Хорошее название

Скрипнула половица, знакомый, предательский звук, Виктор застыл в коридоре, окна были затемнены, чтобы не пропускать свет от многочисленных гало-билбордов, сияющих 24/7 в крупнейшем городе на Земле. Он направлялся на кухню за стаканом воды, что было обычным делом, но у вселенной или у его сестры - хер знает, были другие планы. Из того уголка пространства, где дверь в спальню Марии была закрыта не полностью, он услышал это - тихий, влажный звук, ритмичный. К нему присоединился низкий, сдавленный стон, который отчетливо, безошибочно принадлежал ей. - Да епт твою мать! Опять… - Мысленно произносит Виктор. - Мария, египетская сила... Родители могут услышать, а если это произойдёт, тебе трындец! А я не собираюсь из-за тебя зашквариться перед ними. - Она просто улыбнулась своей загадочной, отстраненной улыбкой и сказала, чтобы он не лез не в свое дело. Мария лежала на кровати, прислонившись спиной к изголовью и широко расставив ноги, на ней были черные шорты и тонкая белая майка, но и то и другое было задрано, открывая взору пышную кремовую кожу живота и бедер. Ее голова была откинута назад, глаза зажмурены, рот слегка приоткрыт, ее правая рука была зажата между ног, пальцы двигались быстрыми, отработанными движениями, издавая те самые влажные звуки, которые он слышал. Ее левая рука лежала на левой груди, разминая ее через тонкий хлопок топа, большим пальцем она обводила сосок, превращая его в твердую выпуклость. Рядом с ее бедром, лежал большой черный силиконовый фаллоимитатор, он был толстым, с прожилками и, несомненно, реалистичным. - И почему я должен терпеть эту ересь? Разве его святейшее величество не говорил нам в храме первого вознесенного: Всяк кто грешен, спасти может душу, коли в раскаянии пред господом предстанет! А кто блуд свой не порицает, то гиене огненной сгорит. Тем временем бедра Марии начали подниматься, встречая движение ее собственных пальцев, дыхание стало прерывистым, серия резких вдохов и хриплых стонов, которые она пыталась заглушить, прикусив свою пухлую нижнюю губу. Ее левая рука оторвалась от груди и скользнула вниз, присоединяясь к правой, пальцы, гладкие и блестящие, ее прикосновения становились все более неистовыми. Два пальца погрузились в нее, затем три, спина выгнулась дугой на кровати, красивая, туго натянутая тетива удовольствия, мягкие, тяжелые холмики ее грудей, едва прикрытые майкой, дрожали от силы ее движений. Она была уже близко, тихую комнату заполнили влажные шлепающие звуки, издаваемые ее пальцами, входящими и выходящими из ее влажной плоти, это было так непристойно. Рука Виктора, прижатая к боку, сжалась в кулак, это должно было прекратиться, она должна была остановиться. Не потому, что он был настолько уж доверчивым и в серьёз переживал за её душу, но что если её увидят? Репутация первой наследницы компании Сайгор будет разрушена, ии предполагал что это может привести к падению акций на 1,5%, от выведения церковных инвестиций, что недопустимо! Он толкнул дверь, она бесшумно распахнулась внутрь, Мария этого не заметила. Ее мир сузился до огня, бушующего в низу её живота, глаза все еще были крепко зажмурены, брови сведены в маске напряженной сосредоточенности. Она высвободилась одной рукой и вслепую пошарила рядом с собой, ее пальцы сомкнулись вокруг основания фаллоимитатора. - Тебе стоит прекратить. - сказал Виктор, его голос напомнил старого советника её отца, тот всегда читал нравоучения, особенно когда она терпела неудачи в обучении, сейчас же эти слова вызвали лишь негодование, молодой наследницы желавшей расслабиться. Глаза Марии распахнулись, на ее лице отразилась гримаса недовольства, за которой мгновенно последовал густой, малиновый румянец, который распространился от щек вниз по шее и груди. Ее руки застыли, одна все еще была внутри нее, а другая сжимала игрушку, ожидание затянулось, они просто смотрели друг на друга, как два барана на мосту. В воздухе повисло напряжение от верности к делу компании и сильного сексуального напряжения, которое должно было куда-то трасмодифицироваться - так и произошло. - Виктор... - выдохнула она прерывистым шепотом. - Я сказал тебе остановиться, на правах преподобного экклезиарха седьмого магистата великой Тураханской торговой республики. - сказал он, и его собственный голос был спокоен, что противоречило бушевавшей в нем буре, он заставил себя не отрывать взгляда от ее лица, а не опускаться вниз, туда, где все еще было открыто ее тело, блестящее и распутное. - Ты не смеешь мне приказывать! Я наследница компании, что хочу то и делаю! И тебе не стоит запрещать мне, только из-за того что чертовы святоши промыли тебе мозги и ты превратился в инквизитора, уже готового сжечь меня! - прошипела она, наконец обретя дар речи, она выдернула руку из промежности и попыталась стянуть майку, чтобы прикрыться, но это движение было бесполезным. Свидетельством ее возбуждения было темное пятно на ткани шорт. - Как ты смогла купить это? Мой ии не видел ничего подобного в товарных запросах… - спросил он, неопределенно указывая на фаллоимитатор, который выскользнул из её рук и упал на кровать. - Это не твое дело! - С этими словами она выпрямилась, не потрудившись полностью прикрыться, в ее темных глазах зажегся вызов. - Ты мне не отец. Ты мне не сторож. То, чем я занимаюсь в своей комнате… - Это то, что не должно делать наследнице нашей компании и старшей дочери семьи Волковых! - выпалил он в ответ, делая шаг в комнату. - Слушай, моё тело это мой храм, так ведь говорят эти шизанутые священники? Тогда я в нём главная жрица и я приказываю… - Она встала и выставила фаллоимитатор как клеймор на предоставлении титула рыцаря. - Нахер этих святош! Перехожу на сторону зла! Виктор сжал челюсти, его искреннее желание, чтобы она прекратила это святотатство, теперь смешалось с ярким, обжигающим образом того, как она это делает. Воспоминание о ее стонах, о том, как ее пальцы погружаются в ее собственное влажное лоно, он не мог выразить словами своего отвращения, потому что оно уже не было чистым. Оно было осквернено яростным, нежеланным возбуждением. Каково это было для нее? Было ли это приятным? Мгновение и его глаза вспухнули, по всей комнате разошлась волна синего пламени, за спиной Виктора расправились синие крылья из нестабильной плазмы. - Ты посмеешь порочить постулаты нашей семьи! Ещё одна попытка очернить нашу честь и я… - Слова звучали грозно, а сила Виктора разрывала пространство, заставляя сестру дрожать в ужасе, в её голове проносились мысли о том что брат по праву занимает положение экклезиарха. - Прости… Такого больше… - Она не смогла договорить, рука брата сомкнулась на её шее. - Вот и славно. - Недовольно произнёс Виктор и потушив ауру, вышел из комнаты.