина мягко, но профессионально улыбнулся. - Я твой классный руководитель - Дмитрий Олегович. От него пахло дорогим парфюмом и спокойствием. Кир лишь молча кивнул и поспешил занять место в самом конце строя, стараясь слиться с кирпичной стеной школы. Но спрятаться не получилось. Десятки оценивающих взглядов новых одноклассников впились в него, словно сканеры. Кир инстинктивно сжался. Эта дурацкая рубашка, этот непривычный холод в воздухе, это ощущение, что его рассматривают как экзотическое животное в зоопарке... Мысли невольно улетели в Сан-Хосе. Там, за океаном, осталась его жизнь: лето Калифорнии, свободные футболки и друзья, которые знали его с детства. Решение отца вернуться в Россию и развивать здесь бизнес стало для Кира ударом под дых. А перспектива жить с матерью, которую он не видел с пяти лет, и вовсе казалась сюрреалистичным кошмаром. Женщина, которая изредка звонила на праздники короткими, сухими фразами, теперь жила другую жизнь, с другим мужем, другим ребенком - его «брат», который на деле был лишь незнакомцем. - Привет! - Громкий, беспардонно веселый голос справа вырвал его из депрессивного кокона. - Я Женя. Перед ним стоял блондин с широкой, обезоруживающей улыбкой. Он так энергично протянул руку, что Киру ничего не оставалось, как протянуть свою в ответ. Евгений тут же вцепился в неё и начал трясти с таким энтузиазмом, будто они были лучшими друзьями как минимум лет десять. - Кир, - представился рыжеволосый, чувствуя, как краснеет. - Класс, приятно познакомиться! - воскликнул Женя на весь двор. Дмитрий Олегович обернулся и строго посмотрел на них через дужки очков - линейка уже началась под звуки торжественной музыки. Женя на секунду притих, но любопытство в нём бурлило сильнее дисциплины. - Слушай, а почему ты перевелся в 11 классе? Это же подстава подстав! - Я из США, - тихо ответил Кир, мечтая только об одном: стать невидимым. - Черт, что?! Серьезно? - Глаза Жени стали размером с пятирублевые монеты. - Эм, можешь... отпустить мою руку? - смущенно пробормотал Кир, чувствуя, как ладонь начинает неметь. Сбоку послышался приглушенный, мелодичный смешок. К ним вплотную подошла невысокая черноволосая девушка с острым взглядом и насмешливой полуулыбкой. - Ты сейчас ему руку оторвешь, монстр, - она ловко расцепила их ладони и подмигнула Киру. - Я Вероника. Добро пожаловать в наш серпентарий. Кир кивнул, чувствуя легкое облегчение. - Почему ты переехал сюда, черт возьми?! - Женя не унимался, игнорируя второе замечание классного руководителя. - Ты американец? Но говоришь почти без акцента! - Я русский, - Кир неловко потер шею, чувствуя на себе взгляды уже половины класса. - Просто с детства жил в Сан-Хосе. А насчёт языка... мы с отцом дома всегда говорили на русском. Родной язык, как-никак. Нельзя было забывать. - Какой ты интересный однако, - пролепетала Вероника, разглядывая его огненные волосы. - Ладно, заграничный гость, смотри внимательно и запоминай. Сейчас я проведу тебе экспресс-курс по выживанию. Она начала незаметно указывать пальцем на разные группы учеников, шепча на ухо Киру все школьные сплетни: кто здесь главный «мозг», у которого можно вымолить домашку, кто староста с синдромом вахтера, а к кому лучше не приближаться, если не хочешь проблем на личном фронте. Внезапно атмосфера во дворе изменилась. Гул голосов стал тише, а внимание многих переключилось на входные ворота. Туда, небрежной походкой, абсолютно игнорируя начало официальной части, заходила компания из трех парней. В их движениях сквозила такая уверенная дерзость, что Кир невольно дернул Веронику за рукав. - А это кто? Почему они так опаздывают? - спросил он, провожая взглядом троицу. - О-о-о, - протянул Женя, и в