Don't write to strangers

      Сонный, с першением в горле и тяжестью в голове, он сидел на первой паре и безучастно слушал второсортный доклад низкорослой одногруппницы, которая заикалась и дико боялась презентовать материал даже на столь маленькую аудиторию. Единственное, что хоть как-то спасало от полного отупения — это одногруппник, сидящий справа, который то и дело наклонялся к нему с тихой, совершенно неуместной шуткой. В обычной обстановке она бы даже не вызвала ухмылки, но сейчас, в этой серой, выматывающей тягомотине, она ложилась в сознание как глоток свежего воздуха.       Когда началась перемена, он вытащил из рюкзака подсохшую булку с кремовой начинкой и пол-литровую бутылку воды. Не успел сделать глоток — кто-то сзади случайно толкнул его, и вода плеснулась прямо на обложку конспекта. Он тихо выругался, отложил бутылку и, не церемонясь, откусил почти треть булки, чтобы хоть немного унять голод, грызший изнутри.       В этот момент мимо проходил профессор и, заметив, как он ест, остановился с видом глубокого неодобрения, после высказывая своё мнение о том, что к еде следует относиться с большим уважением, медленно пережевывая каждый кусочек пищи.              Он не понял, зачем преподаватель вообще начал раздавать нравоучения, если он просто пытался перекусить за пять минут? Однако возражать не стал, а просто кивнул, будто принимает сказанное всерьез, хотя на самом деле пытался вспомнить о том, во сколько начнётся сегодняшняя рабочая смена и хватит ли сил дотянуть до вечера.       Остальное время до конца занятий пролетело незаметно: он сидел, листая ленту в телефоне, перечитывал старые сообщения. После университета он зашёл на пару часов на работу, но и этого хватило, чтобы снова ощутить знакомую тяжесть в плечах и раздражение от постоянных непрекращающихся голосов и визга детей.       Когда смена наконец закончилась, на улице уже сгущались сумерки, поэтому он быстро забежал в магазин, чтобы не оставаться голодным очередным вечером.       Дома быстро сварил рис, разогрел полуфабрикаты в микроволновке и сначала ел прямо у плиты, но после, чувствуя стыд, всё-таки сел за стол, дожевывая остатки. Принял короткий душ, использовав последние капли разведённого с водой шампуня, и сразу после переоделся в домашнюю футболку со штанами, принимая свой естественный вид у монитора.       Кроме игр Юнги любил временами пообщаться с такими же любителями, как и он: зашёл на приватный онлайн-канал, в котором состоял уже около трёх лет. Там находилось всего около тридцати человек, с которыми он когда-то регулярно общался, играл обсуждал стратегии и просто болтал после тяжёлого дня. Однако последние несколько месяцев его настолько сковали обстоятельства, что он просто не находил в себе сил даже написать туда что-то совершенно простое, вроде приветствия или чего-то подобного.       И тут его взгляд зацепился за уведомление: его выделили в общей беседе. Он на секунду замер от лёгкого удивления. «Чёрт, а ведь и правда давно не заходил…»       Он тут же открыл чат и начал пролистывать переписку с живым интересом, отмечая про себя то, что обсуждали без него: во что играли, кто с кем поссорился, кто куда пропал. Глаза бегали по строкам, ища тех, с кем раньше сидел в голосовом лобби до утра. В глубине души надеялся, вдруг кто-то из старых друзей сейчас онлайн, и можно будет не просто прочитать, а реально зайти и пообщаться. Улыбка расползлась по лицу. Наконец-то что-то нормальное за весь день.

[20:03]

youreDWard: Лобби висит уже 20 минут, шевелитесь там.

[20:48]

Sigmaman_04: не мог ответитб, ребят…

[21:18]

Ilovechicks_1: @Gost_Hunter, ты здесь? «Ну конечно, я здесь. Где ещё мне быть?» — в шутку пробубнил юноша про себя, понимая, что соскучился.       Тут же пальцы сами потянулись к клавиатуре без раздумий. Он набрал ответ моментально, почти с азартом: за последние месяцы ни один вечер не начинался так, будто обещает что-то стоящее.