его голосе смешались восторг и легкая опаска. - Тебе столько всего нужно будет узнать! Ника, просвети парня. Девушка посерьезнела, её взгляд стал более сосредоточенным. - Это Александр Чернов, Богдан Игнатьев и Глеб Власов. Наша «святая» троица. Местные легенды и главная головная боль директора. - Хулиганы? - Кир нахмурился, чувствуя исходящую от тех парней тяжелую энергетику. - В своем роде. Алекс оставался на второй год в каком-то классе, так что он старше нас всех. Видишь его? - Она кивнула на высокого мускулистого парня с холодным взглядом. - Запомни: никогда не называй его Сашей. Только Алекс. Если жизнь дорога. - Ага, - хохотнул Женя, подпихивая Веронику локтем. - А Богдан - это её родной братец. Так что имей в виду, за неё есть кому вписаться. Вероника наградила Женю увесистым тычком в бок, но тот лишь рассмеялся. - Да, он мой родной брат, но мы как разные полюса, - Вероника недовольно поджала губы, и в её голосе проскользнула едва уловимая досада, смешанная с привычным раздражением. - Не пытайся искать в нас общие черты, помимо внешности, их просто нет. Она на мгновение замолчала, и её взгляд смягчился, когда она перевела его на третьего парня из компании. - А вот Глеб у них... он самый спокойный. Знаешь, такой уютный, как булочка с корицей, - мечтательно добавила девчонка, и на её губах на долю секунды промелькнула мягкая улыбка. Кир снова перевел взгляд на «знаменитую троицу», и внутри него шевельнулось липкое предчувствие беды. Контраст был слишком очевидным, почти болезненным. Пока он сам стоял, скованный жестким воротничком белой рубашки, которая казалась ему смирительной курткой, эти трое выглядели так, будто школьный устав был для них не более чем стопкой ненужной бумаги. Никаких пиджаков, никаких галстуков - только повседневная одежда и абсолютное, граничащее с наглостью равнодушие к торжественности момента. Они не пытались вписаться - они просто позволяли миру крутиться вокруг них. Но дольше всего взгляд Кира задержался на Александре. В нём было что-то, что заставляло внутренний голос Гордеева вопить об опасности. Это не была просто внешняя грубость - от него исходила тяжелая, холодная аура человека, который привык брать то, что хочет, не спрашивая разрешения. «Держись от него подальше, Кир. Просто проживи этот год тихим призраком», - пронеслось в голове у рыжеволосого. И именно в этот момент, словно почувствовав на себе чужое внимание, Александр медленно вскинул голову. Их взгляды столкнулись, и мир вокруг Кира будто схлопнулся. На мгновение время замерло в немом противостоянии двух стихий. Янтарные, светло-карие глаза Кира, в которых сейчас плескались теплое золото калифорнийского солнца и неприкрытая тревога, встретились с холодным, стальным блеском серых глаз Александра. Этот серый был похож на предгрозовое небо или на отполированный металл - пустой и пронзительный одновременно. Кир почувствовал, как по позвоночнику пробежал мороз. Одумавшись, он резко, почти судорожно отвернулся, чувствуя, как лицо заливает жар. Он попытался сосредоточиться на монотонном голосе директора, который что-то вещал о «новом учебном годе» и «высоких достижениях», но смысл слов ускользал. Сердце в груди билось так сильно, что казалось, оно вот-вот проломит ребра. А затем он почувствовал это. Воздух за его спиной внезапно стал тяжелее, принося с собой слабый запах табака и какой-то морозной свежести. Троица встала прямо позади него. Кир почувствовал их присутствие каждой клеточкой кожи, каждым волоском на затылке. «Ну что ж, Гордеев, - подумал он, крепче вцепившись в лямку рюкзака, пока костяшки пальцев не побелели. - Кажется, спокойной жизни в России у тебя не будет. Год обещает быть... незабываемым».