[21:30]

Gost_Hunter: Ага, тут я. Вот только что зашёл.       Он, конечно, всё это время молчал, не писал, не заходил, не отвечал даже на автоматические уведомления. И вдруг старый приятель не просто спросил в чате, кто сейчас в сети, а упомянул Юнги лично, явно ожидая именно его ответа. Это заставило его на секунду задуматься. Зачем? Неужели просто проверяют, жив ли? Или, может, решили кикнуть за долгий оффлайн, считают, что он уже не в теме?       Еще не успев толком осмыслить, он увидел новое сообщение от старого друга по серверу, по совместительству бывшего одноклассника и человека, у которого жил несколько месяцев:

[21:31]

Ilovechicks_1: Да мы наткнулись на одного игрока, нормальный чел, в теме. Прикинь, он, оказывается, тебя знает. Мы его добавили сюда, ну и решили, раз ты давно не заходил, может, зайдёшь, посидим в голосовом чате все вместе? Он, кстати, сам предложил… Ну и я подумал, почему бы и нет, хотя не был уверен, что ты ответишь. Сначала Юнги даже не понял. Прочитал. Ещё раз перечитал. «Знает меня? Ну и что? Кого там ещё добавили…»       Тут же в голове начал перебирать: кто, чёрт возьми, может его знать, если он прошедшие месяцы практически был вне игры? Ведь в последнее время он вообще редко открывал ноутбук, не писал, да и толком не светился нигде.       Рука сама потянулась открыть список участников, затем пальцем скучающе пролистал вниз. Глаза медленно опустились на свежий аккаунт. Он замер.       Сердце на секунду остановилось, а по телу прошёл холодный всплеск непонимания. Всё было слишком странно, слишком не вписывалось в логику, ведь тот человек не был частью их круга, не имел к ним никакого отношения. На смену растерянности пришёл давящий ребра страх, отчего внутри сжался желудок.

Что он здесь делает?

      Он сразу же вспомнил те навязчивые запросы в друзья, затем блокировку и последующий лимит. Тот самый никнейм. Он. Тот, кого он заблокировал. Тот, кто слал запросы по кругу, будто пытался выдавить из него реакцию. В голове мелькнула почти дикая, глупая мысль. «Блядь, это шутка?»       Юнги резко отпрянул от экрана, будто его обожгло, спина ударилась о спинку стула, пальцы сами сжали край стола. Всё хорошее настроение испарилось, словно его и не было. Теперь он не знал, как следует поступить: уйти молча и скрыть значок о том, что он сейчас в сети или всё-таки найти слова и ответить в общую переписку.       Проходили минуты, а он всё ещё молчал, не зная, что предпринять. Этот человек, кто бы он ни был, теперь был в их чате. Не в каком-то случайном лобби, не в открытом публичном канале, а здесь, в этом закрытом кругу, где раньше обсуждали не только игры, но и повседневную рутину, проблемы и даже планы на будущее.       Неужели жизнь так и будет подкидывать ему эти дешёвые, издевательские совпадения? Он на мгновение он почувствовал тупую обреченность. Спина напряглась, плечи сами подались вперёд, будто пытаясь стать меньше, незаметнее. Он даже неосознанно отодвинул ноутбук чуть дальше, чтобы создать иллюзию дистанции.       Этот ненормальный сказал, что знает его. Как будто они действительно были закадычными друзьями, а не участниками тридцатисекундного враждебного спора. «Какой бред…» — думал он, глядя на аватар незнакомца: никаких фото, никаких деталей, а лишь сдержанная нейтральная картинка. «Нет, — решил он про себя, — я не буду ни с кем разговаривать. Тем более с ним».       Он уже начал набирать в чат: «Ребята, извиняюсь, зайду позже», чтобы поскорее забыть об этом. Но в тот самый момент, когда он уже вот-вот собирался отправить сообщение, пришло новое уведомление.

[21:44]

Wwwx: Приветик-и, давно не виделись. По всей видимости, тебе не удалось принять мой запрос на дружбу по каким-то причинам, но судьба так удачно столкнула нас снова, не так ли? Буду ждать тебя в голосовом лобби^^.       Парень невероятно сильно растерялся. Такого он даже и представить себе не мог, отчего в голове на некоторое время стало совсем пусто — от шока.       Юнги перекашивает. Так, будто его слегка занесло в сторону, будто под ногами внезапно исчезла опора. Он не может просто ответить «пошёл ты», ведь тогда никто не поймёт его реакции.       Он также не может написать «кто тебя сюда звал?», потому что его пригласили сами, и теперь это будет выглядеть так, как будто Юнги тот, кто портит всем настроение. Парень сжал зубы и смотрел на строку, будто пытаясь прожечь в ней дыру. Он не понимал, что движет этим человеком.       Юнги не ответил. Просто сидел, впившись взглядом в экран, пока вдруг не понял: его молчание наверняка уже стало ответом. Оно выдало всё: то, что он озадачен; то, что его это задело; то, что он испугался.       Не раздумывая больше ни секунды, он вышел из общей беседы, не сказав ни слова. Юнги тут перешёл в свой личный профиль, наконец осознавая, что всё это время на аватарке стояла его фотография, сделанная около года назад: как он сидел на берегу в голубых кроссовках, прикрывая глаза от палящего солнца. На лице была глуповатая, неуверенная улыбка, поскольку он смущался каждый раз, когда кто-то направлял на него объектив. Отчего-то ему стало унизительно смотреть на это изображение именно сейчас. Это заставило его почувствовать себя по-настоящему уязвимым. Юнги понимал, что этот ненормальный однозначно не станет что-то делать с его фотографией, однако сам факт того, что теперь незнакомец знал, как он выглядит, становилось не по себе.       Он резко сменил настройки приватности: закрыл профиль, удалил аватар, оставил только серый силуэт по умолчанию. Затем захлопнул ноутбук, и комната погрузилась в темноту. Теперь его внезапное отсутствие будет выглядеть как бегство.       Он не знал, как выглядит человек, кто пишет всю эту приторную чушь, которая отвращала. Может, там и вправду сидит какой-нибудь неудачник с уродливым лицом и старым монитором, стыдящийся выходить даже из дома. Но всё это уже начинало выводить из себя. Своей навязчивостью, неопределённостью, какой-то непонятной игрой, в которую его затягивали без спроса. Юнги рухнул на кровать, но сон долго не шёл. В голове крутилось одно и то же. «Это просто совпадение. Просто чертовски паршивое совпадение.» Но совпадения не вызывают такого ощущения тяжести в груди.       На миг мелькнула мысль о том, что, возможно, всё-таки стоило зайти в голосовой чат. Послушать чужой голос. Вдруг это и правда был школьник, который просто пытается казаться взрослым?       Но тут же отмахнулся. Если бы за тем никнеймом был просто зашуганный подросток, его друг не стал бы с ним даже диалог заводить, не то, что добавлять в их закрытые сервера. Злость накатила вновь плотным и горячив приливом.       Его коробило от самой манеры, с которой тот с ним общался. Писал сладковато, что не соответствовало ни ситуации, ни их отношениям, даже если учитывать, что это попытка вывести из себя. Такая нарочитая мягкость вызвала в Юнги тошнотворный рефлекс, который было всё сложнее и сложнее сдержать с каждым разом. Какого чёрта тот с ним вообще общается в таком тоне? Кто дал ему право? Это явно был не интерес, а грязная провокация. Тонкий, почти незаметный способ вывести его из себя. Этот ублюдок… Он просто чокнутый. Причем наглухо.       Разбираться с этим сейчас — это последнее, чего бы он хотел. Единственное, что он действительно желал, так это то, чтобы его оставили в покое: как в реальной жизни, так и в виртуальном мире.

___________________________________________________________________________

      Прошло несколько дней, и острое чувство тревоги постепенно сошло. Он уже не мучил себя мыслями о том, что подумали его старые приятели, и даже пару раз ловил себя на мысли, что пора бы уже заглянуть в чат.       Наступила долгожданная пятница, благодаря которой он мог наконец-то выспаться и привести себя в порядок. Отработав вечернюю смену и пропустив несколько лекций (преподаватели, впрочем, уже перестали что-либо говорить), купил по дороге банку газировки и, обналичив остатки с карты, зашёл в ближайший магазин за самыми незамысловатыми продуктами, чтобы приготовить нормальный ужин в выходные.       Дома сил хватило разве что на то, чтобы переодеться в домашнее и рухнуть на диван. Стол по-прежнему был завален немытыми кружками, конспектами и пустыми упаковками — в общем тем, что разгребать не было ни желания, ни энергии. Перетаскивая ноутбук себе на ноги, Юнги выбрал первый попавшийся фильм и открыл пачку чипсов, не думая ни о чём.       Но тут, когда не прошло и получаса, с улицы хлынул ливень, и крупные капли с силой застучали по приоткрытому окну. Он вздохнул, затем поднялся и плотно задвинул створку, проверив, чтобы вода не начала сочиться внутрь. Сразу же после возвращаясь на диван, собираясь устроиться поудобнее, охватывая подушку, вдруг из-под неё раздался тихий, но резкий писк уведомления. Юнги поморщился. Кто, черт возьми, пишет в такое время? На улице стояла почти полночь.       Он нехотя достал телефон, снял с зарядки и разблокировал экран. Но номер не узнал. Не то, чтобы Юнги знал все наизусть, но этот точно не принадлежал никому, кому можно было писать ему в такое позднее время. Задумавшийся парень отложил чипсы. Фильм продолжался, но звук в комнате стал будто глухим. Он резко провёл пальцем по экрану, будто отмахиваясь от надоедливой мухи, и сообщение сразу же открылось. Сначала Юнги даже не сообразил, прежде окутанный состоянием покоя: медленно прочитал дважды, с внутренним недоумением. Но затем пальцы судорожно сжали мобильный телефон, будто пытаясь раздавить его. Костяшки побелели, когда глаза застыли на строке, словно прикованные: +8X XX XXXX: Ну и зачем же было делать свой аккаунт приватным?.. Серьезно, как будто это что-то меняет. К слову, не стоило удалять свою фотографию, я уже успел сохранить^^. Ты ведь не против, что я нашёл твой номер? В конце концов, ты не оставил мне выбора.       Пальцы сжали мобильный так резко, что суставы заныли, а мышцы в предплечьях задрожали от внезапного животного напряжения, будто тело уже готовилось либо бежать, либо ударить. Всё его тело в мгновение стало зажатым между желанием стереть всё происходящее и бессилием перед тем, что уже случилось. Юнги не хотел отвечать, не хотел даже видеть нечто подобное хоть когда-нибудь в своей жизни. Единственное, чего он желал, так это выбросить телефон в окно, разбить его, словно от этого сгинет и это чертово сообщение. Голова закружилась.

Как?

      Номер не был в открытом доступе. Он относился к этому серьёзно: проверял много раз и сразу в нескольких приложениях. Старался не афишировать настолько личные данные где бы то ни было. Парень даже удалил старые аккаунты, где мог вписать что-то о себе ещё будучи несформированным подростком. Он ничего не публиковал с привязкой к реальному имени. Так откуда? Его будто обдало ледяной водой: «Неужели он намеренно искал информацию о нём по всей игровой переписке?»       Быть не могло. Даже с помощью быстрого поиска это заняло бы приличное количество времени. Как давно тот находится среди его друзей, будучи паразитом?       От этих тревожных мыслей по спине пробежал пронизывающий холод, проникая глубоко под кожу. Этот незнакомец говорил очень странные вещи, например, о том, что сохранил его фотографию. Но для чего? Было ли это просто больной попыткой его напугать, поиграться на нервах?       Он не знал. Не понимал, ровно как и то, что практически не верил в случайность, при которой этот человек оказался так близко к его окружению. Он почувствовал, как напряжение скопилось плотным шаром прямиком под рёбрами, становясь тяжелее с каждой секундой, пока он обдумывал, глядя на буквы, складывающиеся во что-то откровенно отвратительное и запутанное.